Вершители Эпох (СИ) - Евдокимов Георгий - Страница 11

— Какого хрена ты несёшь? — не унимался Мэл, — Дождя не было уже месяц как здрасьте, с чего он пойдёт сейчас?

— Это растение, — он показал на стебель с треугольно-порванными листами, сложенными в небольшую чашу, — митолия лечебная — так сворачивает листья за сутки до дождя, чтобы успеть собрать всю влагу в полый стебель. Есть и другие признаки, но этот — самый точный. — с гордостью завершил он, прямо наслаждаясь взбешённым видом товарища.

— И ты говоришь нам об этом только сейчас?! — Мэл взял несопротивляющегося травника за грудки, но, внезапно остыв, передумал и отпустил, грузно бухнувшись обратно на своё место. — Ладно, плевать. Главное, мы эту инфу хотя бы получили.

— А ещё мне интересно, что это висит вон там — Навин, не обращая никакого внимания на новые гневные тирады Мэла, обескураженного тем, что его перебили, указал пальцем на нечто, висевшее на одной из стен дома. Фонарик не понадобился, Навин знал это что-то наизусть — Оно выглядит как улей, но улей полон пчёл, а этот полностью полый и твёрдый, как будто из глины. Причём оно точно природного происхождения — есть характерные… — Вайесс прыснула, представив, как смешно и органично он будет выглядеть в очках и где-нибудь в исследовательском университете, рассказывая лекцию. Его уже никто не слушал — Вайесс быстро отходила от недавних событий, а остальные никак не могли забыть, поэтому не получалось отвлечься.

***

Хелбер как раз выкидывал остатки своего ужина, когда все, наконец дождавшись Келли, теперь шедшего гораздо увереннее, чем раньше, решили развернуть термоконусы, пойти спать и набраться сил на завтрашний день. Несмотря на неприязнь, которую они испытывали в деревне, дом всё ещё был самым безопасным местом в округе. Мэл немного истратил баллончик репеллента, осевшего на доски вокруг, потому что по его словам, «с этими насекомыми невозможно спать!». Хелбер первый вызвался стоять на часах — он вообще привык всё делать первым и считал, что инициативность всегда окупается, ну и ещё не придётся просыпаться посреди ночи и засыпать дважды, мучая и без того уставшее тело. Было холодно, ещё и винтовка неприятно морозила спину. Он перебросил её через другое плечо в попытке устроиться поудобнее. Сидеть на холодной земле тоже было неприятно, и хоть он подстелил спальник под себя, это не помогло. «А им сейчас тепло» — подумал он, но тут же осёкся: завидовать неправильно, а от этих мыслей ещё и глаза закрывались. Где-то далеко, в паре километров отсюда, громко шумело чернеющее пятно леса, и изредка налетающий ветер приносил еле чувствовавшийся запах хвои и подзола. Застрекотали цикады, принося антураж поздней ночи, расплывающийся в лунном свете беззвёздного равнодушного неба, где тёмными частями неопределённых фигур быстро плыли облака, то рассеивая, то собирая в одну точку свет. Хелбер любил ночь и часто вместе с Корасом наблюдал за звёздами, но сегодня ему не дали такой возможности.

Тени становились всё шире и страшнее, но он не обращал на них внимания, теперь пристально рассматривая улей, который нашёл Навин. Глаза потихоньку начинали заплывать от усталости, она была томным приятным забытьём, в которое хотелось провалиться с головой, но такой роскоши принципиальный Хел себе не позволял. В улей заползали ночные тени, сначала маленькие, потом побольше, они шуршали и двигались, то прячась от лунного света, то выползая наружу. Одна из теней была похожа на огромного мохнатого шершня, забирающегося внутрь улья, ему даже показалось, что она шевелит мохнатой толстой лоснящейся шеей и вытаскивает ядовитое жало, готовое к атаке. Хелберт был не из боязливых, но даже он на всякий случай включил фонарик и, тяжело дыша от испуга, проверил необычное изобретение Пустоши. Но оно было таким же пустым, и он успокоился, вернувшись на место дозора и перестав следить за необычным. Через пару минут из палатки вышел Келли, который должен был теперь стоять на стрёме до самого рассвета. Хел отправил его обратно, не обращая внимания на его упрёки и поучения: ему хотелось побыть наедине с собой и с темнотой ещё немного и подумать о всяких вещах. Хелберт опустил забрало шлема пониже, спасаясь от насекомых, и устроился поудобнее у стены, закинув руки за голову…

