Пособие по выживанию в сказке (СИ) - Шеина Александра - Страница 44

— И что? — недоверчиво переспросила я, — ты совсем ничего не знаешь о его планах?

Василиса невесело хмыкнула и покачала головой:

— Знаю, Русланка, ох знаю. Не ведаю, рассказывали ли тебе про Книгу Сказок, на которой наш мир держится?

Я кивнула и задумчиво добавила:

— Яга говорила, что по легенде её Жар-Птица охраняет.

— Вот-вот, — подтвердила Вася со вздохом, — А Жар-Птица только Хранителей трогать не может. В Книге двенадцать глав, каждому Хранителю позволено прочитать одну и свою часть Знания Великого получить. Хочет Иван всех Хранителей вместе собрать, чтобы каждый своё узнал, а потом ему поведал. Ежели кто-то всю Книгу знать будет, такая сила да мощь у него появится, что и купол волшебный рухнет от чар его, будто стекляшка.

— И что будет тогда? — тихо спросила, чувствуя, как от страха пробивает на дрожь.

— Конец настанет, Руслана. Выберется Иван с войском своим прямиком в ваш мир. Разгромит все, вы и опомниться не успеете. Он же еще и перья Жар-Птицы украсть хочет. А это самая настоящая живая магия, с которой он всесилен будет.

Звучало и без того устрашающе, а тут еще лице Василисы застыла маска замогильного ужаса, будто бы все, о чем она рассказывает, уже произошло и с минуты на минуту на наши головы должен был обрушиться конец света. Что ж, ты хотела, Лесницкая, чтобы все понятнее стало? Теперь стало. Вот только что делать то с этим? Ни Кощей, ни Макс не знают о планах Ивана, а мы с Васей, хоть и знаем, но не можем им об этом рассказать.

Еду нам все-таки принесли. Через полчаса после ухода Ивана в комнату завалился Кикимор с двумя подносами. Как это хрупкий дядька удерживал их на кривых тонких ручках, понятия не имею. Он каким-то чудесным образом балансировал на деревянных ногах и умудрялся идти ровно, не расплескивая даже воду в хрустальных стаканах.

Первое о чём я подумала, когда деревянный охранник зашел в комнату — сбежать. Казалось, сшибить щупленького сказочного героя было делом плевым, особенно учитывая, что мы с Васей уже от него удрали однажды. Однако стоило мне выглянуть в распахнутую дверь и встретиться глазами с, как минимум, дюжиной оскалившихся волков — желание бунтовать пропало. Лучше я съем принесенный нам ужин, чем стану им сама.

Кикимор с презрением следил за моими действиями, ожидая, когда я отойду от двери. Я едва сдержалась, чтобы не показать ему в ответ язык и со вздохом вернулась к сидящей на кровати Василисе. Девушка гордо задрала голову и на предложенный ужин, от которого тянуло умопомрачительным ароматом свежеприготовленного мяса и выпечки, даже не взглянула. А вот я кинула всего один взгляд на подносы и уже не смогла его отвести. Чувствовала себя собакой Павловой под лампочкой — голодная слюна сочилась точь-в-точь, как у бедной подопытной известного биолога.

— Кушать подано, — дедуле на выражение наших лиц было плевать. Он водрузил подносы на прикроватный столик и направился обратно к двери. Я терпеливо сжала кулаки и постаралась сглатывать не слишком громко, ожидая пока Кикимор соизволит, наконец, покинуть комнату. Тот же вальяжно (специально что ли издевается) вышел в коридор и вытащил откуда-то (догадываюсь, что из пасти одного из волков) смятое одеяло. Бросил его в угол комнаты и усмехнулся.

— Ты, — тычок кривым пальцем в меня, — спишь здесь, — деревянный перст указал на спальную принадлежность, больше напоминающую половую тряпку.

Я подавилась воздухом и закашлялась. Василиса постучала меня по спине, но от гнева переборщила и вложила в этот жест доброй воли всю свою силу. Теперь помимо удушения надо мной нависла угроза перелома позвоночника.

— Вася, хватит, — прохрипела я, плавно соскальзывая на пол, лишь бы увернуться от сильных рук девушки.

— Ой, прости, — спохватилась та, поспешно отодвигаясь на другую сторону кровати. — Тебе не больно?

