В плену удовольствия. (ЛП) - Торнтон Элизабет - Страница 62

Эш поставил ее на ноги, прижал ее ладонь к своим губам и нежно поцеловал.

- Ты устала, вот и все. Последние два дня нас обоих измотали. Здесь нет ничего страшного, с чем бы не справился хороший сон.

Нежность его прикосновений и беспокойство в глазах вызвали у Евы поток слез. Она плакала, уткнувшись в его плечо, сотрясаясь всем телом от тяжелых всхлипываний. Она оплакивала своих родителей, брата Эша, юную горничную и пожилого лакея, которых никогда не видела. Но больше всего она плакала о себе. Она не верила, что у их отношений с Эшем может быть счастливый конец.

Ее участь - идти туда, куда ведет ее дар. Ее судьбой был Анжело, или Мессенджер, как она теперь знала. Своей последней сознательной мыслью мать попыталась подготовить ее к тому, что должно произойти. Ночные кошмары для нее закончатся.

Руки Эша скользили вверх и вниз по ее спине, пытаясь успокоить, но Ева никак не могла перестать дрожать. Он вдруг подхватил ее на руки и положил на софу, взял нетронутый стакан с бренди и прижал к ее губам, убеждая выпить.

Потом Эш отставил стакан в сторону и сказал:

- Не двигайся с этого места. Я только возьму одеяло, чтобы укрыть тебя.

Через мгновение он вернулся с пледом и подушкой. Всхлипывания Евы сменились редкой икотой, и ей удалось хриплым голосом произнести:

- Спасибо.

Он присел на корточки перед софой и отбросил назад локоны волос, упавшие ей на лоб и щеки.

- Что случилось? – спросил он. Голос его был встревоженным. - Что вызвало этот затравленный взгляд на твоем лице? Ты можешь рассказать мне об этом?

Ева дала тот ответ, который, как она знала, он сможет принять.

- Для меня было слишком тяжело еще раз пережить ночь смерти мамы.

Что Ева могла ему сказать? Что она и Анжело обречены участвовать в финальном акте пьесы, которую он начал, когда убил тех людей? Для Эша это слишком непостижимо. Даже она с трудом это понимала. Но принимала. У нее не было ни капли сомнения в том, что именно так все и должно закончиться.

Эш сочувственно кивнул и поцеловал ее в лоб.

- Постарайся немного поспать. Я пока немного почитаю у огня.

-Я не возражаю, если ты тоже пойдешь отдохнуть.

- В моей спальне холодно, как в леднике. Я буду совершенно счастлив спать в любимом кресле.

Ева все смотрела на него, пока веки наливались тяжестью, а тепло камина проникало в каждую частичку ее тела. Когда Эш двигался или менял свое положение, она открывала глаза, а затем снова мало-помалу закрывала. Наконец она заснула.

Эш и Ева прибыли в Особняк в разгар домашнего кризиса. Леди Сэйерс и ее гости собрались в музыкальной комнате, а Анна Контини выступала с речью. Отее громкого голос заложило уши еще до того, как они открыли дверь и вошли в комнату.

- Недопустимо, - заявила писательница. – Они должны отменить майскую ярмарку или, по крайней мере, отложить, чтобы дать мне время принять другие меры.

Леди Сэйерс умоляюще протянула руку.

– Но, Анна, дорогая! Они не могут отменить майскую ярмарку. И по многовековой традиции ее проводят в первую неделю мая.

Заметив Эша и Еву, она быстро поднялась, чтобы их поприветствовать. Выражение облегчения на ее лице было почти комичным.

- Лорд Денисон! – воскликнула она. – Возможно, вам удастся заставить Анну уступить здравому смыслу. Ярмарка всегда проводится на землях деревенской общины и поместья. И это не просто традиция. Это записано в грамоте, королевским указом передающей эти земли владельцу поместья и жителям Кеннингтона.

Эш кивнул, хотя в первый раз об этом слышал.

- В чем заключается затруднение?

- Мои ослики! - сказала Анна. - И мои овцы!

- Овцы? – переспросил Эш, подняв брови. Это ничего ему не объяснило.

Леди Сэйерс произнесла:

- Их надо перевести, чтобы освободить место для ярмарки, но Анна об этом и слышать не желает. Мой конюх грозился уволиться, если я поставлю к лошадям в конюшню ослов, а что бы он делал с овцами, даже не представляю.

