Серебряные фонтаны - Хьюздон Биверли - Страница 113

Но я не буду обращать на это внимания, когда он вернется домой — я обниму и приласкаю его, потому что он любит меня. Медсестра была права — кроме слов, есть много других способов выразить свою любовь, хотя я расскажу ему о ней и словами тоже. Потому что на этот раз он меня услышит.

От Лео пришло еще одно письмо, тоже написанное чернилами, а новости о войне были уже не такими мрачными. Пока цвели розы, была и надежда. Однако я едва осмеливалась полагаться на нее, даже наедине с собой — на всякий случай.

Глава сорок девятая

Наступил июль. Погода была сухой и теплой, после чая, я обычно гуляла с детьми в розовом парке. Мы любовались пухлыми махровыми цветами розовой «Дороти Перкинс», а затем шли поглядеть на «Блэйри», любимую розу Лео. Ее последние цветы осыпались, покрывая землю под кустами ковром лепестков. С восторженным криком Флора набирала пригоршни бело-розовых лепестков и подбрасывала их в воздух, затем принималась бегать по заросшему травой склону, а Роза нетвердыми шажками увязывалась за ней.

В один из таких дней Флора убежала к скульптуре бронзового мальчика. Когда я догнала ее, она уставилась на толстого дельфина, опираясь на мраморный край бассейна фонтана. Я, протянула было руку, чтобы предостеречь ее, но теперь глубина воды в бассейне не превышала двух дюймов — мы отключили фонтан из-за войны. Я еще раньше объяснила это Флоре, но она не переставала надеяться, что наступит день, когда серебряный поток воды польется из дельфиньего рта. Вместе с вертевшейся у моих ног Розой я пошла к розам «Гарланд». В этом году они отцвели чуть раньше, но последние кисти изящных белых цветов все еще вились по старой яблоне. Я огляделась вокруг — розы были еще прекрасны, но уже миновали первое буйное цветение, и если Лео, не вернется в ближайшее время...

— Лошадки, лошадки, мама? — потянула меня за юбку Роза.

Мы сходили в конюшню, а затем я отвела девочек в детскую. Там я побыла с ними еще немного и позволила себе посидеть у окна с малышом на руках. Под теплым солнцем я почти задремала, но вдруг услышала восторженный визг Флоры, за ней откликнулась Роза. Я подняла взгляд — в дверях стоял Лео.

Тяжелые ботинки, запыленные краги, мундир цвета хаки, коротко подстриженные седые волосы — в первое мгновение я приняла его за незнакомца, — но это был мой Лео, и теплая волна любви прокатилась по моему телу и прилила к щекам. С сыном на руках я встала и пошла к нему. Он наклонился, чтобы обнять Флору, но не сводил глаз с моего лица. Подойдя к нему, я потянулась, чтобы поцеловать его в губы, но Лео, мой застенчивый Лео, отвернулся, и мои губы оцарапались о щетину на его подбородке.

— Добро пожаловать домой, Лео.

Я положила руку ему на локоть, но он отстранился.

— Мне нужно принять ванну и переодеться. Я завшивел.

— Мне приходилось видеть вшей, — с улыбкой сказала ему я.

Лео встряхнул головой и проворчал:

— Я предпочел бы, чтобы ты не видела их снова. Конечно, он был прав, из-за Джеки. Я отступила немного и протянула ему малыша.

— Смотри, Лео, это твой сын.

Лео взглянул на Джеки, который подозрительно уставился на него своими круглыми голубыми глазками.

— У него нет волос.

Засмеявшись, я стянула с Джеки чепчик.

— Они у него есть, но мало.

— Когда родилась Роза, у нее вся голова была покрыта волосами.

Я улыбнулась ему, вспоминая радость рождения Розы.

— Да, они у нее были, но это редко встречается. У Джеки, только несколько завитков сзади, как у Флоры.

— Вот именно — как у Флоры, — услышав свое имя, она повисла у него на руке, чтобы привлечь к себе внимание. — Как ты поживаешь, моя Флора?

— Папа, идем поглядим на Овсянку и на кошку Таби... — Роза тоже подошла и потянулась к нему. Не знаю, как она запомнила своего отца, но она последовала за сестрой, моя Роза.

Лео улыбнулся дочерям, и я уступила.

— Я приготовлю тебе ванну, Лео.

