Gamemaster (СИ) - Собинин Николай - Страница 54

- Вот тебе самая обычная спящая руна. Что же касательно бдящих рун…

К тому моменту здравомыслие окончательно покинуло мое бренное тело, а жгучий, тестостероновый коктейль забурлил в крови, сильнее всякого алкоголя и терпению моему пришел конец.

- Да заткнулся бы ты уже со своими рунами! – я рявкнул так, что с ближайших деревьев испуганно сорвались мелкие пичуги.

Нашел-таки способ от меня избавиться, засранец. Ладно, вспомнишь меня еще, шутник чертов! Чувствуя себя быком на родео, перед носом которого тореадор размахивает красным плащом, я рванул с подворья знахаря.

Глава 11. Злоключения эротомана.

Голова отказывалась соображать. Абсолютно. Организм думал сейчас явно не мозгом, просто-напросто отключив эту функцию. За ненадобностью. Я шел по улице и жадным взглядом пожирал каждую молоденькую и мало-мальски привлекательную посадчанку, что шла мне на встречу. Самое поразительное, что они, чувствуя мои сладострастные взгляды, а может и улавливая некие мои флюиды, в ответ тоже кидали на меня полные заинтересованности взгляды, щеки их вспыхивали румянцем, а глаза начинали влажно поблескивать, будоража мое и без того растревоженное воображение. Не зря говорят, что у женщин интуиция один из главных жизненных инструментов, а у мужиков – рудиментарный зачаток, пользоваться которым они абсолютно не умеют.

Но сейчас этот зачаток, обильно стимулируемый бурным потоком сексуальной энергетики моего либидо, расцвел маковым цветом. И я кожей почуял отклик во многих из тех, на кого падал мой взгляд.

Тестостероновая буря вынесла меня в центр посада, где располагались лавки и лотки купцов. Я, словно в тумане, обошел площадь, расталкивая посадских мужичков, словно ледокол льдины. Некоторые из них пытались наехать на меня в ответ, но уткнувшись в мой тяжелый, мутный взгляд, они тут же теряли запал и старались убраться подальше. Видимо читалось в моем взгляде многое. Мой одурманенный организм изнемогал от переполнявшей его дурной энергии, ища для нее выход. А выходов было всего два – я либо начищу кому-нибудь лицо, либо кого-нибудь трахну. А скомбинировав небольшую долю фанатизма и идиотизма, вполне возможно сотворить и то и другое с одним и тем же несчастным поочередно. Посадские мужички кожей ощущали грустные перспективы тесного общения со мной в данный момент и благополучно исчезали с моего пути.

В конце концов, я завернул в какое-то помещение на краю базарной площади, оказавшееся лавкой с различной домашней утварью. Сейчас мне совершенно не интересной. Зато интересной оказалась хозяйка этого чинного заведения, встретившая меня внутри. Ладная женщина, даже не женщина, а девушка, видимо заправлявшая тут торговыми делами.

- Чем помочь тебе, гридень? Никак на мои горшки пришел глянуть, или иную, какую посуду?

Грудной, бархатистый голос сорвал последние предохранители в моей голове, и я решительно двинулся к ней, схватил ее за талию и притянул к себе. Девушка, меньше всего ожидавшая от посетителя такой прыти, ойкнула, дернулась в объятьях испуганной птахой, но взглянув мне в лицо, вдруг обмякла и часто задышала. Она оказалась гораздо моложе, чем мне показалось с первого взгляда. Я уже откровенно тискал ее за мягкие места руками, ни мало не беспокоясь о том, что в любой момент могут войти потенциальные покупатели.

- Погоди… Погоди, молодец! Ишь, какой прыткий, – ее голос наполнился воркующими нотками с придыханием, от чего меня кинуло в жар. – Нету тут ТЕХ ГОРШКОВ, что ты ищешь – она схватила мои руки и, с усилием оторвав от себя, увлекла за собой куда-то в дальний конец помещения. – Там они, в ларе… пойдем!

Я втолкнул ее в сумрачное помещение и захлопнул за собой дверь. Девушка прильнула ко мне, жарко выдохнув мне в лицо, и вдруг, впилась в губы жадным поцелуем. Я с силой прижал ее к себе, а она уже теребила своими ручками застежки на моем поясе, одновременно нетерпеливо сдирая с меня одежду. Я тоже с треском сорвал с нее сарафан. В этом небольшом помещении было довольно сумрачно, но не настолько, чтобы я не смог оценить волнующие формы, высокую, округлую грудь с розоватыми сосками, на которую падала толстая, пшеничного цвета коса, и пухлые губы, которые она сейчас в нетерпении закусила, пытаясь справится с моим поясом. Щекочущий ноздри запах ее молодого тела сводит с ума, и я неверными руками открываю меню и жму раздел «Снять всю одежду», оставаясь, в чем мать родила.

