Пособие по выживанию в сказке (СИ) - Шеина Александра - Страница 53

Максим, который только недавно успокоился, снова разозлился.

— Руслана, сядь сюда, я тебе сказал. И, ради Бога, закрой рот, пока я тебе его не заклеил.

Угроза прозвучала весомо, а интонация, с которой она была озвучена, однозначно намекала на то, что ничто и никто не помешает Хранителю эту самую угрозу выполнить.

Внезапно, по темнице пронесся гулкий звук, будто хлопнула, закрываясь, тяжелая стальная дверь, и оба факела у нашей камеры погасли. Помещение вокруг погрузилось в кромешную тьму, и все звуки разом обострились. Я отчетливо услышала, как где-то зазвенели цепи. Вода теперь капала как будто прямо над головой и с удвоенной силой. Стало невыносимо жутко. По спине прошлись мурашки, а к горлу поднялся колючий комок страха. В попытке успокоиться, я втянула носом пропитанный сыростью воздух и замерла. Где-то снова бухнули тяжелой дверью, а летучие мыши прошелестели прямо рядом с решеткой.

— Мамочки, — всхлипнула я, с размаху плюхаясь обратно на пятую точку. Захотелось сжаться в комок, что я, собственно, и сделала. Спиной прислонилась к каменной стене и прижала к себе коленки. Крохотное окошко размером с яблоко под потолком пропускало лишь едва заметный тонкий луч света, в котором клубилась пыль. Стало понятно, что стражники покинули темницу, заперев ворота снаружи. А это значило, что мы так и останемся здесь в этой жуткой кромешной сырой темноте совершенно одни.

— Мы умрем, — тихо просипела, сильнее прижимая к себе коленки, и снова повторила уже полюбившееся: — мамочки.

— Когда-нибудь, непременно, — раздался голос Хранителя над ухом. Я вздрогнула, но Максим, каким-то чудесным образом увидев меня в темноте, схватил за локоть, не позволив повалиться на каменный пол.

— Пойдем, сядем на настил. — его голос звучал спокойно и даже как-то… ласково что ли.

— Никуда я с тобой не пойду, — попыталась было смело заявить соседу, но голос от испуга сел окончательно.

Максим хмыкнул и дернул меня на себя, подхватывая на руки. Я, что есть мочи, вцепилась ему в шею и собралась уже было закричать, чтобы нахал поставил меня обратно на пол, но, почему-то передумала. На руках Хранителя было гораздо спокойнее, чем там на полу рядом со входом. Ну и пускай он — мой смертельный враг, потому что козни Ванечке строит. Подумаешь. Если я тут сейчас умру от ужаса, то я уже Ивану ничем не помогу. А рядом с Максимом не так страшно и даже, как будто безопасно. Я прекратила дергаться и затихла.

— Пригрелась? — насмешливо фыркнул Хранитель и осторожно сгрузил меня на настил. Сразу стало зябко и жутко, но Максим присел рядом, и я непроизвольно подвинулась ближе к нему.

Решено. Пора заключать временный мир.

Мы сидели, прикасаясь друг к другу плечами и думали каждый о своем. Вернее, это Максим о чем-то думал, рассеянно выстукивая пальцами незамысловатый мотивчик по настилу, а я испуганно прислушивалась к ужасающим звукам темницы. Странно, раньше всегда думала, что в подземельях и катакомбах царит тишина, но как же я ошибалась. Звуков тут было так много, и каждый из них был таким устрашающим, что у меня сводило зубы и мышцы. По каменным коридорам гулял ветер, но создавалось впечатление что какое-то страшное и огромное чудовище дышит, изредка порыкивая и всхрапывая. Где-то далеко кто-то гремел цепями и стонал, раздавался странный приглушенный вой и шорох. Мне было так страшно, что стало плевать, что подумает Хранитель, поэтому я просто вцепилась в его руку и прижалась щекой к плечу. Парень, почему-то язвить не начал, а как-то задумчиво вздохнул.

— Руслана, — тихо проговорил он, вырывая у меня руку и приобнимая ей за плечо, — мне тут Василиса сказала, что догадывается, почему не подействовало зелье.

По темнице пронесся очередной протяжный гул, и я вздрогнула.

— Опять ты за свое, — едва не всхлипнула, обеими руками обнимая парня за талию и предупреждая: — только попробуй подумать что-нибудь не то. Я Ваню люблю. Мне просто… Мне просто очень страшно.