— Незачем. Все необходимое сделают Клара и Тимс, — он наклонился к девочкам. — Папа сначала вымоется. Во Франции очень грязно.

Флора загрустила, но затем заявила:

— Я приду и спою тебе. Я могу петь очень громко, тебе будет слышно через дверь.

— И я, и я спою, — вмешалась Роза. Лео позволил им увести себя.

Я оставила Джеки с Элен и спустилась вниз. Флора и Роза вместе с Неллой сидели на корточках в коридоре у двери ванной и громко пели «Три слепые мышки». Я пошла в спальню Лео, но по всплескам воды догадалась, что он уже в ванной. Из двери, соединяющей спальню и ванную комнату, вышел мистер Тимс с охапкой одежды на вытянутых руках.

Я подошла, чтобы забрать у него одежду, но он покачал головой:

— Его светлость сказал, ее нужно отнести прямо в конюшню, к Джиму, тот знает, что с ней делать... и еще ботинки, — он взглянул на ботинки, и я быстро подошла и взяла их. Они воняли. Мистер Тимс скорбно покачал головой, забирая их у меня:

— Подумать только, его светлость был вынужден носить такое.

Когда Лео вышел из ванной, Флора и Роза следовали за ним повсюду. Они были так рады ему, а он с таким интересом выслушивал все их рассказы, что у меня не хватало духа отослать их наверх, хотя им давно было пора спать. Я была вместе с ними в конюшне, когда меня нашла Дора и сказала, что я нужна Джеки. И я оставила их.

Позже Лео пришел в детскую и сел в большое плетеное кресло, а Элен с Дорой стали укладывать девочек спать. Надев ночные рубашки, Флора и Роза взобрались к нему на колени, требуя сказок. Пора было идти на ужин, когда Лео, наконец уговорил их отпустить его.

— Сегодня только тушеный кролик с чечевицей, так что можешь не одеваться к ужину, если тебе не хочется, — сказала я.

— Разумеется, я оденусь, — отчужденно взглянул он на меня.

Поэтому я тоже пошла переодеваться. Мне хотелось зайти в гардеробную к Лео, чтобы спросить, есть ли у него все необходимое, но с ним все время был мистер Тимс — я слышала их голоса.

Клара сама дожидалась нас у стола, вместе с мистером Тимсом. Она выглядела очень довольной и сказала мне, что миссис Картер сделала особенный бисквит и пирожки с анчоусами на закуску. Она начала их стряпать сразу же, как приехал Лео.

Я снова извинилась перед ним за тушеного кролика:

— Мы не едим говядину чаще, чем раз в неделю. Конечно, мы можем брать с фермы печенку и прочий ливер, но я предпочитаю отдавать это другим. Женщины тяжело работают на полях, да и дети приходят помогать после школьных занятий — они должны есть мясо каждый день.

— Я вполне понимаю.

Лео мало говорил в течение всего ужина. После морковного супа он взглянул на меня и сказал:

— Не верится, что я здесь.

Точь в точь как мистер Уоллис. Поэтому я болтала о детях и розах, а Лео сидел, смотрел на мое лицо и слушал. Но когда Клара с мистером Тимсом убрали посуду со стола и накрыли десерт, Лео внезапно сказал:

— Я говорил себе, что невозможно стать красивее, чем ты, какой я тебя запомнил, но ты стала. Ты стала еще прелестнее.

Я залилась краской. Меня не так порадовали слова Лео, как его интонация. Он говорил так печально, потому что скучал по мне все это время.

— Ты пойдешь ко мне в гостиную пить кофе? — спросила я, когда он доел яблоко.

Лео взялся за звонок.

— Нет, лучше попить кофе здесь, если ты не возражаешь. Затем мы можем прогуляться и посмотреть на розы.

— Да, как в прежние времена, — улыбнулась я ему. — Только сначала я поднимусь наверх и накормлю Джеки — или лучше взять его с собой, как когда-то Розу?

— Нет, я хочу поговорить с тобой наедине, — тихо ответил Лео.

— Тогда я покормлю его прямо сейчас. Ему нужно много внимания, моему Джеки. Это потому, что он очень крупный мальчик. Когда он родился, то весил целых девять фунтов — наверное, оттого, что родился на две недели позже срока.

— Разве?

— Конечно. Ты должен это помнить.

Дверь открылась, и в нее заглянула Дора.

— Моя леди, мастер Квинхэм зовет вас.