Пособие по выживанию в сказке (СИ) - Шеина Александра - Страница 62

— Чудеса, — протянул Кожемяка.

Лёд не смог долго держаться и сдался. Оглушительный треск и мощная воздушная волна отбросила меня на спину. Земля снова дрогнула, а кожу обдало обжигающим жаром. Внезапный яркий свет заставил зажмуриться и уткнуться носом в глину, но и это не спасло от рези в глазах — даже земля горела ослепляющим сиянием.

— Кто??!! — прогрохотал низкий каркающий голос. — Кто посмел побеспокоить меня?!

От страха я начала всхлипывать, а глаза сжала с такой силой, что лоб заболел от напряжения. Царевич, в отличии от меня, не испугался, или очень тщательно это скрывал.

— Иван Царевич, — громко отозвался он, стараясь перекричать звук ревущего пламени. — Я на поклон к тебе пришел, Жар-Птица!

— И что же ты хочешь?

— Книгу, — твердо заявил Иван.

Горящее сказочное чудо немного подумало и поинтересовалась:

— Жертва?

— Готова.

Вот это они оба мастера переговоров. Кратко, сухо и по делу. Я бы даже зауважала обоих, если бы это самое «дело» не касалось напрямую меня. Мысли о возможном побеге только начали крутиться в голове, но быстро сбежали, прогоняемые адекватной оценкой ситуации. Немного подумав, я решила, что самым логичным вариантом сейчас — будет прощание с жизнью. Что ж, в отличии от того раза, когда я заблудилась в лесу, сейчас мне было, о чем вспомнить. Вот только легче от этого почему-то не становилось.

Глаз я не размыкала и вжалась в землю, на подсознании надеясь, что про меня все уже давно забыли. Как бы не так. Уж не знаю, как старик умудрился открыть глаза, но его сухая рука с легкостью нащупала ворот моей рубашки и сжала его.

— Не надо! — всхлипнула сипло, чувствуя, как меня за шкирку вздергивают на ноги. Те предательски подогнулись, и я повисла, будто нашкодивший котёнок.

— Больно не будет, — ехидно пообещал на ухо чародей и вытолкнул меня на разломанную плиту льда.

Я больно ударилась коленями и лбом и застонала. Рядом с таким же болезненным выдохом бухнулся Кожемяка.

— Руслана! — отчаянный крик Хранителя почти не было слышно из-за рева пламени.

— Прости, — всхлипнула себе под нос, — прости меня…

Стоило признать, что так страшно мне не было еще не разу в жизни. Теперь я точно знала, что вот-вот умру, и от ужаса не могла зацепиться ни за одну из мыслей, что со свистом летали в гудящей голове. Я хотела на ощупь поползти куда-то в сторону, но раздался громкий хлопок крыльев, а потом в плечи вцепились острые когти, глубоко оцарапав кожу. Я взвизгнула и почувствовала, как мое тело отрывается ото льда и поднимается в воздух. Сипло заверещал Кожемяка, а я вдруг поняла, что больше не могу бороться с обуявшим ужасом. Пробормотав себе под нос еще одно «прости», обращенное непонятно к кому, я ухнула в темноту обморока.

***

— Очнись, Руслана! Вставай, девочка, бежать надобно!

Чужие руки настойчиво теребили меня за плечо, пытаясь вырвать из липких лап темноты. Я с трудом разлепила глаза и уставилась на склоненное надо мной испуганное лицо Кожемяки. Дедуля вцепился мне в плечи костлявыми пальцами и остервенело тряс, пока не заметил, что я уже пришла в себя.

— Ох, думал, померла, — просипел с облегчением, отстраняясь и с грохотом усаживаясь на пятую точку.

Да я уже и сама, грешным делом, так подумала, но пока, вроде, живее всех живых. Правда, не уверена, что надолго.

Я со стоном поднялась, вцепившись одной рукой в голову, а второй опираясь на землю. Ладонь тут же закололо холодом, и пришлось ее отдернуть. Вместо застывшей глины под нами был промёрзшая земля, покрытая толстым ледяным слоем. Стены и потолок тоже были изо льда. Они давили на голову и до ушей доносился глухой треск. Складывалось ощущение, что мы попали внутрь огромного ледника, в котором искусственным путем пробурили длинный и абсолютно прямой коридор. Мы с Кожемякой были у тупика и коридор уходил только в одну сторону. Идти по нему сейчас казалось самой глупой и неадекватной мыслью, но других не находилось.

