Ассоциалия. Игра начинается (СИ) - Елихова Юлия - Страница 26

— Хоть убейте! Не помню и всё!

— Тогда давайте все вместе вспоминать! Не может быть, чтобы никто не запомнил обыкновенного, простого правила.

— Ну, не такое оно уж и обыкновенное, — буркнул себе под нос Славик.

— Но вспомнить его обязательно нужно. Иначе, в противном случае…

— Не продолжай! — перебила его Ленка. — Я и думать не хочу о том, что будет в противном случае. Давайте! Немного поднапряжёмся и вспомним, что означает этот злосчастный круг!

Но все мольбы и призывы к действию Ленки оказались тщетными. Никто из игроков не помнил наверняка, что означал этот знак, проступивший на квадрате Ани и Славика.

— Ну чего же вы все молчите? — никак не успокаивалась Савельева. — Я не хочу застрять в этой дыре навсегда! Я слишком молода для того, чтобы гнить здесь! Я семью хочу, детей, замуж!

— За кого? За этого твоего старика? — с нескрываемой досадой, сказал Виталий. — Знаешь, как по мне так никакой разницы, где гнить: в «Ассоциалии» или в замужестве с этим…

— А тебе какое дело до меня?

— Значит есть, если так говорю, — со всей серьёзностью ответил Виталик.

И чтобы дальше не развивать эту тему, Савельева продолжила:

— Злосчастный пятый квадрат! Уже второй раз на нём проступает дополнительное условие!

— И тебе бы, кстати, тоже не мешало напрячь свои извилины и память, чтобы вспомнить значение этого круга, — заметил Славик.

— Ты думаешь, что я этого не делала? Но у меня, как и у многих из вас, если не у всех, был глобальный шок с самого начала, как только мы тут очутились. Так что, половину из того, что говорила та кукла…

— Манекен, — поправила её Аня.

— Да какая разница! Половину из того, что говорил тот чёрт с часами, я не помню!

— И это обстоятельство, как и то место, в котором мы оказались, нас всех объединяет, — сказал Славик и глубоко задумался. — Вика правильно говорит, думать надо всем.

— Постой-постой! — перебил его Илья, — Как ты сказал? Объединяет?

— Что объединяет? — не понимая, о чём говорит Вяземский, переспросил Славик.

— Ну конечно!

По его интонации Ленка поняла, что Илья вспомнил о значении символа на квадрате.

— Фух! Ну наконец-то! — вздохнула Савельева. — Говори поскорее, что нужно сделать? Какую ассоциацию загадывать Аньке?

— Во-первых, не Аньке, а Анне. Или Анюте, в крайнем случае, — поправил её Славик.

— Ой! Да какая разница? — отмахнулась рукой Ленка. — Сейчас не время для соблюдения этикета.

На что ей ответил, теперь уже, Илья:

— Возможно. Но человеком нужно оставаться при любой ситуации. Так вот, Аня, — он развернулся к Филатовой и продолжил, — Свою ассоциацию ты должна хорошенько продумать и назвать то, что объединяет всех нас.

Аня задумалась.

— Эволюция! — крикнула громко она и подкинула вверх выбранную карту. — Эволюция! Вот, что нас всех объединяет.

И карта медленно поползла по воздуху, поднимаясь всё выше и выше. Набрав нужный размер, она остановилась.

— Молодец, Илья! Правильно отгадал! — Обычно не падкая на лесть и комплементы, похвалила его Ленка и, в ту же секунду стала выискивать у себя подходящую карту.

— Не за что! Дело-то общее, — довольно прохладно ответил Вяземский и тоже стал просматривать свои карты.

Не теряя ни минуты, ребята последовали их примеру и уткнулись в свои колоды.

Пока коллеги подыскивали карты, Аня всё смотрела вверх.

— Вроде получилось, — осторожно, словно боясь выпустить удачу из рук, сказала она. Аня ни на секунду не отводила взгляд от своей карты.

— Что ты на неё так смотришь? — тихо спросил Славик, чтобы не мешать остальным.

— Боюсь, чтобы получилось.

— Бояться нужно того, что не получится, а не наоборот. — Он усмехнулся и тоже посмотрел вверх, будто искал для своей карты точку на розово-оранжевых разводах неба. И карта, которую он только что подбросил, полетела на, заранее выбранную её хозяином, позицию.

— Как будто карточный домик собираем, — усмехнулась Аня. Радуясь тому, что их со Славиком карты, что называется, прижились, она сказала, — Похоже, мы всё сделали правильно.

— Да. Похоже на то.

