Мертвец (СИ) - Расторгуев Дмитрий - Страница 70

– Милорд, послание из Нортбриджа, – отчеканил гонец, протягивая запечатанный свиток.

– Что случилось? – граф не выказывал эмоций.

– Поступили вести, что тёмные перешли горы и движутся в направлении замка. Армия очень большая.

– Так, – Ардван развернул письмо, и тяжёлый вздох вырвался из его груди.

– Невесёлые новости, – проговорил Тунберт.

– Они ещё не осадили город? – поинтересовался Геребальд.

– Может, и осадили уже, – поджал губы Ардван, – гонец был в пути неделю. Неизвестно, что там сейчас происходит.

– Милорд, – подъехал капитан дружины сэр Ньял, – близится буря, и время трапезы скоро – отдайте приказ ставить палатки.

Поле, через которое двигалась колонна, хорошо подходило для остановки: оно раскинулось среди невысоких холмов до самого горизонта, а неподалёку, в кустах текла небольшая речушка с пологими берегами, удобными для водопоя. Граф посмотрел на небо: мрачные глыбы неумолимо двигались навстречу армии, оглашая воздух ещё далёкими, но грозными раскатами.

Ардван кивнул, и Ньял поскакал отдавать распоряжение слугам. Местность тут же ожила, люди бегали взад и вперёд, распрягали лошадей, ставили палатки, натягивали тенты для походных кухонь. Как только графский шатёр был готов, Ардван и все пять баронов собрались под его тканым куполом. Тяжёлые капли воды уже начали падать в рыхлую землю под ногами суетящихся слуг, и вскоре небо извергло потоки ливня и вспышки молний, что с грохотом разрезали небо на части.

Новости из Нортбриджа прозвучали безрадостно, и бароны погрузились в раздумья. Сейчас каждый вспомнил о своих землях и замке, который пришлось оставить – угроза нависла над всеми.

Первым высказался толстяк Тунберт:

– Полагаю, часть войск нужно отправить обратно. Ситуация слишком серьёзная, мы не можем игнорировать угрозу.

– Боюсь, Железноликому это не понравится, – засомневался Геребальд.

– Плевать! Сейчас важнее наша земля, отданная на растерзание дикарей, – тучный барон насупился.

– Да, но на меня возложены определённые обязательства, – заметил Ардван. – И кто знает, как король воспримет отказ выполнять их в свете последних событий.

– Я поддерживаю Тунберта! – заявил молодой барон Рамбрехт по прозвищу Прямой. – Мне нет дела до еретиков у моря, мне нет дела до споров Железноликого с южными герцогами. Долг обязывает нас защищать собственные земли!

Остальные промолчали: Ратигис – крупный, седобородый воин хмурил брови, а юркий, низкорослый барон Балдред, служивший у графа казначеем, сидел, сложив руки на груди, не выказывая эмоций, но явно о чём-то задумавшись.

– Бароны, – воззвал Ардван. – душой я на вашей стороне: моему дому тоже грозит опасность. Долг перед нашими семьями и вассалами требует вернуться и вступить в бой с врагом. Но не вынуждайте меня напоминать и о клятве верности, данной вами своему сюзерену и Всевидящему. Как только прибудем в Марибург, я попрошу Железноликого разрешения вернуться в Вестмаунт, или, по крайней мере, отправить обратно часть людей. Давайте не будем принимать поспешных решений, а лучше помолимся, чтобы Господь отвёл руку неприятеля. В Хирдсбурге уже собираются войска: оставшиеся в Вестмаунте катафракты сейчас готовятся нанести удар по армии тёмных. Давайте же уповать на храбрость этих доблестных воинов, на крепость стен наших замков и на милость Господа.

– Нельзя сидеть, сложа руки, когда такое происходит! Каждый день на счету! – вскочил молодой Рамбрехт. – Позволь уехать, и я обещаю, что снова присоединюсь к армии, как только мы прогоним чужеземцев. Или погибну с честью на родной земле!

– Не будь таким горячим, – осадил его седобородый Ратигис, – ты ничего не изменишь в одиночку. Сколько с тобой катафарактов? Дюжина?

– А ещё тридцать кнехтов и столько же наёмников!

– Но ведь тёмных тысячи!

– Откуда ты знаешь?