Дальше все слилось в единый жаркий водоворот, и в себя я пришел лишь спустя некоторое время.Первая мысль, которая возникла в моем опустошенном мозгу – я, либо должен отблагодарить Знахаря, либо умертвить его адской смертью. Надо же было мне такую подлянку кинуть?! Старый извращенец. Он же прекрасно знал, во что это для меня выльется. Ладно, я еще успею придумать, чем ему отплатить за такой «подарок». Мне показалось, что с того момента, как я сорвался со двора Знахаря, обуреваемый самыми темными желаниями, прошла вечность. Но счетчик времени на «Уде» непреклонно показывает, что прошло всего-навсего двадцать с небольшим минут. Восприятие времени очень субъективная величина в сознании человека. Иногда в короткий промежуток времени он умудряется втиснуть столько эмоций и переживаний, что он ему кажется длинным, словно зимняя ночь, а иногда пустое, не заполненное ничем время, пролетает, как одна минута.

Я бы с удовольствием остался тут, но чертов «Уд» не позволяет мне этого сделать. Хоть я и насытил свою плоть, выплеснув мужское желание, но стальная, скрученная пружина внутри меня никуда не делась.

Почувствовав мое движение, девушка, чьего имени я даже не удосужился спросить, полувопросительно-полуутвердительно произнесла:

- Уже уходишь?! – и с целым ворохом эмоций на лице посмотрела мне в глаза.

Я взял ее за подбородок и приник к приоткрытым губам со всей нежностью, на какую был способен. Податливый рот откликнулся на мой поцелуй, тело ее вновь затрепетало, еще храня в себе жар раскаленных эмоций.

- Околдовал меня, охальник! – ее негромкий, бархатный смех говорит о том, что она совсем этим фактом не расстроена, а наоборот. – Приходи еще, гридь! Я хочу еще… так! Придешь? – она произнесла это с вызовом зрелой женщина, и в то же время посмотрела на меня с такой по-детски искренней невысказанной вопросительностью, что я, не раздумывая кивнул ей.

- Приду, отчего ж не прийти!

Я поднимаюсь, смотря на нее, лежащую у моих ног, и задаю самый нетривиальный вопрос из всех возможных:

- Тебя-то как зовут, краса девичья?

- Хельги. Ольга я, то есть! – она улыбается с подначкой, мол, вспомнил про имя, после дела, но я на эту провокацию не поддаюсь и, кивнув напоследок, повернувшись к ней спиной, выхожу наружу, экипируясь на ходу. В спину мне прозвучал длинный, волнующий вздох.

Теперь я понял, что интуиция, выгнавшая меня на улицу, поступила так совершенно правильно. Перед лавкой, из которой я выкатился, взъерошенный и раскрасневшийся, застегивая амуницию на ходу, столпилась группа народу. Не просто так столпилась, само собой. Не знаю, слышно ли было мои с Ольгой упражнения с улицы, но мой внешний вид говорил сам за себя. Прямо перед лавкой выстроилась «делегация по встрече», явно готовящаяся войти внутрь, чтобы принять меня «на горячем». Три воина в полной сбруе. Впереди рыжебородый, в кожаном, плетеном дублете, на голове шлем - капюшон из волчьей головы, а серая шкура спадает плащом на плечи. В руках скандинавский щит с руной на передней поверхности, и широкий, односторонней заточки, лангсакс. Сейчас обнаженный, что характерно. Незнакомец смотрит на меня зло и хмуро так, с прищуром. Чуть позади него еще два воина, повыше ростом, оба в панцирях. Один бритый наголо, но бородат, в ухе внушительная золотая серьга. В креплениях на спине виднеется двухбородая секира, торчит из-за плеча. Второй тоже с голым черепом, но с выскобленной щетиной, на суровом, обветренном лице тату, в виде треугольника, обращенного со лба вершиной вниз, на щеках татуировки в виде тройных ран - царапин от звериных когтей, идущих от висков к углам рта. В руках, на кистях которых вытатуированы медвежьи лапы, два боевых топора, таких размеров, что они больше походят на заостренные молоты. Серьезные дядьки. И не местные, сразу видно. И самое паскудное то, что на их лицах тоже явно отражается желание срочно помножить на ноль мою скромную персону.