Амайя (СИ) - Неженцева Екатерина - Страница 1

Неженцева Екатерина

Амайя

Глава 1

С ужасом взирая на растекающуюся лужу крови из-под лежащей на полу девушки, я зажала рот рукой, чтобы не завопить, и делала короткие вдохи. Запах крови, вызывал жуткие картины прошлого в моих воспоминаниях. Перед глазами стояли искажённые болью и мукой лица родителей, в ушах звенел крик братьев. Шатаясь, я сделала шаг назад и наткнулась на преграду.

Визга не последовало лишь оттого, что мне закрыли рот горячей ладонью. Ощутив знакомый аромат древесной смолы и сандала, я всхлипнула. У меня начиналась истерика, которую оборвала короткая фраза, сказанная привычным приказным тоном:

— Развернулась и живо в мою комнату. Тебя здесь не было, и ты ничего не видела. Поняла?

Очень серьёзные серые глаза парня, который отдал приказ, привели меня в чувство. Я кивнула и практически бегом направилась в мужское общежитие, на ходу прокручивая в голове одну и ту же мысль: «Мне показалось. Она не была похожа на меня». Только тёмные пряди волос, разметавшиеся ореолом вокруг мёртвой девушки и изумлённые, мёртвые серые глаза, смотрящие в потолок, говорили об обратном. Мы с незнакомкой были слишком похожи, чтобы врать себе на этот счёт.

Дверь распахнулась, стоило мне приблизиться. Я вошла в комнату и наткнулась на большое напольное зеркало, стоящее в небольшой гостиной. Да уж, в комнатах для наследников богатых и именитых семейств было всё иначе. Изысканная мебель, ковры, гобелены, зеркала — и всё это только гостиная, хоть и общая. Здесь же были пять дверей — три из них вели в спальни, одна в ванную, и ещё одна на выход. Но сейчас меня не интересовал интерьер и роскошь.

Я глянула на своё искорёженное отражение, которое насмешливо кривило губы, взирая на меня с издёвкой. Прошел год прежде, чем я привыкла к этому зрелищу. Волосы мышиного цвета, заплетённые в жиденькую косичку с длинной чёлкой, закрывающей половину лица. Глаза непонятного цвета — не то карие, не то зелёные — вызывают непреодолимое желание отвернуться. Бледное лицо в веснушках с жутким шрамом, который начинается на лбу и заканчивается на подбородке. Зрелище не для слабонервных эстетов.

Вместе с неприглядным «нечто», что по ошибке назвали формой академии, смотрелось ужасно. Над этим образом я трудилась трое суток, скрываясь за дверью тёмной подсобки со швабрами. Потому что делать это в комнате вместе с соседкой было опасно. Глотая слёзы, я поколола себе все пальцы. Постоянно пила успокоительную настойку, чтобы так сильно не тряслись руки.

До сих пор в дрожь бросает, когда вспоминаю бессонные ночи. Перешить форму, это вам не взмахнуть рукой, применив портняжное заклинание. В тот момент мне нельзя было использовать магию. Не приведи Дионая, кто-то узнал бы, что Амайя де Шайс жива и здорова! Для всех я умерла вместе со своей семьёй.

В академию удалось поступить благодаря одноразовому артефакту, только хватило этой штуки всего на неделю. Подарок отца на восемнадцать лет, исполнил своё предназначение — помог избежать смерти владельцу. Он успешно изменил мою внешность и замаскировал магию.

Правда, сделал это артефакт самым неожиданным способом. Я стала страшненькой, с изуродованным лицом, на котором красовался шрам. Скорее всего, отец сам настраивал параметры изменений. Побоялся, что девочка захочет всегда быть красивой и попадётся из-за этого. Но как по мне, это слишком радикальные изменения.

Вот такой страшилкой, меня все и узрели, когда я оказалась в академии впервые. Хорошо, что я успела забрать из сейфа пакет документов — настоящую качественную подделку. Отец позаботился, чтобы у всех его детей были документы, с которыми можно сбежать из империи. Жаль, воспользоваться ими удалось только мне. Но теперь меня зовут Айя ле Шиас, я дочь разорившегося графа из королевства Орталон и так будет до моего совершеннолетия.

