Призрачная любовь (СИ) - Курги Саша - Страница 59

— Теща подняла крик, так только Лере и удалось убежать. На сей раз он разошелся не на шутку. Хотел прямо-таки выбить из нее деньги эти несчастные. Лера бросилась к Ане и Арине. Он погнался следом. Там-то я их и настиг, по горячим следам. Разговорил перепуганную старуху и побежал Леру спасать с внучкой. Я его тогда…

Виктор прервался и, глубоко вдохнув, посмотрел на Веру. Хранительнице и без слов было ясно то, что хирург следом озвучил.

— Чуть не убил. Не знаю, как мне хватило человеческого терпения.

Вера прикрыла веки и представила, как этого Толика, преследовавшего в ночи и пьяном угаре беззащитную перед ним женщину, вдруг остановил сильный и крепкий мужчина. Прижал к стене, так что дыхание сперло, и зашипел кому-то в темноте: "Зови ментов скорей, а то я его сейчас урою". Как Толик сник, понимая, что нарвался на неравного противника.

— Дождались мы органов и просидели в отделении с Лерой до поздней ночи, писали заявление, ждали освидетельствования. Она сначала очень меня стеснялась, а потом расслабилась что ли и доверилась, как на операции вчера. Итак было ясно, что хуже точно уже некуда. Потом поехали к подруге за Ариной. Знаешь, что меня удивило? — хирург усмехнулся. — Аня меня с порога за ее родственника приняла. Недаром нам даются настоящие друзья, эти люди о нас правду самую чувствуют. Лера рассмеялась, говорит, мы ведь не похожи. А подруга ее на меня странно как-то очень посмотрела, как будто видела то, что смертным недоступно. Потом мы еще вещи на дочкиной квартире собирали, и в пять утра я сказал, что их обоих с собой увожу. Лера не спросила куда, просто кивнула, опустив глаза в пол. И вот, доставил вам.

Виктор выдохнул.

— Дальше куда? — подсказала ему Вера.

Подбородок хирурга дрогнул, и хранитель посмотрел в сторону.

— Помнишь, я говорил, зачем мне увольнительные?

Вера покачала головой.

— У меня осталась одинокая мать. Ей сейчас восемьдесят четыре года. Но она еще крепкая старушка. С тех пор как мы с Седой погибли, они так и не решились никого даже из приюта взять. Так и жили вдвоем с отцом, пока он пять лет тому не скончался. Я стал навещать ее десять лет назад, когда ей стало трудно самой по дому управляться. Представился коллегой своим. Раз в месяц хожу на старую квартиру, родители туда перебрались после нашей смерти, и помогаю. Хотел вот ей сиделку нанять, она все упрямилась, но теперь-то я придумал кое-что, от чего она точно отказаться не сможет.

Вера улыбнулась.

— На Новый Год только пусть Лера и Арина с нами останутся, — попросил хирург. — Мама будет в гостях.

— Конечно, — произнесла Вера.

Вскоре хирург прикорнул на кровати психиатра. Тем временем вернулись другие хранители. Иннокентий втащил елку, Надя несла пакеты с украшениями, Михаил Петрович тащил сумки с едой. Вера бросилась помогать профессору и подивилась разнообразию продуктов, пока они вместе с патологоанатомом разбирали на кухне покупки.

— Готовим-то для живых, — улыбнулся Михаил Петрович. — Если не возражаете, Вера, я вам помогу. Давным-давно я любил праздники.

Так они и провозились на кухне, пока Надя и Иннокентий украшали комнату. К пяти вечера новогодний стол был готов. Осталось повесить последние украшения елку, около нее еще возился психиатр.

— А кто сегодня дежурит? — поинтересовалась Вера, протягивая Иннокентию игрушку.

Психиатр замешкался и с грустью произнес:

— Я.

Вера тоже ощутила разочарование. Ей ужасно хотелось провести этот вечер с ним.

— Я ведь чуть не забыл со всей этой подготовкой, — пробормотал Иннокентий.

Вера подала ему новое украшение.

— Любишь Новый Год?

— Никогда в жизни его не справлял, — обернулся к ней психиатр. — Но я люблю детей и праздники.

— А у вас с Лилей… — Вера потупилась.

— Тебе интересно, были ли у нас дети? — Иннокентий вытянулся, крепя на макушке бант.

