Серебряные фонтаны - Хьюздон Биверли - Страница 91

— Я даже не могу заставить себя раздеться, — беспомощно пробормотал он.

— Тогда я тебя раздену. Садись, — он ошеломленно огляделся вокруг, а я принесла ему крепкий стул с прямой спинкой, на который вставала, когда мне нужно было что-нибудь достать с верхней полки шкафа — Лео был крупным, тяжелым мужчиной. — Вот, садись сюда.

— Но, Эми...

— Ты просто сиди. Тебе не нужно больше ничего делать.

Лео сел, его руки бессильно повисли по сторонам стула. Я подошла ближе и стала снимать его галстук-бабочку. Бросив галстук на пол, я приказала:

— А теперь наклони голову, я расстегну кнопку сзади. Лео послушно наклонился вперед, а я склонилась над ним, моя грудь задела его лицо. Когда кнопка была расстегнута, я осторожно, но уверенно наклонила его голову набок, чтобы снять остальное. Высокий белый воротничок полетел на пол вслед за галстуком, и я увидела темную поросль волос на шее Лео. Мое дыхание участилось, я стала расстегивать кнопки его белого накрахмаленного жилета. Я быстро сняла жилет и стала возиться с мелкими пуговками рубашки, но на третьей не могла удержаться — откинула полы и приласкала теплые волосы на груди Лео. Гладя и лаская их, я заглянула ему в глаза, которые были так близко, и сказала:

— Мне так нравятся эти волосы, мой Лео, — я нежно поцеловала его в кончик носа, и мои пальцы заторопились — четвертая, пятая, шестая, седьмая пуговица — пока, наконец, все эти шелковистые волосы не показались на свет. Я зарылась в них лицом, целуя, лаская Лео, чувствуя быстрый стук его сердца под своими губами.

Я собиралась снять его пиджак, но рука Лео остановила меня. Тогда мои пальцы потянулись к его подтяжкам, расстегнули их, а затем двинулись к пуговицам его брюк.

— Эми... — протестующе пробормотал Лео, но я не собиралась позволить ему остановить меня сейчас. — Эми, это бесполезно, я не могу заставить свой...

Я приложила палец к его губам.

— Тс-с, этим вечером он не твой. Твой член, он — мой, и сделает все, что я скажу ему, а ты просто смотри и жди. Но сначала нам нужно снять твои брюки. Встань.

Он послушно встал, а я стала стягивать с него черные вечерние брюки вместе с висящими на них подтяжками. Скоро все это свалилось на пол, вместе с подштанниками. Покрытые черными волосами ноги Лео были крепкими, словно два молодых дубка.

— Мои туфли...

— Я разую тебя, — улыбнулась я. — Носки не снимай — ночь холодная, лучше держать ноги в тепле. А теперь садись опять. — Лео сел, а я опустилась перед ним на колени. — Не бойся, у тебя все получится, — ласково заверила его я, но он все еще боялся. Я понимала, что не должна торопить его. Сначала я просто стояла на коленях и гладила шелковые завитки волос на плоском животе Лео, но затем подвинулась поближе к члену, чтобы легонько приласкать его. Он уже стал полнее и слегка распрямился, словно признал меня еще до того, как я прикоснулась к нему. — Не пугайся, мой Лео, я не сделаю ему больно, — говоря это, я опустила пальцы в теплое гнездо волос, осторожно раздвинула их и стала поглаживать член — и, наконец, он ответил мне, словно цветок, поднимающий головку к солнцу. Между моими ласкающими пальцами произошло чудо — обещание новой жизни лежало в моей ладони, нежное, как шелк, и крепкое, как дуб. И оно ожило для меня.

Я наклонилась и поцеловала пухлую головку, а она подскочила от удовольствия и возбуждения у меня в руке. Я еще раз поцеловала ее, затем развязала пояс и взобралась на колени к Лео.

— Держи меня, Лео. Я помогу тебе ввести его внутрь, — и Лео удерживал меня, пока я бережно вводила его наполненный член между своими бедрами, в теплое радушие своего лона. Наконец моя голова оказалась напротив головы Лео, и я улыбнулась, глядя в его серые глаза: — Видишь, все прекрасно? — он смотрел на меня так, словно не мог поверить в это, а я поцеловала его в кончик носа и придвинулась поближе, так, чтобы мы полностью соединились. Я чувствовала в себе член Лео, теплый и полный обещания, и потянула его в себя, сжимая так крепко, как только могла — и услышала стон наслаждения Лео. Я медленно расслабилась, отодвинулась чуть-чуть, и, наконец, бедра Лео шевельнулись, снова заводя член глубоко в меня. Я засмеялась и сжала его покрепче, и снова засмеялась, увидев удовольствие на лице Лео.