***

Мэл растолкал Вайесс прямо к рассвету, когда солнце уже поднялось над горизонтом и небо окрасилось в голубой, но первым, что она увидела, было не оно, а смертельно бледное лицо нового командира и круглые от испуга глаза. Он приложил палец к губам и остороно позвал её за собой, показав жестами не будить остальных. Происходило что-то странное, жуткое, и Вайесс насторожилась: что могло заставить Мэла разбудить только одного и почему именно её? Перепрыгнув через стену, она сразу всё поняла: парень, который первым стоял на часах, — кажется, его звали Хелберт — лежал без движения на животе посреди заросшей улицы во всей экипировке и с надвинутым зеркальным забралом. Форма была необычно велика ему, как будто внутри был слой пенопласта, расширяющий её. Вайесс вспомнила лицо Хела прошлым вечером — он даже казался ей красивым: симпатичный парень с романтичным взглядом её возраста, может на год старше, но сейчас это её уже совсем не волновало. «Казался» — потому что она уже была готова к худшему.

— Я ещё не трогал его, сразу позвал тебя, — тихо сообщил Мэл.

— Почему не Макри или Келли? — поинтересовалась она, — Он вообще следующий должен был дежурить.

— Ты не запаникуешь, — после небольшого размышления бросил он. Вайесс ухмыльнулась.

— Давай я переверну, — сказала она, когда они приблизились и стали рассматривать тело, — отряду ещё нужен командир.

Мэл молча кивнул, но было видно, что с затеей он не согласен, скорее просто не хотел с ней спорить. Вайесс натянула перчатки, потом подумала, застыв на секунду, и попросила у Мэла вторую пару. Надев и их, она осторожно и медленно наклонилась к Хелу, будто боясь, что он может на неё напасть, и приложила два пальца к слишком сильно вздувшейся сонной артерии — пульса не было. Бережно взявшись за руку, стараясь не повредить не то форму, не то саму конечность, она перевернула труп и отскочила, взявшись за нож, как только он упал на спину. Мэл понял, что не ошибся в выборе — девушка была осторожна в любом деле. Снова подойдя, она резко откинула забрало и увидела то, отчего Мэл закрыл рукой рот, еле сдерживая рвоту. Лицо Хела было безобразно изуродовано, во все стороны торчали жёлто-чёрные синяки, скулы и вены выпирали через омертвевшую пожухлую кожу, как будто из парня высосали все соки. На месте глаз оказались два чёрных провала, но ни крови, ни следов от неё не было. В виске, открывшемся после снятия шлема, зияла дыра размером с кулак. Сняв верхнюю одежду, Вайесс увидела, что всё тело в том же состоянии, что и лицо: в организме Хела больше не было воды. Ни следов животного, ни нор нигде они не обнаружили, а болезнь не вызывает такие раны, даже та, которая убила друга Келли. Они оглядывались в поисках подсказки или того, что убило беднягу, пока взгляд их не остановился на улье, всё так же пусто и мирно висевшем в нескольких метрах от них, но запечатанном снизу свежей жёлтой заплаткой. Вайесс сразу почувствовала неладное, вскинулась, выпустив в него очередь, и сразу же поняла, что убило парня: улей разбился как керамическая чашка, разлетелся на множество осколков, и из него вылилось несколько литров свежей, бардовой крови.

***

Они похоронили его недалеко от предыдущей могилы до того, как проснулись остальные, а кровь засыпали чёрным песком: Мэл не хотел возникновения панических настроений, они были бы сейчас совсем некстати. Отряду он сказал, что Хелбер умер от болезни, но когда Корас очнулся, он, несмотря на слабость, попросил показать, что случилось по-настоящему. Вайесс рассказала и принесла небольшой осколок улья, который тот долго и упорно разглядывал, после чего вынес вердикт, что ничего не знает об этом и встречает впервые. А ещё сказал, что им повезло разбрызгать репеллент перед сном и это каким-то образом, похоже, отпугнуло обитателей кровавой чаши. Оставаться в деревне больше не хотел никто, и на собрании было принято решение отправиться в лес, пока не начался дождь — а тучи уже понемногу собирались, подгоняемые ветром.