Кольца Лины (СИ) - Сапункова Наталья - Страница 105

— Почему вы мне не рассказывали? — повторила я. — Пусть бы я не верила, пусть бы смеялась, пусть бы тоже считала, что у отца не все дома. Но я все равно была бы готова, в какой-то степени. И то, что случилось, не было бы так неожиданно.

— Лина, девочка… — он взял меня за руку, а сам отвел глаза, — в том, что говоришь ты, есть совпадения с тем, что говорил он, Серега. Да и Оля — тоже. И я понимаю, в сущности, что ты не стала бы мне врать. Да, я тебе верю. И в тебя верю, не сомневаюсь, что если бы ты хотела обмануть, придумала бы что-то более убедительное. Да, Линка, я верю, но и не верю тоже! Пойми, я не могу в такое верить! Безоглядно поверить — не могу!

Ну да, этого он не мог. И я его вполне понимала. Может быть, я бы тоже не смогла — если безоглядно…

— Ну ладно, — дядя вздохнул. — Со своим, как его там, помиришься, да? Хотя бы постараешься? Это он про Диму. Даже странно. Дима… Он был как будто в прошлой жизни, и не факт, в моей ли.

— Я вышла замуж, дядь Гош, — пояснила я, — и у меня будет ребенок.

— А… — он растерялся и на некоторое время замолчал, — и где?.. и когда?..

Я его поняла. Ответила:

— Не знаю. Правда, не знаю. Может быть, никогда. Во всяком случае, нескоро, наверное.

— Тебе жизнь устраивать! Тем более что ребенок! — он повысил голос.

— Дядь Гош, не надо сейчас, а? — попросила я. — Сейчас я не могу думать о том, чтобы что-то устраивать. Потом.

Я сгребла в ладонь свои бусы, посмотрела на них, неожиданная мысль мелькнула.

— Дядь Гош, же меня домой отвезешь? Давай по дороге в какую-нибудь ювелирную мастерскую на минутку заскочим?

Дядя только пожал плечами, никаких уточняющих вопросов задавать не стал.

— Ну, в какую-нибудь — несерьезно, — пошутил он, косясь на мою "бижутерию". — Давай к моему бывшему пациенту заедем. А что, вялотекущая шизофрения, сейчас ремиссия, мастер от Бога. Звал обращаться, если что. Только ты, того… переоденешься, может?

— Да-да, — я вскочила, — сейчас!

Переодеваться, было не во что, разве что в больничный халат, который мне, конечно же, одолжили бы при нужде. Нет, я просто сняла верхнюю, шитую золотом юбку, а две нижние, из плотного шелка, подвязала повыше, жилет тоже — долой, и платок, и волосы расчесала и закрутила узлом. Вот, теперь никто не станет оглядываться мне вслед. Я не без удовольствия глянула в зеркало — там была я, прежняя, хорошо знакомая и уже несколько подзабытая. Та Линка Остапенко, которая не заморачивалась вопросом, можно ли выйти на улицу без платка или без ленты. Княжеское колье я убрала под рубашку — и сойдет.

К ювелиру мы приехали на квартиру. Дядин пациент оказался маленьким, сухоньким старичком с небольшой седой бородкой. Он нас ждал — дядя предупредил его по телефону, и по квартире вовсю пахло свежесваренным кофе. Так что скоро я наслаждалась кофе со сливками, а ювелир за столиком у окна скурпулезно изучал мое ожерелье, смотрел в разные окуляры, тыкал каким-то щупом.

— Несомненно, это шпинель, моя хорошая, — изрек он наконец, — но какой интересный, чудный цвет! Прекрасные, крупные камни, прекрасная работа. Золотые бусины — тоже чудная работа, очень тонкая, и ручная — несомненно. Замечательная вещь. Золотые бусины украшены мелкими бриллиантами. Вам их описать?

— Нет-нет, спасибо, — отказалась я, попутно удивившись, потому что мне самой эти бусинки не показались золотыми, они имели белесый оттенок. — А сколько оно целиком стоит, хотя бы примерно?

— Ну как сказать, — ювелир глубокомысленно закивал, — здесь, у нас, вы эту вещь быстро не продадите. А если продадите, то тысяч за девятьсот, думаю, это максимум. Хотя при хорошем раскладе цена легко поднимется до полутора миллионов. Это в рублях, моя хорошая, в рублях. Так что, не спешите с продажей.

