Вершители Эпох (СИ) - Евдокимов Георгий - Страница 92

***

— Харао Ним, — представился парень с короткой стрижкой, подходя и протягивая руку, — Вайесс пожала. На локте, подвязанная кожаным ремнём, болталась секира с двумя лезвиями. Старик уже успел куда-то деться, это она просмотрела, зато Энью не двинулся с места, и его руки от пальцев и до самой шеи были объяты огнём.

— Эй, что произошло? — Энью не ответил, продолжая глядеть в пустоту, так что она переключилась на блондина. — Может, ты в курсе?

— Ты не похожа на человека, которому предстоит сражение насмерть, — добродушно расплылся в улыбке тот. — Да, я в курсе.

— Расскажешь?

— Он выпал.

— «Выпал»? — сдвинула брови Вайесс.

— Блин, не знаю, как объяснить, — Харао начал вычерчивать то-то в воздухе, вроде как, временные петли, но она так ничего и не поняла. Вообще, этот Ним показался странноватым, слишком «себе на уме». — Короче, ни вперёд, ни назад, застрял в одном моменте, обрезал собственную линию. Скорее, Хозяин сам её обрезал, то есть, так было суждено.

— Что. Произошло, — твёрдо проговорила Вайесс. — Объясни по-нормальному, если взялся.

— Вчера он победил предыдущего Нима, когда спасал свою подружку, — почесал затылок Харао. — Они с отрядом защищали город.

— Ты про Энн?

— Не знаю. А, да, вроде так её звали.

— «Звали»? — задёргалась жилка на виске, задрожала вся скопленная сила, откликаясь на эмоции.

— Она погибла. Он убил её — копьё бросил.

— Баротиф?

— Нет, он сам, — странно, но она не почувствовала лжи. Значит, действительно?

— Не он. Вы всё подстроили… — в голове роилось непонимание, а ещё вина, и теперь то, что она отпустила парня, выпроводила вон, может, это и стало катализатором, может, она сама стала причиной. — Как можно…

— Не строй из себя святую, — посоветовал Харао, проводя языком по губам. — В конце концов, ни ты, ни даже Они не освобождены от законов.

— Как вы могли… Это — ваши правила?! Использовать его чувства, чтобы создать ещё одно оружие?

— Кто ты такая, чтобы оспаривать решения?

— Так всё-таки это он устроил, — усмехнулась Вайесс.

— Точно, я забыл, — наклонил голову Харао. — Ты тут недавно решила поиграть в Бога, наклепали фигурок… Метишь на Его место?

— Заткнись, — это стало последней каплей. Расплелись чёрными молниями заплетённые на голове короткие косы, превращая волосы в пышущие жаром чернильные, небрежно разбросанные вокруг ленты лезвий. Харао в ответ достал щит и перехватил секиру. — Не смей даже упоминать Его.

— Какие мы нежные, — ухмыльнулся Ним. Сначала лёгкое дуновение воздуха, потом давление, но она почувствовала достаточно рано, чтобы успеть поставить блок, хоть удар и оттеснил её в сторону. Это был не Харао — она за ним следила, тогда, может, второй? — Неплохие рефлексы.

— Тебе-то что?

— Ну, раз мы двое на одного, я поделюсь кое-чем. Сила моего друга — невидимость, а моя…

— Не совсем, — поправила его Вайесс. — Сила твоего «друга» — соединять своё физическое тело с физическим телом мира. Я изучала здешнюю магию, здесь есть «маскировка» — примитивный аналог. А твоя мне без разницы, тебя всё равно надолго не хватит.

— Смело, — Ним в очередной раз перехватил рукоятку. — Посмотрим, как на деле?

Вайесс провела по земле ногой, отодвигая куски грунта, и по сухой почве, не выдержавшей концентрации энергии, побежали трещины. Харао усмехнулся и атаковал первым — просто, без ухищрений, размашистым ударом сверху. Она играючи блокировала, потом рефлекторно выпустила из почерневшей земли щупальца, целясь прямо в грудь. Что-то прорезало шею у сонной артерии — наверное, второй Ним, — но она не чувствовала, тут же залечившись и наблюдая, как собирается защищаться Харао. Мгновение, следующее, а лезвия всё летят вперёд, к бьющему в груди парня сердцу, и не отклоняются, не исчезают, ничего. На последних сантиметрах закрадывается смутное подозрение, что что-то не так, но, прежде, чем она успевает заглянуть в белый мир, лицо обжигает кипятком, а щупальца находят цель. Харао повисает на чёрный кольях, недвижимый, куда-то снова скрывается Инно, а впереди всё так же стоит Энью, только теперь из поднятой руки вырываются столпы пламени. Вайесс осторожно касается обгоревшего лица, и татуировка, зашивая пробелы и повреждённые ткани, быстро затягивает рану, волнуясь и шипя.

