Мертвец (СИ) - Расторгуев Дмитрий - Страница 58

– Как тебе мой сад? – спросила Лаодика, когда они проходили мимо очередной клумбы.

– Здесь хорошо, – Монтан не кривил душой, ему и правда нравился этот зелёный уголок.

– Тут, в Нэосе, довольно тесно. Предпочитаю коротать дни в загородном поместье, но сейчас слишком много дел. Наверное, тебе тоже больше по душе природа?

– Да, этот город слишком шумный и многолюдный, я теряю здесь силы. Прости, что не предупредил об отъезде: почувствовал, что должен покинуть это место и побыть в одиночестве.

– Знаешь, у меня тоже порой возникает такое желание, – призналась Лаодика. – Эта суета вокруг отнимает много сил. Временами всем бывает нужно отдохнуть и подумать о жизни. Но ты расстроил нас тем, что так внезапно покинул Нэос: я, было, собиралась предложить тебе работу – твои способности должны получить достойное применение.

– Я скоро снова уйду из города.

– Но отчего же? Тебя не устраивают открывающиеся перспективы? Или ты испугался этого старого дурня Халкея? Вот уж точно никчёмный человек! А сколько денег дерёт за свои бесполезные мази и припарки! Можешь не опасаться: уверяю, он и пальцем тебя не посмеет тронуть.

– Я не боюсь Халкея, мне нет до него дела. Но в городской суете я теряю себя. Долгое время я хотел попасть в Нэос, проделал большой путь, а теперь сожалею, что так сюда рвался. Я должен идти дальше.

Лаодика, приподняв бровь, удивлённо посмотрела на юношу:

– Но куда ты идёшь? И откуда сам?

– Прежде я жил за Сверкающими Горами на краю земли, а куда идти дальше, я ещё не понял.

– Далеко же забрёл! Но тебе всё-таки стоит обдумать моё предложение. А что, если цель твоего пути именно тут? Многие мечтают о славе и богатстве. Служа этому дому можно обрести и то и другое.

– Ты права, многие стремятся к этому, – вздохнул Монтан, – но, боюсь, слава и богатство не удовлетворят меня.

– Что же ещё я могу предложить за твою службу? – развела руками Лаодика.

Монтан остановился и пристально взглянул в её красивые, зелёные глаза:

– Не знаю, пойми, это сложно объяснить. Я никогда ничего не хотел в жизни, даже не знал, каково это – иметь желания. А теперь, оказавшись здесь, совершенно потерялся: тут много непонятного, много бессмысленных и странных правил, много суеты, боли и страданий. Может быть, единственная цель во всём этом – обрести покой и свободу?

– Похоже, ты не только лекарь, но и философ, – Лаодика тоже остановилась и теперь они неотрываясь смотрели друг на друга – Знаешь, тебе надо познакомиться с местными мудрецами, уверена, вы найдёте общий язык. Может в этом твоё призвание? Пойми, тут много путей, и не стоит с ходу отвергать их, как, впрочем, и предложение одного из уважаемых домов.

– Кажется, я всё же хотел бы остаться здесь… – Монтану с трудом далось это признание.

– Ну так в чём проблема? Сейчас же велю слугам подготовить комнату и принести твои вещи.

– Не беспокойся об этом, я сам схожу, тем более в городе меня ждут ещё несколько дел.

– Надеюсь, ты не исчезнешь, как прошлый раз? – Лаодика слегка прищурилась, и в голосе её зазвучали повелительные нотки.

– Нет, я не исчезну. Обещаю.

Монтан не мог отвести взор от глаз от девушки, стоящей перед ним, он сам не знал почему, но хотелось остаться с Лаодикой навсегда – прежде Монтан не ощущал ничего подобного. Городской шум почти не долетал в этот сад, где царили тишина и покой, и молодому целителю начало казаться, что путь окончен, что всю жизнь он стремился именно сюда.

Он всё же нашёл в себе силы покинуть Лаодику и, выйдя на улицу, вновь погрузился в гам и суету большого города. Но за своими вещами Монтан не пошёл, теперь его заботило кое-что другое: Халкей – второй человек, ради которого он вернулся. Монтан ощущал в душе неприятный зуд: хотелось получить ответы на мучавшие вопросы, уладить разногласия и удовлетворить чувство несправедливости, сжигавшее изнутри. Халкей должен объяснить, почему так поступил, должен извиниться за свои слова.

