Реинкарнация (СИ) - Иванов Андрей - Страница 39

Стас и сам немного растерялся. Что он мог сделать в этом, чуждом ему мире? Да он хотел ей помочь, очень хотел, но нести бочонок он не мог, сумка непередаваема, тогда что?

Мысль как изменить ситуацию пришла вместе с мыслью о сумке.

Он вытащил веревку, с которой никогда не расставался, и быстрыми движениями начал делать перевязь к бочке.

Управляющему это похоже не очень-то пришлось по душе, но видимо не найдя к чему придраться, он молча смотрел за действиями Стаса.

А тот между тем сделал из веревки хомут, что можно было перекинуть через голову и закрепить бочонок на спине. Как известно, туристы, даже женщины, носят в своих рюкзаках достаточно большой вес и на довольно приличные расстояния, а все благодаря тому, что правильное распределение веса позволяет задействовать при такой переноски тяжести только ноги, ну и немного плечевой пояс.

Закончив, он водрузил эту ношу на плечи Анны.

Предложи кто-то этой девушки тащить столь тяжелую ношу в прошлой жизни, она не стала бы и пытаться. Напротив, скорее всего, обиделась даже на сам факт того, что кто-то решил, что такая хрупкая и нежная… да только это была не та прошлая жизнь, а в бочонке была вода, много воды, и здесь она была едва ли не ценнее золота.

Анна неуверенно сделала первый шаг, второй… и пошла. Да ей было тяжело, да ее пошатывало под таким весом, но она все же шла. И это была их маленькая победа. Правда, пройти предстояло Анне далеко не несколько шагов…

Глава 4

Управляющему все это, похоже, не очень-то и нравилось, но хмыкнув, он с выражением — "ну что же, попытайся", двинулся вслед за девушкой.

Стас так же направился следом. Этому щеголю в костюме он не доверял, да и в то, что Анна сможет донести бочонок без остановок, не верил. Кто-то же должен помогать ей спускать бочонок со спины и подавать обратно.

Первые метров сто Анна прошла без приключений. Но вот девушка вскрикнула, немного поджала ногу, и едва не потеряв равновесие, на секунду остановилась.

Стас рванулся к ней, но рука управляющего тут же преградила ему путь. — Сама! Только сама. Это вам не дом благородных девиц и не курорт, это Ад, и тут не бывает все просто. Решишь ей помочь, и я с удовольствием превращу эту воду в песок.

— Ну, ты и сволочь, — буквально выплюнул ему в лицо Стас. Он ни секунды не сомневался, что этому чудовищу в костюме все происходящее приносит удовольствие. И где только набирали таких вот… "управляющих"? А, впрочем, чему уж тут было удивляться, вокруг был Ад.

— Сволочь? — Управляющий приподнял бровь, — это потому что здесь что-то не по-вашему? Испытываете сострадание и желаете поделиться им с ближним? А злой дядя мешает?

Кулаки Стаса непроизвольно сжались, а этот урод продолжал:

— Вот только я тут выполняю свою работу, да страшную, и совершенно неблагодарную, и выполняю ее зачастую за тех, кто не замечал, не хотел замечать, во что вырастают их дети. Желаете побыть ей нянькой? Поздно, это надо было делать раньше, и не вам. А теперь не мешайтесь.

С этими словами он развернулся и зашагал следом за Анной, за которой теперь оставались кровавые следы от левой ступни.

Еще метров через двести появились порезы и на правой ноге. Нести такой вес было само по себе тяжело, почти невозможно, а уж ступать аккуратно и подавно. И все же она шла.

Вдали уже показался тот самый рудник — столь же серая и безрадостная площадка метров двести в поперечнике, где у каменной стены люди долбили камень и вручную стаскивали его на другой конец рудника, складывая в кучи.

Ей оставалось пройти еще метров пятьсот, когда камень предательски вывернулся из-под ноги девушки, и та, потеряв равновесие, начала падать набок.

— "Это конец", — мелькнула мысль у Стаса, когда он увидел, что бочка летит на небольшой каменный уступ, — "сейчас упадет и расколется. И все, все, что было сделано до этого, весь этот путь он зря. Бочка треснет, а вода, столь бесценная тут вода просто впитается в песок в каких-то несколько сотнях метрах от тех, кому она предназначена".