Дядя Гоша, который уже выпил свой кофе, побледнел и сделал глотательное движение. А я чуть не уронила свою чашку. Конечно, я пришла сюда, чтобы ювелир огласил стоимость ожерелья и дядя удивился, и понял, что я говорю ему правду, иначе где бы я взяла драгоценности? Но я ожидала услышать про сто тысяч, или хотя бы про двести! Но не про полтора ведь миллиона! Да, не далее как сегодня мне сообщили, что королеве Винеты полагаются великолепные драгоценности, но, все равно — не ожидала.

Я покосилась на яркий и крупный красный камень в одном из своих колец, и ничего не стала спрашивать. В другой раз.

— Я просто хотела, чтобы ты мне поверил, — объяснила я дяде Гоше потом, уже в машине.

— Я, например, могу решить, что ты была в плену у сумасшедшего арабского шейха, — отозвался он, — подчеркиваю, у сумасшедшего. Надеюсь, ты не собираешься надевать на улицу эти бусики?

Мама. Она долго плакала, меня увидев, и при этом радовалась, отчитывала за все сразу, хотя я толком не поняла, за что в частности, и, кажется, не собиралась больше выпускать за порог. Но все утряслось. Мама практически спокойно приняла известие о будущем внуке, огорчилась из-за потери Димы, который нравился ей своей основательностью и положительностью, настороженно расспросила про Дина и сроки его появления здесь, у нас, а услышав, что перспективы туманны, по-моему, даже обрадовалась. Никакого непонятного иномирца мне в мужья она, определенно, не хотела. А насчет "не выпускать за порог" следовало понимать буквально, меня теперь, "ради душевного спокойствия тети Оли", всюду сопровождал младший двоюродный братец Женька, студент-третьекурсник и отчаянный шалопай. Предполагалось, что это ненадолго, пока оное душевное спокойствие стабилизируется, но процесс затянулся, и Женька покладисто превратился в мой "хвост". Но мы всегда ладили, так что это не превратилось в серьезное неудобство, да и не так уж строго мы к этому относились, позволяли себе множество послаблений, но с работы домой он провожал меня ежедневно, до самого декретного.

С работой тогда, после возвращения, все утряслось, меня каким-то чудом не уволили. Еще я подписала какие-то бумаги в полиции, что вот, нашлась, была в отъезде по личным обстоятельствам, и этим дело кончилось. Надо сказать, мое возвращение в нормальную жизнь курировал дядя Гоша, у которого в хороших знакомых, пациентах и их родственниках ходило полгорода — просто удивительно, скольким в наше время требуется психиатр или справка от психиатра. В общем, я спокойно доработала до декретного, и не тревожилась о будущих финансовых проблемах, поскольку, не считая ожерелья и явно небанальных камней в кольцах и серьгах, на мне в общей сложности было больше трехсот граммов золота — ну как тут с голоду помирать? Нет уж, потомок королей Винеты не будет нуждаться в самом необходимом, невзирая на то, нуждается ли в нем самом Винета.

Я не надевала больше все эти драгоценности, ничего, кроме княжеского ожерелья и Кольца Единения. Княжеское ожерелье, наверное, тоже немало стоило, но не "светило" бриллиантами, откровенно заявляя о своей сущности, и могло сойти за стильную бижутерию. Мне и в голову не пришло выяснять его рублевую стоимость — это такая реликвия, что рубли однозначно ни при чем. А Кольцо Единения смотрелось стандартной скромной "обручалкой", оттого и мама, и все прочие были уверены, что это просто мое обручальное кольцо. Зато "обручальный" браслет, заклепанный вокруг запястья, вызывал лишь неизменное любопытство и законное недоумение, но и то и другое — не слишком сильное. И в самом деле, в жизни попадаются и более странные вещи, чем заурядный браслет, который не снимается.

Однажды, когда Сережке уже шел четвертый месяц, Женька привел меня к ролевикам-реконстректорам. Я знала, конечно, что он с первого курса периодически общался с этими ребятами, но не считала, что у него серьезно. Оказывается, братец ни на шутку втянулся. Если уж быть точным, ролевики и реконструкторы — не одно и то же, но конкретно эта группа совмещала оба направления, то играла в эльфов и прочих чудиков, то вполне серьезно разыгрывала исторические события. На этот раз, я знала, предстояли "эльфячьи игры". И Женька, глядя на меня глазами кота из "Шрека", выдал: