Пособие по выживанию в сказке (СИ) - Шеина Александра - Страница 35

7.1

За толстыми стенами шатра в очередной раз вспыхнул яркий свет и озарил все внутри до мельчайших деталей. Через пару секунд, когда всполох исчез, уши заложило от громкого раската грома, а тяжелые капли дождя с удвоенной силой застучали по тяжелой ткани. Я нервно поежилась и, укутавшись в теплое меховое одеяло, поднялась на лежанке, устало взъерошивая волосы. Сон приходить никак не желал, а разбушевавшаяся гроза только ухудшала дурное предчувствие и усиливала атаку мрачных мыслей. Колобок рядом испуганно вздрогнул от нового громового переката и тоже распахнул глаза, придвигаясь ближе ко мне.

— Боишься? — с вялой полуулыбкой спросила, ласково поглаживая хлебушек по макушке.

— Я ничего не боюсь! — гордо отозвался Колобок, но отодвигаться не стал.

Непогода с каждым мгновением все сильнее входила в раж. Ливень хлестал сплошной стеной, а всполохи молний почти не тухли, сменяя друг друга каждую секунду под новые раскаты грома. Сильный ветер завывал и заставлял лес грозно шуметь и пугать даже меня, хотя грозы я никогда не боялась. Полумрак внутри шатра, разгоняемый только слабым огоньком свечи и частыми вспышками молний, сильно давил на нервную систему. Из головы по-прежнему не выходил отправившийся на разведку отряд. К вечеру после их ухода, когда на чистом солнечном небе, неожиданно, начали появляться серые облака, постепенно превращающиеся в клубящиеся черные тучи, на сердце стало еще беспокойней. Я с трудом выпрашивала у оставшихся в лагере себе хоть какую-нибудь работу, дабы отвлечься от мрачных мыслей. В итоге остаток дня провела, помогая Стёпке, а ближе к ночи, вместе со всеми металась по роще, утаскивая в шатры лежавшие на улице вещи и спасая их от начинающегося дождя.

Я передернула плечами от очередного громкого раската, и прикрыла глаза, снова поваливаясь на одеяла и уговаривая себя хоть немного уснуть. Рука автоматически поглаживала горячего дрожащего Колобка.

— Руслана, — прошептал тот испуганным голосом, спустя минут десять молчания.

— Что?

— Ты слышишь?

Я открыла глаза и непонимающе приподняла брови. Прислушалась, но кроме завываний ветра в чаще и шума ливня ничего не услышала. Даже гром гремел уже чуть реже.

— Что именно? — спросила, поворачиваясь в сторону хлебушка и с трудом разглядывая очертания его силуэта в отблесках горящей свечи.

Тот не успел мне ответить, как уже привычный шум непогоды, неожиданно, нарушил новый звук. Я испуганно подскочила на лежанке, чувствуя, как от кончиков пальцев до макушки проходит электрический разряд страха. Руки задрожали и теперь уже я прижимала к себе такого же испуганно Колобка, пытаясь успокоиться.

Может, показалось?

Надежда на слуховые галлюцинации оказалась напрасной. Под очередную вспышку молнии раздался громкий протяжный вой, болезненно впившийся в разум. Мы с Колобком задрожали еще сильнее.

— Это что, волки? — осевшим голосом прошептала я.

Вой повторился. К нему присоединился еще один. Потом снова. И снова. Казалось, что целая стая бродит совсем рядом с нашим лагерем.

— Не к добру это. — прошептал Колобок. — Ох, Руслана, не к добру…

Я судорожно сглотнула. Вот теперь стало по-настоящему страшно. За все те дни, что мы бродили в лесу, диких животных не встречали ни разу. Помнится, Максим говорил, что в Сказочном Лесу хоть и живут неразумные звери, но они редко выходят к людям, особенно, крупные, поэтому я даже не задумывалась над тем, что они могут причинить нам вред. Ну и, учитывая, что рядом всегда были Хранитель и Кощей, которым я безоговорочно доверяла, я до этого всегда чувствовала себя под защитой. Вот только доносившийся с улицы вой был слишком не похож на дружелюбное приветствие. Да еще и Колобок с этим своим «не к добру»…

Мы с хлебушком несколько минут сидели в испуганном молчании, прислушиваясь к будоражащим звукам снаружи, когда с улицы, неожиданно, подул сильный поток ветра. Тканевая тяжелая дверь в шатер чуть взметнулась вверх, пропуская внутрь ледяной сквозняк. Единственный предмет освещения внутри — толстая свеча в чашке, мгновенно потухла, оставляя замерших нас в кромешной темноте.