— А знаешь, — не успела она договорить, как рядом с их картами появились ещё три, — Я рада, что поделилась со всеми наболевшим. Даже как-то легче стало.

— Ну и правильно! Тебе давно надо было разрешить эту ситуацию. Тяжело это всё, конечно, и не просто, — Славик глубоко вздохнул и с сочувствием посмотрел на Аню, — Но иначе, наверное, нельзя. И вообще, в себе не стоит держать всякого рода негатив. Ведь это точно мусор, от которого нужно избавляться. Мы всё думаем, всё оставляем проблемы в себе, как в помойном ведре. А он только и делает, что гниёт и мешает.

— О! Колесник уже метафорами заговорил. Аллегориями всякими Анютку забрасывать начал, — засмеялся Виталик. — Или у тебя тоже тактика своя есть? Выведываешь, что на карте нарисовано, чтобы сразу отыскать?

— По стратегиям ты у нас выступаешь, — ответил Славик, — А мы просто общаемся. Так что, ты в чужие разговоры лучше не лезь. А побыстрее с картой определяйся.

— Так давно уже. И остальные тоже успели определиться.

И действительно. Вверху повисли все шесть карт.

— Хорошо. Тогда я перемешиваю. — Аня подняла руки и стала водить ими в воздухе.

А те послушно менялись местами. Да так шустро, что проследить, где чья не получалось никак. Всё рябило, пестрило, мелькало. А когда Аня опустила руки, карточный вальс прекратился.

— Раскройтесь!

И в тот же момент вся их скрытная сущность обнажилась перед игроками. Первая по счёту карта приютила у себя трёх обезьянок. Перепрыгивая с ветки на ветку, наполовину высохших деревьев, в самом сердце африканской саваны они резвились и дурачились. И длилась вся эта возня до тех пор, пока высоко в небе не раздался мощный гул. Вдалеке, у самой кромки горизонта, показался белый самолёт. Позабыв о прежних дурачествах, обезьянки подняли свои головы вверх. Любуясь не виданной до этой поры гигантской стальной птицей, они боялись пошевелиться, только догадываясь о её могуществе и силе.

На второй карте шумел, качался лес. Только вот был он весьма необычным. Высокие, достигшие верхушек деревьев, папоротники и разноцветные, всех оттенков радуги, мхи населяли его. Не было видно в тех диковинных джунглях ни зверей, ни птиц. А только огромными, двухметровыми тумбами ползали по тому лесу… осьминоги. Медлительные, неповоротные, они едва переставляли свои длинные щупальца-подпорки.

— А я смотрю, у местного художника осьминоги — любимое домашнее животное, — заметила Ленка.

Илья кивнул головой:

— Похоже на то. А из птиц — пингвины любимчики.

Ребята дружно засмеялись. А Вика вдруг добавила:

— И возможно все они когда-то были людьми. Теми, кто играл в «Ассоциалию» до нас.

— А может и не были, — возразила на это Аня. — Может, мы первые, кто попал в эту ловушку?

Их рассуждения прервал Славик:

— А мне вот сильно интересно будет потом узнать, кто выбросил третью карту. И каким боком она относится к эволюции?

— Ну то, что она не твоя, мы уже поняли, — хихикнула Ленка. — А вот то, что она довольно интересная, я с этим согласна.

— Ну и что с того? Тебе же не мою, тебе карту Ани нужно найти?

— Та да! — согласилась она со Славиком. — И всё-таки интересный сюжет.

На третьей карте, под развесёлый и заводной ритм банджо танцевал… скелет. Облачённый в чёрный строгий смокинг, с высоким цилиндром на голове он умело отбивал чечётку.

— Нда-а-а, — выдохнул Славик, — А я думал на «хэллоуине» всё мракобесие закончилось.

— Зря ты так. Как по мне — очень даже милый скелетик, — усмехнулась Аня. — Танцует вон себе. Никому плохо не делает.

Но всеобщее внимание привлекла следующая карта. Уж очень она была шумной. На ней толпа галдящей детворы окружила пожилую, высокую женщину, с такой ровной осанкой, как будто она и не экскурсоводом вовсе была, а солисткой балета. Почему экскурсовод? Потому что сюжет данной карты разворачивался в музее природы. Силясь перекричать школьников, дама рассказывала исторические факты, которые, скорее всего, должны были быть им интересны. Но внимание детей было приковано к гигантскому скелету доисторического крокодила, приколоченного к стене за спиной экскурсовода. Более десяти метров была длина его. Пока взор дамы был обращен в сторону детей, скелет крокодила, будто живой, подергивал хвостиком и дразнил собравшуюся ребятню.