Пособие по выживанию в сказке (СИ) - Шеина Александра - Страница 49

Я грозно нависла над Кикимором. Даже ударить дедулю по сморщенному затылку захотелось. Как подумаю, что он Ивану чуть весь план не сорвал, расстроил любимого до злости, так и хочется в темницы спустить. Василиса же говорила, что они здесь есть.

— Чего шумите? — с другой стороны холла, мягко ступая по паркету, показался Волк. Тот самый — большой серый и с жёлтыми глазами.

— А ты чего тут бродишь?! — рявкнула на зверя. Тот удивленно фыркнул и повернул свою лохматую голову на бок.

— Зар-р-р-рываешься, Хр-р-ранительница, — прорычал он.

Я презрительно цокнула и смело направилась к волчаре. Подошла и с размаху щелкнула зверя по мокрому носу. Тот удивленно застыл, а позади запричитала Василиса.

— Станешь мне перечить — обрею, — «ласково» пообещала я.

— Руся! — охнула Вася, а я только отмахнулась от девушки и бросилась дальше по коридору в попытке все-таки найти суженого.

Царевича нигде не находилось, и я до вечера пробегала по всему замку, навернув такой километраж что самые заядлые приверженцы фитнеса от зависти бросили бы свое занятие раз и навсегда. К закату ноги гудели, а голова раскалывалась. Еще и Вася продолжала давить на мозги своими причитаниями по поводу любовного зелья. Ну какое любовное зелье, что за чушь? Я же прекрасно осознаю себя и свои чувства, которые были такими сильными, что никакой магией их невозможно было бы подделать.

В общем, обратно в комнату я завалилась в отвратительном настроении. Василиса, что час назад, наконец, отстала от меня, и сейчас терпеливо ожидала в комнате, проводила меня грустным взглядом. Я с размаху плюхнулась на кровать, утыкаясь носом в подушку.

— Руся… — начала было девушка, но я подняла руку, и ей пришлось осечься.

— Он меня не любит, — хныкнула я в подушку. — Он тебя любит.

Царевна заохала, а я вдруг испытала самое простое женское желание — поистерить. И плевать, что противница сидит тут рядом и пытается мне рассказывать какие-то небылицы про затуманенный мозг и колдовство. Какая вообще разница, когда у меня под боком моя судьба живет, но бегает от меня, как от прокаженной.

— Он меня не лю-ю-ю-юбит, — выла я в подушку. Вася уже пересела ко мне на кровать и рассеянно гладила по волосам.

— И ты его не любишь, — предприняла она еще одну провальную попытку убедить меня в неискренности собственных чувств.

— Не правда, — всхлипнула я, — я люблю. И все готова ему отдать.

А он не ценит, поганец такой. Я уж, как только на поляне тогда поняла, какую глупость сотворила, что от судьбы своей едва не убежала. Весь вчерашний день хвостиком за Царевичем ходила, в глаза ему преданно заглядывала. А он, холодный, будто скала, все нос воротил, а сегодня вообще даже на глаза не появился. Прятался.

Долго плакать времени не было. Завтра меня ждали грандиозные планы по охмурению хозяина замка и встать я планировала как можно раньше. Оттолкнула от себя Василису и прямо в одежде завалилась спать, не пожелав девушке даже спокойной ночи.

Проснулась, как и собиралась, с первыми лучами солнца. Пока царевна сонно бормотала что-то во сне, я с головой зарылась в комод. Иван Василисе столько нарядов предоставил, неужто она жалким платьем с бывшей подругой не поделится? Я выбрала один из самых открытых сарафанов и поспешила напялить на себя. Фигура у Васи была куда грациознее и пышнее, чем у меня, поэтому сейчас я с тоской смотрела на себя в зеркало, понимая, что в груди сарафан безбожно провис.

— Вот ведь, — фыркнула, пытаясь исправить это дело тонкими поясами.

— Руся, ты чего делаешь? — сонно поинтересовалась Василиса. Девушка привстала на кровати и удивленно смотрела на меня.

— А что не видно? — огрызнулась я в ответ. Дизайнер из меня получился отвратительный, и сарафан висел как плащ на одноногой вешалке. — Вот же черт.

Я с тоской покосилась на брошенные на пол брюки и рубашку, в которых путешествовала все это время, сменяя на свою одежду, и вздохнула, стягивая Василисин наряд. Идею со сногсшибательным макияжем тоже пришлось отложить. Одного только взгляда на странные приспособления для нанесения местной косметики хватало, чтобы забыть об этой идее. Ну вот и что мне делать?

