Фривольные письма - Уорд Пенелопа - Страница 11

Глава 7

Лука

– Лука? – окликнула меня Сесили, женщина, работавшая за стойкой в моем маленьком почтовом отделении. К счастью, в тот день народу там почти не было. Я закрыла абонентский ящик, чувствуя легкое разочарование от того, что до сих пор не получила ничего от Гриффина. Прошло, должно быть, больше недели после моего последнего письма к нему, и я все сильнее беспокоилась о том, что, возможно, была слишком искренна, поделившись с ним своими сексуальными шалостями – а именно, рассказав о мастурбации фигуркой Фёрби, – и отпугнула его. Когда я вошла в зал почты, примыкавший к комнате с абонентскими ящиками, Сесили подняла палец вверх.

– У меня для тебя посылка. Она не поместилась в ящик. Позволь, я схожу за ней.

– О… Хорошо.

Я думала, что издатель пришлет мне экземпляры моих последних недавно опубликованных книг, но, когда подошла Сесили, неся в руках огромную красную коробку, у меня часто забилось сердце. Неужели Гриффин что-то прислал мне?

Она опустила коробку на прилавок.

– Обычно твои посылки довольно тяжелые, а эта достаточно легкая для своего размера.

Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы увидеть обратный адрес. На моем лице засияла улыбка от уха до уха, когда я увидела знакомый почерк Грифа. Сесили заметила это.

– Кажется, то, что обрадовало тебя, дошло в целости и сохранности.

– Да. Я не ожидала получить коробку, только письмо.

Она тепло улыбнулась.

– Что же, надеюсь, там что-нибудь приятное.

Я отнесла посылку в машину, едва сдерживаясь от того, чтобы не разорвать упаковку и не открыть ее прямо на парковке. Обычно я терпела до дома, чтобы прочитать письмо, но теперь чувствовала слишком сильное возбуждение. Положив посылку на переднее пассажирское сиденье, я, подойдя к водительскому месту, села в машину, а затем стала разрывать упаковку, чтобы заглянуть в большую коробку.

Поверх красной папиросной бумаги лежал надписанный моим именем красный конверт. Взяв его, я задумалась, читать ли письмо, но любопытство оказалось сильнее меня, и я, вопреки всем правилам приличия, открыла подарок, даже не прочитав открытку.

Развернув бумагу, я вытаращила глаза.

О боже!

Я расхохоталась. Внутри лежало больше сотни вибрирующих брелоков Фёрби. Я даже представить себе не могла, где, черт возьми, он раздобыл их, поскольку их перестали вкладывать в «Happy Meals» больше десяти лет назад. Взяв один, я посмотрела на донышко и передвинула переключатель на «On». Естественно, брелок в моей ладони завибрировал, отчего я пронзительно взвизгнула, словно мне снова было тринадцать лет.

Я не могла дождаться, пока доеду до дома, чтобы прочитать письмо, и рванула конверт, словно наркоман, нуждающийся в очередной дозе.

Гортензия подумала, что это жевательные игрушки. Я гонялась за ней по всему дому, пытаясь вынуть Фёрби у нее изо рта, но она лишь решила, что я играю с ней. В тот момент, когда я отвоевала у нее очередной брелок, она побежала в мой кабинет и схватила из коробки другой. До прихода Дока на намеченный на этот день сеанс мне нужно было найти безопасное место для моей новой маленькой коллекции, поэтому я притащила из подвала пластиковый контейнер со снабженной фиксатором крышкой и начала перекладывать в него маленькие игрушки. На дне коробки, под кучей Фёрби, лежал сложенный вдвое лист бумаги, наполовину застрявший под клапаном коробки. Я развернула его, думая, что Гриффин, возможно, написал еще одну записку. Но вместо нее я увидела квитанцию eBay на один из вибрирующих брелоков. Должно быть, он случайно забился туда, когда Гриф упаковывал игрушки. В левом верхнем углу была напечатана информация о доставке:

Вот это да! Должно быть, Гриффин там работает. В «Marchese Music».

И теперь я знала его адрес или, по крайней мере, мне было известно место, где можно его найти. Мой мозг мгновенно заработал на всю катушку. Подумать только, что, если я появлюсь у двери здания, где он работает? Он, наверное, даже не узнал бы меня. Я, возможно, смогла бы увидеть его воочию, а он даже не догадался бы, что это я. Это было бы великолепно.

Рассмеявшись от этой мысли, я закончила упаковывать Фёрби. Но вместо того, чтобы выбросить адрес, я засунула его в выдвижной ящик письменного стола.

Через несколько минут Гортензия взбесилась. Заворчав, она стала носиться туда-сюда, от кабинета к входной двери. Я всегда думала, что свиньи хрюкают, но моя, скорее, громко ворчала. Во всяком случае, она делала это до тех пор, пока Док не въехал на подъездную дорожку.

– Сегодня мы поменяем наши планы, Лука! – закричал он, открывая застекленную дверь.

Я потянула Гортензию за ошейник, чтобы оттащить ее от двери.

– Пойдем, девочка, оставь доктора в покое. Он захочет поиграть с тобой, только когда у тебя отрастут крылья.

Наклонившись, Док дал Гортензии угощение, достав его из кармана. В качестве лакомства для свиньи он принес в одном кармане хрустящее печенье с арахисовым маслом, а в другом – собачьи галеты.

– Лука, дорогая, приготовьтесь, сегодня мы идем в зоомагазин!

Я замерла на месте.

– Нет, мы не пойдем. Вы сказали, что сегодня мы прогуляемся.

– Я сказал так, потому что, когда я говорю вам, что нам предстоит какого-либо рода сеанс экспозиционной терапии, вы проводите несколько дней в стрессе, и это приводит к тому, что мы идем на прогулку. А так у вас остается меньше времени на то, чтобы начать нервничать заранее.

– Если не считать того, что пятидневный стресс заменит пятнадцатиминутная поездка на машине в магазин, когда моя голова, возможно, взорвется.

Док нахмурился.

– Не думаю, что получится именно так.

– Не помните, как в последний раз мы ездили в зоомагазин?

Несколько месяцев назад мы попробовали заняться экспозиционной терапией в выходной день перед Пасхой. Неизвестно, кому – Доку или мне – пришло в голову поехать в магазин в тот самый день, когда там расхаживал человек, наряженный в костюм Пасхального кролика и делавший фотографии с домашними животными. Мы вошли через боковую дверь, поэтому не увидели заполненной до отказа парковки. Магазин смахивал на сумасшедший дом, переполненный людьми и их питомцами. Дойдя до половины первого прохода, я почувствовала такое головокружение и тошноту, что, задыхаясь, была вынуждена сесть на землю. К сожалению, я случайно села в лужицу собачьей мочи. Когда я, наконец, набралась храбрости, чтобы покинуть магазин, все собаки решили, что я – пожарный гидрант, и захотели обнюхать меня – точнее, обнюхать мой зад.