— Руслана, — истерически пробормотал Колобок, и я почувствовала, как его тельце заходило ходуном под моей рукой. — Мы умрем.

Я судорожно сглотнула и согласно кивнула. Совершенно не исключено, и очень даже вероятно.

Очередной вой раздался прямо около той самой стены, где находилась наша лежанка. Казалось, зверь с той стороны подошел почти вплотную к шатру. Колобок взвизгнул, а я мысленно начала вспоминать все известные мне молитвы, отползая ближе к центру палатки.

— Руслана! — сипло выдохнул хлебушек, расширенными от ужаса глазами смотря в сторону входа.

Я замерла и медленно проследила за его взглядом, впервые в жизни понимая, что значит выражение «кровь застыла в жилах». С той стороны в тканевую дверь кто-то скребся, а я судорожно пыталась вспомнить, почему не догадалась попросить оружия у кого-нибудь из дружины. Какой-нибудь захудалый кинжал мне совсем бы сейчас не помешал. И нет, я не говорю, что способна была бы отразить атаки врагов, но, по крайней мере не сидела бы сейчас застыв в одной позе ужаса и со смирением ожидая страшной участи.

Наше с Колобком напряжение достигло своего апогея ровно в тот момент, когда тяжелая ткань все-таки поддалась пытающемуся пробраться внутрь гостю. Мы заорали одновременно. Взяв одну и ту же высокую ноту. Хотя ладно, вру, до завизжавшего на немыслимой октаве хлебушка мне было далеко, хотя я старалась. Паника накрыла своим колючим крылом, а трусливый разум посоветовал прощаться с жизнью. Почему-то вспомнился Максим, и сразу появилась мысль о том, что я просто дура, и надо было уже давно сказать парню, что он мне нравится. Хотя, шанс еще был. Вот сейчас загрызут нас волки и нужно успеть на последнем дыхании написать кровью любовное послание Хранителю. Пусть вернется, найдет мое бездыханное тело рядом с пронзительным признанием и мучается совестью, что оставил меня одну, до конца своих дней.

Из-за крика воздуха в легких становилось меньше и начинала кружиться голова. Я лишь на пару мгновений перевела дух, собираясь начинать кричать с новой силой, как, неожиданно, поняла, что помимо наших с Колобком голосов, где-то в той же тональности верещал еще один.

Я удивленно моргнула, переставая, наконец, сотрясать воздух визгами и ткнула по-прежнему захлёбывающегося криком хлебушка в бок. Тот тоже замолчал, как и третий голос.

— Что у вас тут?!

Мы вздрогнули, когда дверь шатра в очередной раз отогнулась и внутрь заглянули двое удивленных дружинников с большой свечой в руках, что была защищена от дождя стеклянным подсвечником с крышкой. Они ошарашено переводили взгляды со встрепанных и смертельно-бледных нас с Колобком на застывшего у входа Стёпки. Мальчонка тоже был сильно испуган и неуютно жался к стене, дрожащими руками укутываясь в промокшее под дождем одеяло.

— Что случилось? — снова повторил один из мужчин. — Чего разорались?

— Горло прочистить решили! — рявкнул Колобок, у которого нервно дергались оба песочных глаза. — Какого лешего вы только сейчас приперлись?! А если бы это волки были?! Али еще какие враги?!

Я все еще пыталась отойти от испуга и тяжело дышала, даже не удивляясь невежливому тону хлебушка. Мужчины что-то невнятно буркнули в оправдание своей нерасторопности и, оставив нам одну из ламп, исчезли на улице, а мы дружно уставились на замявшегося Степана.

— Я чуть не раскрошился от страха! — ругался Колобок. — Ты чего так пугаешь?!

— Простите, — пискнул поваренок. — Я не хотел. Просто грозы всегда боюсь, а мальчишки все спят. Засмеют меня, ежели признаюсь. Страшно, жуть… А еще волки эти…

Я не стала уточнять, как у рыжика вообще хватило смелости выбраться наружу и, переведя дыхание, похлопала по одеялу рядом с собой под недовольным взглядом Колобка.

— Иди сюда, Стёп, — улыбнулась, надеясь, что губы не дрожат от пережитого шока. — У нас места много.