Особняк главы гильдии врачей, хоть и не был столь роскошен, как дворцы знатных семейств, но тоже выглядел богато. Двухэтажный дом, расположенный в одном из респектабельных районов города, притаился среди усаженного деревьями сада за высоким забором и кованными, узорчатыми воротами, которые отгораживали уютный зелёный уголок от городской сутолоки. На входе Монтана встретил раб-привратник, он велел юноше ждать и ушёл сообщить хозяину о визитёре.

Монан долго простоял возле ворот и уже хотел войти, не дожидаясь приглашения, но тут подоспели три стражника с копьями и щитами в сопровождении привратника, который что-то объяснял им, указывая на юношу пальцем. Монтан понял, что в саду есть ещё один вход, и Халкей, вместо того, чтобы принять недруга, тайно позвал солдат.

– Вот и попался! – грубо произнёс один из воинов. – Его весь город разыскивает, а он сам явился! Да ни к кому-нибудь, а к нашему уважаемому Халекею! И что же ты собирался сделать?

– Я должен поговорить с ним, – ответил спокойно Монтан, не обращая внимания на грозный тон солдата.

– Интересно, о чём?

– Это наши дела, тебя не касаются.

– Ах, вот как? Что ж, возможно, господин лекарь и навестит тебя в тюрьме пред судом. Хотя вряд ли…

– Я не пойду в тюрьму, мне нужно поговорить с Халкеем. Я не причиню ему вреда. Уверен, мы договоримся, и он больше не будет настаивать на моём аресте.

– Давай, давай, поболтай у меня тут! – стражник наставил на юношу копьё. – Что значит, не пойдёшь?

Остриё наконечника угрожающе заблестело пред носом молодого целителя, ставя твёрдую точку в разговоре.

Монтан смотрел в глаза этого человека и не находил понимания: стражник был слишком агрессивен и туп, слова не доходили до него. Но Монтан подчиняться не собирался. Чувство досады и обиды вновь захлестнули его с головой, злость на солдат, на Халкея, на весь город разгорелась пламенем преисподней в душе молодого человека. Почему они так обращаются с ним? Что плохого он сделал этим людям?

– Отойди, – процедил сквозь зубы Монтан. – Предупреждаю: лучше этого не делать.

– А не то что?

Злоба душила, но не смтря на душевный раздрай, Монтан всё же смог сосредоточиться: для разрушения требовалось гораздо меньше концентрации. И тогда все три стражника схватились за головы. Почувствовав страшную боль, они выронили оружие и один за другим попадали на вымощенную камнем улицу. Монтан не хотел убивать их быстро – он стоял и наблюдал, как люди корчатся в муках. Наконец они затихли, из глаз, носа и ушей стражников текли струйки крови.

Раб привратник стоял неподалёку и в ужасе созерцал происходящее, боясь пошевелиться.

– Беги, – лишь вымолвил Монтан, глядя ему в глаза, и того, словно ветром сдуло.

Ворота оказались заперты, но от небольших мысленных усилий засов развалился на части, юноша вошёл в сад и быстро зашагал к дому Халкея. Несколько слуг испуганно смотрели на незваного гостя и боязливо перешёптывались, кто-то даже попытался его окрикнуть.

Войдя в дом, Монтан миновал длинный коридор и оказался в просторном зале. Время было полуденное, и глава гильдии трапезничал вместе с домочадцами и двумя гостями в сиреневых мантиях. Хозяева мирно беседовали, а рабы прислуживали за столом, принося и относя блюда. Когда Монтан предстал перед ними, все, как один, умолкли и уставились на странного посетителя, не понимая, что происходит. Халкей же, увидев недруга, поднялся со стула:

– А тебя кто пустил? Вон отсюда! Увести его!

Но слуги не решались подойти: Монтан бросил на них такой взгляд, что даже самых смелых проняла дрожь.

– Я лишь хотел с тобой поговорить. Сядь на место! – приказал он.

– Да уведите же этого сопляка! – не унимался Халкей, лицо его покраснело от злости, старый врач даже не собирался вступать в диалог, и тогда Монтан отчаялся.

– Посмотри на меня, Халкей Меланийский! – голос его изменился: пропала прежняя отстранённость, и теперь слова гремели сталью на всю трапезную. – Почему ты не можешь просто выслушать? Неужели ты настолько туп, что не понимаешь обычных человеческих слов? Неужели ты так вознёсся в собственной гордыне, что не можешь снизойти до разговора с себе подобным? Какие же вы, люди, жадные, заносчивые и глупые! Только и делаете, что гнобите друг друга, унижаете, обворовываете и убиваете. Вы погрязли в своём дерьме! Мне тошно от вас!