Теперь мы ритмично двигались вверх-вниз на стуле, словно танцевали. Я чувствовала, что толчки Лео становятся все сильнее и сильнее, делаясь настолько сильными, что на мгновение я даже испугалась, но затем прогнала страх и отдалась силе извержения его семени. Когда он давал мне этот дар, которого я так желала, мы крепко обнялись, а я прижалась ртом к его рту, чувствуя, что все мое тело вспыхнуло огнем, неугасимым жаром — и закричала от остроты этого наслаждения. Когда все кончилось, я поникла на грудь Лео и обессиленно укрылась в его надежных руках.

После этого мы оба очень застеснялись. Я слезла с Лео, и быстро запахнулась поплотнее в ночную рубашку. Лео повернулся ко мне спиной и поспешно стал собирать одежду с пола. Он уже уходил, когда я окликнула:

— Лео?

— Да? — ответил, он не оглядываясь.

— Ты придешь ко мне приласкаться? Все еще не глядя на меня, он ответил:

— Да — если можно, — и торопливо скрылся в дверях гардеробной.

Пока его не было, я надела пеньюар и поправила волосы, затем выключила свет и легла в постель. Лео пришел в пижаме и улегся рядом со мной. Сначала мы лежали, не прикасаясь, друг к другу, но затем я повернулась к нему, а он — ко мне, и мы обнялись. Не разжимая объятий, мы заснули.

Глава сороковая

Я проснулась очень рано. Лео уже оставил меня — я не заметила, когда он ушел, но подушка была еще примята там, где лежала его голова. Я свернулась в гнездышке постели — сонная и довольная.

Как обычно, с утра я сразу же пошла в детскую. Я сидела у окна с Розой на коленях и Флорой рядом, когда входная дверь открылась. Флора закричала: «Папа!» и побежала к Лео. Роза стала вырываться из моих рук, поэтому я поставила ее на пол, взяла за руку, и мы вместе пошли к нему. Лео наклонился, чтобы поприветствовать дочерей, затем, покраснев, взглянул на меня.

— Доброе утро, Эми.

— Доброе утро, Лео, — покраснела я в ответ. Мы не знали, что сказать друг другу, поэтому все внимание обратили на детей.

Позже я спустилась в кабинет имения, а Лео пошел в теплицы. Я вывела детей погулять, чтобы они повидались с ним после обеда, а затем он уехал в Солсбери, на массаж руки. Он был очень тихим, когда вернулся, но когда я предложила ему попить чай в моей гостиной, он сразу же согласился. После того, как детей увели наверх, Лео остался со мной, а я села шить. Я рассказала ему об урожае, о распоряжениях, сделанных нами к началу сбора урожая, о том, что из-за плохой погоды, все приготовления задержались. Лео слушал, делая незначительные замечания, но говорил так мало, что вскоре я и сама замолчала, подумав, что он ищет удобный момент, чтобы уйти. Вместо этого Лео взял одну из подаренных мне книг о розах и начал перелистывать. Я исподтишка посматривала на него, пока он читал, изучала его темные с сединой волосы, всегда немного лохматые из-за курчавости, резкие черты его лица, такие строгие, пока их не смягчала улыбка, его волевую челюсть, кустистые брови — все это так много значило для меня сегодня. И вдруг я подумала, что, может быть, уже ношу его сына.

За ужином мы говорили только о детях и розах. Я не поднимала глаз с тарелки, но все же замечала, что Лео посматривает на меня. Когда он встал, чтобы после ужина открыть передо мной дверь, я сказала:

— Лео?

Он быстро повернулся ко мне. — Да?

— Ты хочешь сегодня снова прийти ко мне?

— Я... я... — Лео восстановил контроль над речью. — Да, Эми, пожалуйста, если можно, — затем он нерешительно добавил: — А можно я приду к тебе пить кофе?

— Да, конечно.

Когда мы попили кофе, снова пошел дождь, но я надела макинтош и галоши, и мы, позвав Неллу, вместе пошли в розовый парк. Вернувшись, мы сразу же ушли наверх.