Попасть в другую страну под чужим именем, это мелочи. А вот обзавестись шрамом стало проблематично. Ведь не могла я заявиться к началу занятий с другой внешностью. Я пробовала прилепить этот дурацкий шрам к себе обычным и магическим клеем. Скажу прямо — кроме аллергии ничего не добилась. В итоге бегала по всем магическим лавкам города в поисках нужных ингредиентов и специалистов. Потратила много золота, но оно того стоило.

Зачарованный шрам смотрелся натуральным, его можно было мочить, скрести и ковырять. Убрать эту прелесть, возможно лишь с помощью короткого заклинания, которое известно мне и горбатой ведьме. Отчего-то только она согласилась помочь. Остальные шарахались от меня, как от чумы, стоило произнести, что мне необходимо изменить внешность. А может, это морок мой никому не нравился? Не важно! Главное, что всё получилось.

К тому же, я приобрела артефакт, который всего-то надо было иногда заряжать. Конечно, не такой шедевр, как дал мне папа. Этот артефакт создавал реальную иллюзию, но менял только лицо. И в случае магического сканирования, которое применяла полиция, её легко было распознать. Но в академии полиция не ходит, а моё изуродованное лицо, видели все преподаватели, во время вступительного экзамена.

Поход по лавкам, дал ещё один неожиданный, но приятный бонус — я раздобыла зелье маскирующее магию. Несмотря на то, что за его применение можно загреметь на свидание к палачу — в моём случае, пришлось рискнуть. Мне ведь предстояло учиться в магической академии. Долго изображать «бедную покалеченную девочку», возможности не было. Опять ведьма подсобила, ей очень понравились золотые монеты, которыми я платила.

Работает это зелье идеально. Дар сразу маскируется под любого, более сильного мага. Но закон подлости никто не отменял и у меня с зельем возникли проблемы. Начнём с того, что найти мага сильнее оказалось не так просто. Их было всего восемь человек в академии, четверо из которых преподаватели, ректор и трое адептов.

Да и условия применения зелья, оказались не очень простыми. Раздобыть часть тела — волосок, к примеру — добавить его в зелье и делать по глотку два раза в день. Затем ежедневно вступать в контакт с этим магом, и главное — обязательно к нему прикасаться. Вроде элементарно? Ничего подобного!

Все три адепта учились на четвёртом курсе, были выходцами из семей аристократов и являлись негласным символом академии. У них даже фан-клуб существовал из армии девчонок. Подойти к ним оказалось настолько сложно, что я из-за этого однажды чуть не попалась. Приложив массу неимоверных усилий, мне удалось дернуть за волосы одного из них. И меня за это даже не казнили на месте — пожалели уродину.

Я обрадовалась и принялась с настойчивостью маньяка ловить парня каждый день в академии. Первое время казалось, что теперь я смогу спокойно спрятаться на два года. Парень шарахался от меня, но в принципе не устраивал истерик. Мне удалось прожить беззаботной жизнью ровно один месяц — а потом начался ад.

Три символа академии, которые перед всеми изображали милых, добрых и отзывчивых парней, на самом деле оказались редкими мудаками. Пока ими восхищалась вся академия, они пользовались своей популярностью.

Захотят, спокойно пропускают пары — делают печальный вид и говорят, что болит голова. Преподаватель никогда не заставит несчастную «звезду» мучиться на занятиях. Ведь за это папочки «звёзд» не погладят по голове ни одного препода, да ещё и ректор штраф выпишет. Не понравится кому-то из этих троих адепт — его начинает втаптывать в грязь вся академия. Обратит один из этих «символов» внимание на девушку и у неё нет шансов. Адепты будут делать всё, чтобы девушка сдалась на милость победителю.

Но всё это меркло на фоне их снобизма, мерзкого характера и невыносимого гонора. Спросите откуда я это знаю, когда все вокруг уверены в обратном? Так мне пришлось стать тенью одного из них — личной «девочкой на побегушках».

Спустя месяц, Рейнод де Шантайс — тот парень, за которым я охотилась — не выдержал. Он выловил меня сам перед началом занятий и потребовал объяснений. Глядя в сверкающие яростью серые глаза, мне ничего не оставалось, кроме как…бессовестно соврать. Накручивая на палец прядь /его/ белоснежных волос, я призналась…Да так призналась, что у парня начало дёргаться веко. В общем, мои признания в вечной любви, вызвали у Рейна брезгливую гримасу. Всё, что он смог предложить «уродине» — чувство омерзения.