Я, все еще кашляя, поднялась с пола и показала девушке большой палец. Та удовлетворенно кивнула и всю свою ярость направила на застывшего у двери Кикимора. Дедуля наблюдал за нами с нескрываемой усмешкой, но под грозным взором Василисы заметно струхнул. Видать, девушка знатно его достала за все эти дни. С её боевым характером, удивляюсь, как он не рассыпался до сих пор, пень трухлявый. Хотя, если подумать, листиков на нём стало куда меньше, чем при нашей первой встрече в лесу. А те, что были, пожелтели и пожухли. От стресса, наверное.

— Ты что еще выдумал, окаянный! Руслана тебе собака на полу спать? — Вася решила не мелочиться и самого начала своей тирады взять высокие ноты. Я от ее визга перестала кашлять, а Кикимор пошатнулся.

— Дык, хозяин приказал, — проблеял он, начиная пятиться к двери.

— Передай своему хозяину, что, если он не хочет, чтобы я разгромила его замок, пусть даст Руслане все самое лучшее, как мне! Почивальню удобную, еду вкусную! Баню!

Ага, осталось только в печку самой запрыгнуть. Не Василиса Прекрасная, а Баба-Яга, какая-то ей богу. А вообще, молодец она, конечно, не теряется. Вроде в плену, а условия свои гнёт, будь здоров. Мне от разыгрывающегося спектакля стало смешно, а Кикимору страшно.

— Дык, как же ж я ему передам-то, — затрясся он, — спит Иван. Велел до утра не беспокоить.

— А мне все равно! — не женственно гаркнула Василиса. Какой-то волк в коридоре перетрусил и тихонько заскулил. — Хоть под окном ему вой! Но чтобы у Русланы кровать была!

Я собиралась сначала убедить девушку, что ее огромной кровати нам с лихвой хватило бы, даже если бы я весила килограммов на сто больше, но не стала, вовремя соображая, что она просто из вредности пыталась довести дедушку до белого каления.

8.3

Короче говоря, гневающаяся пленная царевна в планы жителей замка не входила. Кровать мне и правда соорудили. Василиса сперва долго ругалась, что она меньше её, но тут уже я остановила девушку. Приключений на сегодня было достаточно — сил почти не оставалось, а я планировала обсудить с Кощеевой женой еще кое-что важное. План созревал постепенно, но к тому времени, как слуги установили еще одну кровать в комнате и застелили ее чистыми простынями, был почти готов, но все же требовал некоторых доработок. Осуществить их было желательно до ночи, поэтому я шепнула на ухо Василисе, чтобы она успокаивалась и выгоняла уже бедных слуг спать.

— Что такое? — кинулась она ко мне, когда вытолкала всех лишних за дверь, на прощание дав обещание, что завтра они обязательно «встретятся».

— Бежать надо, — уверенно кивнула я.

Вася удивленно вскинула брови, а я с размаху приземлилась на мягкую новую кроватку и в ту же секунду усомнилась в силе своего намерения. После долгих дней в лесу, ночевок на земле, эта постель показалась верхом блаженства. Василиса что-то спросила у меня, но я не услышала. Со стоном растянулась на мягком матрасе, укуталась чистыми простынями и блаженно закрыла глаза.

— Я передумала, — пробормотала, чувствуя расслабленную негу в каждой клеточке тела. — К черту побег, остаемся жить здесь.

Ох, а там же за дверью еще и ванна самая настоящая. Горячая вода…

— Руслана! — гневный окрик Василисы вырвал из полузабытья. Девушка нависла надо мной, уперев руки в бока и сведя на переносице брови. Я открыла глаза и тяжело вздохнула.

— Да шучу я, — пробормотала себе под нос. Вася недоверчиво на меня покосилась, но спорить не стала. Вместо этого примостилась на кровать напротив, сложила на груди руки и выжидательно нахмурилась.

***

— Руслана, я волнуюсь.

Василиса крутилась у зеркала и нервно теребила безупречную косу. Шикарный сарафан, расшитый драгоценными камнями по рукавам, воротнику и подолу сидел на девушке идеально. Неплотный корсет выгодно подчеркивал фигуру, а голубой цвет удивительно шел её васильковым глазам.

— Красавица, — я подняла вверх большой палец и улыбнулась. Вася смутилась и принялась наносить на ресницы угольную смесь.

Пока девушка наводила марафет я лазила по шкафам в надежде найти хоть что-нибудь, что могло бы нам помочь. В карманы брюк отправились несколько платков, неосмотрительная оставленная Кикимором вилка и клубок с нитками (черт его знает, как он вообще оказался у Васи под подушкой). Не густо. Полагаться придется только на собственный ноги и мозги.