Зови меня Златовлаской (СИ) - Никандрова Татьяна Юрьевна - Страница 60

Когда осмотр Эрмитажа подходил к концу, все ребята были не на шутку вымотаны, и никакие произведения искусства их уже больше не интересовали. Даже Булаткин угомонился и молча плелся за экскурсоводом. Только один раз поинтересовался, не раздражало ли царя, что у него по дому ходило столько чужого народа.

Когда мы вернулись в гостиницу, я думала, что сразу лягу спать, но после ужина у меня открылось второе дыхание. Еще дома я читала отзывы о нашей гостинице, и в одном из них было сказано, что с крыши открывается просто умопомрачительный вид. Автор отзыва говорил, что иногда дверь на крышу бывает закрыта, но если все же повезет и ее не запрут, то залезть наверх стоит.

Оставив Аду в нашем номере наедине с Максимом, я решила попытать удачи. Сначала дверь не поддавалась, но я навалилась на нее всем телом, и — о чудо! — она распахнулась.

Я стояла на крыше, вдыхая вечерний весенний воздух. Вид сверху открывался невероятный: багровые лучи заката озаряли город над Невой, там и тут возвышались причудливые купола, башни и крыши каменных зданий. Белые перистые облака плыли по небу, обгоняя друг друга. Моя душа захлебывалась от восторга. Я физически ощущала чарующий магнетизм Питера. От такой неприкрытой, фееричной красоты хотелось кричать. Весь мир должен разделить мое восхищение!

Я даже не пыталась достать телефон и запечатлеть в фотопленке эту картина. Ни одна фотография не сможет передать того упоения и наслаждения, которые испытывала я в это мгновение. Перед моим взором был триумф красоты и великолепия. Широко улыбнувшись, я прикрыла глаза, пытаясь сохранить этот волшебный миг в памяти.

За спиной раздался звук открывающейся двери. Я нехотя распахнула глаза, мысленно сетуя на непрошеного гостя за то, что прервал мой эстетический экстаз. Повернув голову, я вздрогнула: на крыше стоял Влад. На нем была черная толстовка и узкие синие джинсы, каштановые волосы развевались на ветру. Он медленно приблизился и встал рядом со мной, опершись на кровельное ограждение. С минуту мы молчали, устремив взгляд на распростертый под нами пейзаж.

— Потрясающе красиво! — почти шепотом произнесла я.

— Хочется запомнить это на всю жизнь.

— Интересно, люди, живущие в Питере, чувствуют такое восхищение каждый день?

— Не думаю, — пожал он плечами. — Наверное, даже к такой красоте со временем привыкаешь.

— Я бы не хотела привыкать, — немного грустно отозвалась я.

Влад промолчал. Он смотрел на город, вдыхая свежий вечерний воздух.

— Я недавно разговаривал со Стасом, — неожиданно заявил он.

— Да? И как он? — как можно спокойнее спросила я.

— Он мне все рассказал, Саш.

— Рассказал что? — запаниковала я.

— О вашем разговоре у Платона на дне рождения. О том, что ты отталкиваешь его, потому что твое сердце занято. Что он не знает, что ему сделать, ведь он дал тебе достаточно времени, чтобы зализать раны, но ты по-прежнему не готова. Что его мучает незнание. Что он устал ждать. И что, несмотря на это, он не хочет сдаваться.

Я не знала, к чему Влад сейчас говорит все это. Хочет ли он продвинуть интересы друга или преследует иную цель? Я нервно теребила пуговицу на джинсовой куртке, пытаясь придумать ответ.

— Я понимаю его. И не буду в обиде, если он решит больше не общаться со мной, — наконец выдавила я.

Влад повернул ко мне голову, и я почувствовала на себе его пытливый взгляд. Я убрала волосы за ухо, борясь с нарастающим волнением.

— Златовласка. Я должен тебя спросить. Ответь откровенно, — сбивчиво произнес Влад.

Я почувствовала легкую дрожь в его голосе, и по моему телу побежали мурашки. Я посмотрела на него. Алое зарево отражалось в его бесконечно прекрасных карих глазах. Казалось, что его взгляд направлен прямо мне в душу. Я застыла в ожидании.

— Это ведь из-за меня? — тихо задал он свой вопрос.

Мое сердце замерло. Вот и доказательство того, что он все это время знал о моих чувствах. Я могла продолжать притворяться. Но ради чего? Главный зритель моего театра только что сказал: "не верю".