- Мои ослики и овцы должны оставаться вместе, - настаивала Анна.

История мало-помалу прояснялась. Животные, по словам Анны, оказывали друг на друга успокаивающее воздействие, и ослики лучше собак охраняли овец. Анна не покупала сразу целое стадо, а начала с шести овец, но у троих недавно родились ягнята, так что теперь численность ее маленькошо стадо возросла до девяти. Двенадцати, считая ослиц.

- Они знают друг друга. Они как одна семья, а одна из ослиц вскоре ожеребится, - добавила она, завершая спор. - Перевозить ее сейчас было бы крайне бессердечно.

Ева воспользовалась паузой в разговоре, чтобы присесть возле своей тети. Лиза молчала, что было ей несвойственно. Ева посмотрела на Эша и подавила улыбку. Он выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно, но только не здесь.

Эш переминался с ноги на ногу. Все смотрели на него, будто ожидая вселенской мудрости. Он прочистил горло и обратился к Анне:

- Если мы не перевезем ваших животных, крестьяне сделают это за нас, и закон будет на их стороне. Могут прийти судебные приставы, а они не будут церемониться. Уверен, что мы сможем найти какого-нибудь славного фермера, который возьмет их на день-другой, по крайней мере, до тех пор, пока не закончится ярмарка.

- Уже нашли, - заметила леди Сэйерс. – Их предложил взять доктор Брейн, но Анна об этом и слышать не желает.

– Его дом в двух милях отсюда, - возразила Анна ледяным тоном. - Я не смогла бы видеть своих животных чаще одного раза в день. А доктора Брейна они не знают. Хотя я уверена, что он очень милый, это не то же самое. Мои ослицы не доверяют людям, и не без оснований.

Леди Сэйерс поднесла руку ко лбу, Лиза вздохнула, а мисс Клэверли уставилась на персидский ковер.

- Даже если мы получим для вас разрешение оставить их на месте, - уговаривал Эш, - они перестанут что-либо соображать от страха, когда начнется ярмарка. Вокруг будут толпы слоняющихся людей, уличные торговцы, кричащие о своем товаре, музыканты, танцоры. И, - добавил он с особым ударением, - много выпивки. На таких праздниках всегда найдется парочка скандалистов, причиняющих вред ради проказы.

Анна молчала, обдумывая его слова.

- Полагаю, у меня нет выбора, - в конце концов произнесла она. - Пойду и скажу доктору Брейну, что я решила принять его предложение.

После ее ухода воцарилось долгое молчание. Никто не знал, смеяться или плакать.

Наконецледи Сэйерс нарушила паузу:

- Благодарю вас, лорд Денисон. Отлично сработано. Анна очень чувствительна, однако ее любовь к животным непомерна. Временами я думаю, что она любит их больше, чем людей.

И поспешно добавила:

- Но я ей искренне восхищаюсь.

Мисс Клэверли вернулась к своему вышиванию, пояснив:

- Анна отзывчива к любому существу, которому причинили боль, неважно, человек это или животное. Я уверена, что она любит Лидию и мальчика, который ухаживает за ее овцами, так же сильно, как она любит своих осликов.

Она сильно удивилась, когда все рассмеялись.

- Нет. Я не шучу, - возразила она.

- Ну, собак она не любит, - заметила Ева. – Она велела мне держать Декстера от нее подальше.

- Да, дорогая, но если бы Декстер поранился или с ним случился бы несчастный случай, Анна была бы ему предана. Поэтому… - она широко всем улыбнулась, - по-моему, мы должны показать нашу признательность, переселив ее маленькое стадо. Я думаю, Анна позволит нам позаботиться о них надлежащим образом, как вы считаете?

Леди Сэйерс выразила нерешительный протест. В усадьбе было столько забот. Приближался Лизин бал. Маляры еще не приехали красить стены, а она хотела лично проследить, чтобы они выбрали подходящий оттенок. Каменщики не закончили ремонтировать стену в западном крыле, а она хотела до бала убрать их уродливые леса. Но возражения хозяйки не повлияло на остальных. Они твердо решили помочь Анне, и ее светлость уступила, увидев, что оказалась в меньшинстве.