Видимо поняла это и девушка, в последний момент сунувшая руку между бочкой и камнем. Раздался отчетливый хруст, заглушенный криком.

Стас снова рванулся вперед и…, снова оказался в плену стискивающих его оков.

Ох, как же он сейчас про себя матерился, как крыл матом этот мир, этого надменного управляющего, как ненавидел себя за свою беспомощность, но вот только сделать он ничего не мог. А, впрочем, мог. Скосив глаза в вышину, он воззвал к Богу, воззвал с одним только вопросом — как такое могло твориться в ЕГО мире, и как ОН может смотреть на это… Бог как всегда не ответил.

А Анна между тем вставала. Это было почти невозможно, на это смотреть было даже больно, но она вставала. Зажав зубами лямку веревки, опираясь на единственную целую руку, морщась от боли и напряжения, она все же пыталась подняться.

И она встала.

И встав, оглянулась на управляющего, но теперь в ее взгляде не было ни страха, ни робости, там был лишь вызов.

И она пошла! Снова пошла к своей цели.

Меж тем работа на руднике прекратилась, теперь все смотрели на приближающуюся процессию. Некоторые узники Ада попытались подойти к кромке вала обозначавшего территорию рудника, но на их пути тут же выросли четыре надзирателя. Впрочем, помахивая кнутами, они вполоборота тоже с интересом следили за продвижением девушки.

И она дошла. Едва Анна приблизилась к валу, Стас таки обогнал управляющего и его свиту из двух амбалов, и помог Анне спустить бочонок. Прокушенная до крови губа и изможденное лицо, но все же она улыбалась, она дошла, она смогла это сделать.

Из толпы выдвинулась фигура стройного, хоть и худого человека. Даже впалые скулы и серая от пыли кожа не могли скрыть того, что когда-то он был красив. Быстро, смотря только на Анну, он подошел к краю карьера вплотную к четверке охраны, и застыл, не смея сделать дальше и шагу.

— Я принесла воду, — прошептала девушка, обращаясь только к нему, — иди, пей.

Стас не удивился бы, если бы кто-то из чертей, как их тут называли, огрел бы мужчину кнутом. Но нет, управляющий кивком показал им отойти, и те нехотя отступили в сторону.

Стас достал из сумки заранее прихваченную кружку и, вынув пробку, аккуратно наклонил бочку.

Едва в кружку потекла вода, все вокруг пришло в движение. Те, кто тут работал, не могли не видеть, что бочка полна минимум наполовину, и потянулись к вожделенной влаге.

Шли озираясь, то на управляющего, то на охранников, а те лишь надменно провожали их взглядом. Почувствовав, что мешать им никто не собирается, узники ускорили шаг.

Мужчина оказался рядом с Анной первым, и лишь мельком глянув на Стаса, приник к кружке.

Этот пил быстро и жадно.

— Клим нам оставь, — донеслось из надвигающейся толпы.

Допив, Клим протянул кружку обратно Анне, — налей остальным.

— Ну, еще кружечку, тут же много, я же ее тебе несла, — девушка буквально молила парня.

— Нет, — он резко отошел в сторону.

И тогда вперед ринулась толпа.

Стас видел лица этих людей, видел их страх не успеть, стремление быть первым кто доберется до воды. Они казалось, готовы были снести их с Анной лишь бы не упустить свой шанс. И это было страшно. Страшно из-за того животного блеска в глазах, в выражении лиц, жадно протянутых рук.

Стас мельком глянул на управляющего, но тот эту толпу явно не собирался останавливать, напротив, вся его поза, взгляд, говорили о том — вот смотри, это ради них ты призывал меня к милосердию?

— Стойте, — Стас выступил вперед, закрывая девушку собой, — что же вы как звери. Она же, она же для вас ее несла. Да она же сама весит меньше этого бочонка, а смогла, донесла. Ноги в кровь разбила, руку сломала, чтобы бочку не разбить, а вы? Вы же растоптать ее готовы…

И толпа остановилась. Но все же люди смотрели не на него, а на бочонок с водой.

И тут из толпы выступил сморщенный старичок. Повернулся к толпе лицом, и та замерла. Вот теперь они смотрели на него.