Показное равнодушие больше не имело смысла. Поэтому, смотря ему прямо в глаза, я твердо ответила: "Да". Удивительно, сколько облегчения может принести такое короткое слово.

Влад медленно перевел взгляд обратно на город и глубоко вдохнул.

— Давно? — его голос звучал более хрипло, чем обычно.

— Я люблю тебя с самого начала. С того момента, как ты впервые назвал меня Златовлаской, — призналась я.

Влад отодвинулся от ограждения и повернулся лицом ко мне. Я немного запрокинула голову, он был гораздо выше меня. Карие глаза смотрели из-под темных ресниц сосредоточенно и серьезно. Влад приблизился, переводя взгляд с моих глаз на губы и обратно. Дыхание участилось. Тело пронзило ощущение электрического разряда, звенящего и наполняющего адреналином все мое существо.

Внезапно он резко притянул меня к себе за ворот джинсовой куртки, и я почувствовала прикосновение его горячих губ. Он целовал меня жадно, горячо, страстно. Я растворилась в объятиях, обхватив шею Влада руками и все сильнее прижимаясь своим животом к его. Во всем его теле чувствовалась сила, которой было невозможно не подчиниться. Одну руку Влад погрузил в мои волосы, другой крепко держал меня за талию. Время и весь мир вокруг перестали существовать. Я просто наслаждалась вкусом и запахом человека, которого любила.

До моего слуха донесся звук открывающейся двери, и я даже не поняла, что это происходит рядом, пока Влад не отстранился от меня. Ощущение реальности напрочь покинуло меня, и я ошарашенно повернулась к двери.

В проеме стоял Никита Ящук.

— У Юкиной сегодня день рождения, вы знали? Мы там торт режем, — сказал он.

— Ох, ты, глянь, какой вид! — за спиной Никиты показался Егор Анохин. — Пошли поближе подойдем.

Влад, в первые секунды после поцелуя выглядевший растерянным, взял в себя в руки и как ни в чем не бывало стал шутить с Никитой.

Я же никак не могла успокоиться. Всю меня пробирала мелкая дрожь. Я посмотрела на Влада долгим взглядом, пытаясь привлечь его внимание. Но он меня не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Я спустилась с крыши и направилась в номер к Алине, чтобы поздравить ее и съесть кусочек торта. К комнате было людно: ребята сидели на кроватях, на подоконнике, на полу.

— Алин, поздравляю! Я и не знала, что у тебя праздник, — улыбнулась я, обнимая именинницу.

— Спасибо. Да я и не хотела праздновать, просто уж чай с тортиком попить, бери кусок, — она указала на несколько разрезанных тортов.

Я прислонилась к стене и стала поедать угощение. Мне нестерпимо хотелось поговорить с Владом. И я торопливо заедала волнение, бушующее во мне.

Наконец, Влад вместе с Егором и Никитой появились в Алинином номере. Его тут же стали упрашивать, что-нибудь спеть, но он отказался, заявив, что нет настроения.

— Тогда на кой ты свою гитару сюда пер? — не унимался Ящук.

— Да я всегда ее с собой таскаю, привычка такая, могу забыть зарядку от телефона или зубную щетку, но гитару никогда.

Через пару минут на пороге появилась Кира. Она была в хорошем настроении и, подсев к Владу, начала весело ему что-то рассказывать. После произошедшего на крыше наблюдать за ними было выше моих сил.

Я попрощалась с ребятами, сославшись на усталость, и пошла в свою комнату. Номер у нас с Адой был двухместный. Я застала подругу с Максом, лежащими на кровати и целующимися. При виде меня ребята встрепенулись. Ада выглядела довольной, а Макс смущенным.

— Вы выглядите до противного счастливыми, — улыбнулась я. — Не хочется вам мешать, но я без сил и хочу спать.

Я рассчитывала, что Макс уйдет, и я смогу рассказать Аде о происшествии на крыше. Но, видимо, ребята не успели насладиться друг другом, потому что в итоге покинули комнату вдвоем, оставив меня наедине с воспоминаниями о Владе и его недавнем поцелуе.

Я расстелила кровать и легла. На сон нечего было и надеяться. Мое эмоциональное напряжение достигло своего пика. Лежа на кровати, я нервно дергала ногой и грызла ногти. Я не могла думать ни о чем другом. Слишком много времени я провела в ожидании. Я поняла, что больше ни секунду не смогу погибать от этой безызвестности. Я не верила, что этот поцелуй ничего не значил. Влад должен разрешить мои сомнения здесь и сейчас, иначе я просто взорвусь изнутри.