Ну, хоть волосы расчесать можно. Хотя и они, как назло, после стольких дней в лесу и отсутствия нормального шампуня, распушились и были похожи на стог сена. Эх-х-х-х, сейчас бы масочку какую-нибудь сделать или хотя бы лаком для укладки воспользоваться.

Я разочарованно вздохнула и поспешила стянуть волосы в хвост. О цивилизованных уходовых средствах можно было только мечтать, но даже целую коробку косметики я бы ни за что не обменяла на возможность прямо сейчас увидеть своего суженого.

— Бывай, — бросила изумленной Василисе, выскакивая за дверь. Не может же Иван и правда так долго от меня прятаться?

Сегодня удача решила мне улыбнуться. Иван обнаружился в столовой и поглощал свой завтрак.

— Опять ты, — закатил свои сумасшедше красивые глаза Царевич, — почему Кикимор вас не запер? Я же просил его.

— Потому что он знает, что я ни за что не сбегу! — радостно оповестила я Ивана, бегом оказываясь рядом и присаживаясь на соседний стул. Руками вцепилась Царевичу в свободное предплечье, а тот почему-то застонал.

— Да лучше бы ты сбежала, — произнес он себе под нос.

— Куда же я без тебя? — тяжело вздохнула я, подпирая рукой подбородок. Губы сами по себе расплылись в блаженной улыбке, когда я начала рассматривать каждую черточку на лице Ивана. Тот будто бы не замечал меня и спокойно ел, уткнувшись в книгу.

— Так вот она какая, любовь, — блаженно протянула я, во все глаза рассматривая радужную ауру вокруг головы любимого. Честное слово, кто бы сказал, не поверила, а тут сама вижу.

Иван закашлялся, подавившись кашей. Посмотрел на меня, закатил глаза и рявкнул:

— Кикимор!

Я дернулась от испуга, а Иван поспешил вырвать из моей стальной хватки свой локоть. Но я, естественно, так просто сдаваться не собиралась, поэтому в конечность Царевича вцепилась мертвой хваткой.

— Пусти, — шипел он, пытаясь выдрать из моих рук свою, — пусти тебе говорят!

Ага, сейчас, бегу и падаю. Я подумала немного и разжала все-таки руки. Иван, не ожидающий ослабления хватки, отшатнулся назад, а я, довольная хитрым маневром, с разбегу прыгнула ему на шею. Эх, Ванечка, силы бы тебе в ногах поднабрать — цены не будет. Что же ты свою суженную даже на руках удержать не можешь?

С оглушающим грохотом мы с Иваном повалились на землю. По пути Царевич захватил с собой стул и дернул скатерть, из-за чего вся посуда со звоном приземлилась рядом. Кикимор, вбежавший в кухню на зов хозяина застал нас в весьма провокационной позе. Иван лежал подо мной и обеими руками держался за ушибленную голову, а я обхватила его руками за шею и крепко прижалась щекой к широкой груди. Сердце пело, и хотелось сообщить всему миру о переполняющем меня счастье.

Весь мир, к сожалению, услышать меня не мог, а вот застывший Кикимор на роль благодарного зрителя вполне годился. Вон как стоит зыркает глазищами своими удивлёнными.

— Мы скоро поженимся! — радостно оповестила я дедулю, еще сильнее прижимаясь к Ивану.

— Чего? — взревел подо мной Царевич, от шока забывая про головную боль. Руки от макушки отодрал и вцепился мне в плечи, — слезь с меня сейчас же!

— Не-а, — мурлыкнула я, — не отпущу.

На всякий случай сильнее сжала ноги на его талии, помещая будущего мужа в стальной захват. Иван захрипел.

— Сними ее с меня! — заорал он встрепенувшемуся Кикимору, — сними сейчас же!

Тот опомнился и бросился к нам. На крики уже начали стягиваться слуги, но они Хозяину на помощь не спешили, толпясь вокруг и откровенно потешаясь над спектаклем. А я что? Чем больше свидетелей, тем лучше!

— Мы скоро женимся! — снова воскликнула счастливая я, чувствуя, как острые пальцы деревянного дедули впиваются мне в плечи в попытке оттащить от хозяина замка. — И у нас будут дети!

— Ох, свят-свят, — перекрестился Кикимор, на миг отрываясь от своего занятия.