Я потерла рукой шею, как будто хотела почесать режущее горло снаружи, и только сейчас заметила:

— А где кандалы?

Тяжелых деревянных оков с цепями не было ни на мне, ни на богатыре. На память от них остались зудящие синяки на коже и несколько царапин.

— Не знаю, — пожал плечами Никита, — когдась я в себя пришел, уже их не было. Видать Жар-Птица постаралась.

Я сомневалась, что наш потенциальный убийца решил проявить такой акт милосердия, но этот вариант и правда был самым очевидным. Куда кстати делась эта пожароопасная пташка размером со слона?

— Пойдем, — проскрипел Кожемяка, протягивая мне руку, — нельзя ни секундочки здесь оставаться.

Выхода у нас и правда не было. Я со стоном поднялась на подгибающиеся ноги и ухватилась за поданную руку богатыря. Правда, в качестве опоры выступала я — дедуля сильно хромал и передвигался с огромным трудом.

Идти в неизвестность было страшно, но меня радовало хотя бы наличие. Я никак не могла понять откуда он взялся и почему мне не холодно. В пещере было прохладно, но не сильнее, чем летним вечером у реки, а еще сильно пахло пылью. Я даже решила удостовериться, настоящий ли лёд нас окружает. Прикоснулась к стене и тут же отдернула пальцы, почувствовав, как холод укусил кожу.

Спустя какое-то время нашего передвижения по морозной пещере одна из загадок была решена. Мы наткнулись на валяющееся на полу длинное и узкое перо ярко-желтого цвета. Оно переливалось десятками огненных оттенков, и этот свет отражался от ледяных стен и распространялся на несколько метров вперед. Опахало было похоже на тысячи крохотных светящихся бусинок, нанизанных на сверкающие ниточки. Целиком перо было длиннее, чем моя рука от кончиков пальцев до плеча.

— Ого! — выдохнула я. Глаза заболели от слепящих всполохов, но силы отвернуться не нашлось.

Кожемяка тоже рассматривал перо с удивлением. Я наклонилась, чтобы поднять его с пола, но не смогла дотронуться. Огненный блеск предупреждающе замерцал, а руку обожгло жаром.

— Куда ж ты лезешь? — всполошился Никита, отдергивая меня, — разве ж можно трогать перо-то Жар-Птицы? Сгоришь, аки спичка, дурная голова твоя! В ней волшбы видано-не видано!

Я испуганно кивнула и поспешила отойти от опасного чуда на пару шагов.

На всякий случай обойдя перо по широкой дуге, мы пошли дальше. Со временем ледяной коридор перестал быть прямым и запетлял похлеще, чем каменные катакомбы, по которым мы с Максимом и Котом выбирались из темницы. Снова вспомнились друзья. Интересно, что там наверху сейчас происходит? Отдала ли Жар-Птица Книгу в обмен на жертву? Успел ли Кот привести подмогу? Может, битва давно закончилась, Василиса спасена, а Иван арестован? Или, наоборот, Царевичу удалось узнать, что написано в Книге, и граница Леса Сказок рухнула?

Беспокойные мысли кружили, словно надоедливые комары, и не приносили никакой пользы, кроме душевного расстройства. Нервы были на пределе, а еще начинал безумно раздражать Кожемяка. Дедуля начал мучительно ныть о своей горькой доле, почему-то забывая, что моя доля от его ничем не отличается. Я сжимала зубы и не хотела грубить впечатлительному дедушке, но понимала, что долго терпеть его завывания не смогу.

Поток жалоб прервался, когда мы, наконец, подошли к концу коридора казавшегося бесконечным. Никита замер на полуслове, с открытым ртом рассматривая ледяную пещеру, в которой мы оказались, а я даже не удивилась, порадовавшись короткой минуте тишины.

Своды пещеры были низкими и будь здесь Кощей или Максим, им бы точно пришлось пригнуться к полу, чтобы не задеть длинные сосульки, что свисали со стен и потолка, макушкой. Стены разошлись в стороны и искрились светло-сиреневым сиянием. В центре пещеры находился каменного пьедестала, который почему-то не был тронут ледяной коркой. Каменная ножка расширялась кверху, что делало его похожей на трибуну для выступлений. Сверху лежал толстый книжный том размером. От Книги Сказок (не было и тени сомнения, что это именно она) исходило синее мерцающее свечение. Оно отрывисто искрилось в воздухе, словно к книге были подключены электрические провода.