— Теперь трое на одну, да? — Вайесс нервно стирает кровь с повреждённой губы. — Нет, уже двое.

— Не списывай со счетов, — кричит Харао, плюясь кровью и хватаясь за щупальца. Те реагируют резко, обвивая и вгрызаясь в кисти. — Всё-всё, прекращаю!

Вайесс взмахивает руками, убирая колья и одновременно уклоняясь от очередного залпа Энью, чуть не попавшего по руке. Но ударить в ответ уже не успевает, и недалеко от глаза проносится невидимое остриё Инно. Она делает выпад, но, конечно, попадает только в пустоту. Энью со звоном вытаскивает меч. Его глаза всё ещё светло-серые, и смотрит он скорее на пейзаж позади, чем на неё — последствия травмы, наверное. Не физической, просто не выдержала психика.

— Энью, слушай, — пытается она до него достучаться, но тут же осекается. Если в этом есть хотя бы толика её вины, не стоит даже обращаться к нему — она этого не заслуживает как Вершитель и как человек. — Снова только ближний бой, да? Ничему тебя жизнь не учит…

— Видела? — поднимается с земли Харао, отряхивается, смотря, как сама собой красными комками затягивается рана в груди. — Я так и не объяснил, эй. Моя сила — чем больше ран получаю, тем сильнее регенерация.

— А моя — избавляться от таких проблем, как ты.

— Второй раз грубишь, прекращай.

— Привыкай.

— Не… — Харао зло ухмыляется, и белки глаз наливаются красным. — Не стоит перегибать.

— Может мне резать тебя до тех пор, пока регенерировать будет нечему? — натравливает противника Вайесс, вынуждая сделать первый ход.

И он делает — резкий рывок, подпрыжка на носках и перемещение в сторону, но в скорости он всё же ей уступает, так что Вайесс успевает прокрутить клинок, одновременно лишая Харао и пальцев, и секиры, улетевшей в траву. А потом чувствует, как внезапно меняется атмосфера вокруг, отрыгивает назад, и очень вовремя, потому что брошенный щит чуть не перебивает шею. Взвиваются выросшие из земли щупальца, одновременно закрывая её в куполе, защищающем от атак Инно, и обездвиживая рвущего тело на части Харао. Вайесс с трудом получает несколько секунд передышки, но этого хватает, чтобы заглянуть недалеко вперёд и построить возможность для последней атаки. Она всё ещё не знает, хватит ли смелости сделать это, пока рядом Энью, но надеется, что хватит. Кокон разрывается, и сразу приходится отражать град ударов от Энью и Харао — первый аккуратен, как раньше, последний же рвётся напролом, не замечая ни отрубаемых время от времени конечностей, ни чёрной магии, ни движений двухклинкового меча.

Оба атакуют уверенно и отчётливо, заставляя её отступать под чередующимися атаками огня и стали, и теперь, когда время от времени в бой вмешивается Инно, становится совсем тяжело. Но меч продолжает плавно отводить атаки, крутясь в руках как мельница, только с огромной скоростью. Отточенные за десятилетия защита, позиции, стойки, методы контратак не идут ни в какое сравнение с беснующейся силой Харао или дюжине лет обучения Энью. Вайесс ничего не чувствует — ни боли, ни удовольствия от переполняющей её энергии, ни экстаза схватки, где она, загнанная в угол, продолжает побеждать, даже не чувствует жалости к этому курчавому парню, всего пару дней назад так усердно учащемуся дистанционной магии. В этот момент, как бы ни рвалось её сердце, как бы ни было тяжело, она должна терпеть, обязана оставаться невозмутимой — как воин, как Вершитель Эпох и как Судья.

***

— Ты ждал меня?

— Это должно было произойти, — усмехается Юнмин, отхлёбывая чай, потом обращается к официанту. — Может, что-нибудь из главных блюд?