— Нет, — после этого он заглянул в глаза Вере. — Я думаю, это к лучшему. Я… хотел ребенка, но она продолжала говорить мне, что для карьеры это будет плохо, что еще не время, что боится умереть в родах. В общем, в определенные дни мы были очень осторожны. Но когда я увидел ее… с другим, то понял, что не раскройся все раньше времени, я обречен был бы растить подкидыша. Лиля, кажется, забывала обо всем, отдаваясь страсти…

Вера хотела перехватить его руку и сказать этим жестом, что не все женщины такие же холодные мерзкие твари как его жена, но тут открылась дверь столовой и из комнаты на свет шагнула заспанная Лера.

— Ого! — произнесла она с неподдельным восторгом маленького ребенка, озираясь по сторонам.

И хранители выпрямились, побросав свои занятия.

— Это вы для нас? — пробормотала Лера, а потом обернулась и крикнула в комнату. — Ариночка, Ариш, иди-ка сюда!

Вскоре на пороге комнаты встала маленькая девочка и большими от удивления глазами озиралась по сторонам. Арина набрала воздуха в грудь и, наконец, выдохнула, обращаясь к хранителям:

— Кто вы такие? — девочка говорила полушепотом, словно рассказывала кому-то тайну или пыталась заговорить с мифическими существами.

Вера почувствовала, как по коже пробежал холодок. В уставе хранителей никак не указывалось, что они должны скрывать свое существование от смертных, у них, в общем-то, и не было чего-то хотя бы отдаленно напоминавшего устав, только своеобразный свод правил, передававшийся на словах. Обычные люди просто о них не знали, и это казалось верным. Лера удивленно посмотрела на собравшихся в комнате людей как будто новыми глазами. Она и сама сейчас задала себе тот же вопрос, который только что озвучила дочка. Кто они все?

Но тут из спальни появился Виктор. Поспешно набросив на плечи рубашку, он заговорил, обращаясь к дочери:

— Это коллеги мои, друзья с кафедры. Я им все про вас рассказал и мы решили, что вы можете отпраздновать с нами Новый Год, прямо… прямо на кафедре. С жильем я все решил, но хозяйка будет только завтра. Так что оставайтесь, ты и Арина. Тем более мы уже все подготовили. Все дежурят в больнице ночь, вы нас не стесните.

Лера кивнула и улыбнулась. Обернувшись к Арине, она заговорила:

— Иди переодевай новое платье и за стол.

— Это какие-то волшебники, мама, — тихо проговорила девочка, скрываясь за дверью. — Я уверена.

Вера тепло улыбнулась. Дети чувствуют чудеса.

Лера обернулась к хранителям и виновато пожала плечами. Если она знала, что совершенно никого из них не расстроила! Они, и правда, были волшебниками, чей труд был незаметен для большинства. И это удивительно стечение обстоятельств грело их души.

— Я очень рад познакомиться, Лера! — шагнул к девушке Михаил Петрович. — Ваш куратор много о вас говорил.

Лера замешкалась, удивленно глядя на патологоанатома.

— Что? Что он такого говорил? — произнесла она, поправляя челку так, чтобы она хоть немного закрыла заплывший от удара правый глаз.

— Что вы очень похожи на его дочь, — ответил профессор, прикоснувшись к ее руке. — Вы ведь слышали эту трагическую историю? Вы вернули нашему хирургу то, чего ему так долго не хватало — настоящую семью. А на счет глаза не волнуйтесь, он уже в полном порядке.

Вера выдохнула, увидев, как синяк Леры исчез на глазах. Девушка обернулась к зеркальной створке шкафа и сдвинула в сторону прядь.

— Что же это? — прошептала она.

— Новогоднее чудо, — улыбнулся профессор.

— Я же говорила, мама, — выглянув из-за двери, серьезно сказала Арина.

После этого в прихожей раздался стук. Иннокентий сорвался со своего места.

— Дежурство, — сквозь зубы процедил психиатр.

Вера глянула на часы. Пять тридцать. Он уже на час опоздал. Люба, наверное, в бешенстве. Это она и барабанила в дверь.

— Извини, — донесся из прихожей голос Иннокентия. — Я побежал. А ты… Если хочешь заходи. У нас праздник.

— Праздник? — раздался одновременно раздраженный и удивленный голос Любы.

— Да. Новый Год.

Вскоре в гостиной показалась Люба, и все замерли. Хранительница была в зимнем пальто, на плечах и рыжих волосах лежал снег. Любовь сильно осунулась за то время, что Вера ее не видела и теперь по комплекции могла бы соперничать с анестезиологом. Она словно изводила себя чем-то. Лицо Любы было серым и безжизненным. Хранительница молча взирала на торжество, как будто не видя в происходящем никакого смысла. Виктор напряженно повел головой. "Только все как обычно не испорти!" — читалось в этом жесте.