— Да я вижу, — фыркнул Максим, успокаивающе поглаживая меня по спине, — прекрати так трястись. Никто тебя тут не съест.

Я бы на месте Хранителя такими оптимистичными прогнозами не бросалась, но пришлось поверить. В конце концов, выбора у меня сейчас не было. Максим тяжело вздохнул и еще сильнее задумался.

— Это зелье… — снова завел он свою излюбленную тему, а я закатила глаза, понимая, что горбатого только могила исправит. — Ты же помнишь, что русалки сказали на озере, какое должно быть условие для действия противоядия?

— Какое? — задумалась я, — а ты про то, что заколдованный в сердце любовь иметь должен, и эта любовь и должна опоить, чтобы заклятие снять?

Я не увидела, скорее почувствовала, как Хранитель кивнул.

— Ну и что? — язвительно поинтересовалась, а потом внезапно поняла, к чем клонит сосед. Отстранилась, сбросила с себя его руку и в ужасе выпалила: — Ты что, думал, что ты мне нравился? В смысле? Ты? Мне? Совсем что ли спятил?

Максим не ответил, но как-то странно хмыкнул.

— Знаешь, что? — я бы даже на ноги от возмущения вскочила, не будь мне так страшно, — оставь свои мыслишки при себе, понятно? Ваню я люблю, и точка. А ты мне даже никогда не нравился!

Соврала, конечно. Как ни стыдно было сейчас признаваться, но пока ходили мы по Лесу, нравился мне Максим, да еще как сильно. А теперь вот совестно за эти чувства перед Ванечкой, но говорить вслух мне об этом не обязательно, верно?

— И тем более, — сложила я на груди руки, — ты же и влил в меня это свое зелье. И что-то не подействовало! А знаешь почему? Потому что Ваню я люблю всем сердцем и по-настоящему. Нет тут никакого колдовства.

— Да нет, — задумчиво протянул Хранитель, — не поэтому…

— А почему, по-твоему?

— Потому что действие зелья поцелуем скреплять надобно — раздался сбоку от нас скрипучий голос. — Сказок что ли молодежь нынче не читает?

Мы одновременно подскочили, и Максим оттолкнул меня рукой к стене, озираясь. Откуда-то слева раздался грохот цепей и этот же голос виновато добавил:

— Напугал? Простите, грешного. Не хотел в разговор ваш встревать.

— Ты кто? — грозно поинтересовался Хранитель.

— Я-то? Я Никитка. Кожемяка. Узник Иванов.

Раздался печальный вздох, а я попыталась судорожно вспомнить, в какой сказке слышала это имя. На ум почему-то приходил какой-то былинный богатырь, но судя по голосу, это был сухонький старик, а не мощный мужчина. Хотя, может я и ошибаюсь. В конце концов даже силуэта его не вижу.

— А ты где? — испуганно поинтересовалась я.

— Так туточки сижу, — отозвался тот, — в соседней клетушке.

— И давно ты там сидишь? — Максим немного успокоился и присел обратно на настил, утянув меня за собой.

— Да почитай уже три года, — просипел Кожемяка, — как Ивану на пути попался, схватил он меня, в жертвы свои выбирая, так и поселился здесь.

Я испуганно сглотнула. Боже, три года. Да я через месяц бы здесь уже либо кони двинула, либо с ума сошла. А этот вроде нормально разговаривает, адекватно. По голосу будто даже улыбается.

— Что за жертвы? — нахмурился Максим.

— А я тебе отвечу. Да ты только сперва подругу то свою расколдуй. Негоже знать ей что-то, пока под чарами Ивановыми мается. Таких дел дурында натворить может.

Я тут же обиделась на дурынду, а Максим совсем наоборот с Никитой согласился.

— Друг от друга уже идиотизмом заразились, — огрызнулась на них я, на всякий случай двигаясь от Хранителя подальше, — сколько раз вам говорить! Истинно я Ивана люблю! По-настоящему.

— Так вот мы и проверим, — просипел Кожемяка, — что же ты девка, коли так в любви своей уверена, так и докажи.

Хранитель хмыкнул, а я протянула руку и больно ущипнула вредину за локоть.

— Что смеешься?

— Смешная ты, вот и смеюсь, — болезненно зашипев, отозвался тот, — а, правда, Руслана? Чтобы тебе не доказать мне, что так ты сильно Ивана любишь?

— А с чего это мне что-то тебе доказывать?

— Чтобы я от тебя отстал.

Я задумалась.