– Я многое знаю, юноша. Тёмные не решились бы перейти горы, не объединив войска нескольких княжеств. А ты в курсе, что у них меч и лук в руках умеет держать каждый мужчина и каждая женщина? Даже рыбаки и землепашцы их владеют оружием! Представь, сколько народу они пригнали. Даже все катафракты Вестмаунт могут не справиться. И воюют они совсем не так, как мы привыкли. Боюсь, противостоять им может только объединённая армия королевства, в одиночку мы бессильны. Мне тоже не нравится, что я сейчас не с семьёй. Двое моих сыновей остались защищать замок, они поедут в Хирдсбург, дабы дать отпор неприятелю. Мне бы хотелось быть с ними в эти трудные времена. Но Ардван прав: сейчас нам остаётся полагаться только на доброту Всевидящего и крепость стен наших замков.

Ратигис замолчал, и в платке воцарилась тишина. Только ветер трепал полотнище, да дождь хлестал сверху, а по небосводу время от времени лавиной прокатывался гром.

– Всё равно, наша война не здесь, – сказал Рамбрехт, сел на место и уставился в одну точку. На лицах остальных баронов тоже отражались тяжёлые чувства.

Когда они разошлись по палаткам, Ардван остался один. Он снял с себя надоевшую котту и в нижней рубахе вышел из шатра. Потоки ливня захлестнули его, смывая пот и дорожную пыль, а вместе с ними и усталость долгого пути. Молнии кромсали небо, и грохот над головой сотрясал землю, а ветер в припадках бешенства пытался сорвать с места хлипкие укрытия воинов.

Буря закончилась так же внезапно, как и началась. Армада туч двинулась дальше на север, оставляя за собой запоздалые клочья, сквозь которые снова пробивались солнечные лучи, согревая вымокший мир. Дороги превратились в реки, влага и духота наполнили воздух. Слуги и кнехты ходили туда-сюда, увязая сапогами в напитавшейся влагой земле.

Ардван наблюдал за сборами, когда среди людей пробежала волна беспокойства.

– Смотрите, – крикнул кто-то, указывая вдаль. Граф обернулся: на возвышенности, неподалёку от лагеря появился всадник, одетый в броню. Он восседал на лошади, длинная попона которой свисала лохмотьями, как и сюрко катафракта. Человек и животное стояли абсолютно неподвижно.

– Мертвец! – раздались голоса, полные суеверного страха.

Лагерь свернули, и войско двинулось дальше, меся скользкую жижу, ещё недавно являвшуюся дорогой. Сегодня предстояло пройти ещё миль двадцать, что казалось проблематичным, учитывая недавний ливень. Грязь чавкала под копытами лошадей, а колёса телег вязли в размокшем грунте. Мёртвый катафракт не сходил с места, наблюдая за сборами, а затем двинулся за армией по полю, держась на почтительном расстоянии.

– Слышал, они любят увязываться за войском, – сказал барон Геребальд, глядя в сторону мертвеца, – будто их тянет в походы, как при жизни.

Тунберт невесело ухмыльнулся:

– А я слышал, они следуют за войском, обречённым на гибель.

– Страшилки для детей! – возразил Геребальд. – Людям нашего статуса не подобает верить в подобную чушь.

– Как знать… – хмыкнул толстяк.

– Тем не менее, бойцы паникуют и теряют боевой дух, – нахмурился Ардван, – надо отогнать покойника.

– Боюсь, это не возможно, – скептически заметил Тунберт, – кто поднимет на него руку, обречён на страшную смерть: мертвец отомстит. Так гласят легенды.

Ардван ничего не ответил, он развернул лошадь и поскакал через поле к мирно бредущему по грязи неживому всаднику.

Катафракт был похож на того, который недавно приезжал в замок. Графу хотелось узнать, какому семейству принадлежал катафракт – это помогло бы навести о нём хоть какие-то справки и узнать, почему тот умер. Но на изодранном, выцветшем сюрко было невозможно различить герб.

Почуяв мертвеца, лошадь стала нервничать и испуганно ржать, а ближе тридцати шагов и вовсе отказалась подходить, как бы Ардван её не понукал и не пришпоривал. Испуганное животное топталось на некотором расстоянии от катафракта, а граф пристально вглядывался в прорези большого ржавого шлема, скрывавшего лицо покойника. Пожилой лорд давно отучил себя испытывать страх, но находящееся сейчас перед ним существо вызывало иррациональный ужас, который никак не удавалось загнать внутрь – от него шевелились волосы на голове и холодели внутренности.