Пособие по выживанию в сказке (СИ) - Шеина Александра - Страница 26

Он протянул мне длинный продолговатый ключ и пояснил:

— Мы комнаты сняли на ночь. Сейчас отправляться в путь — чистое самоубийство. Это от ваш…

Я не дослушала, выхватывая ключ из рук немного опешившего мужчины и бегом устремляясь наверх по лестнице.

Максиму удалось смутить меня! До жути смутить. Вернее, не совсем так. Скорее меня очень смущали собственные чувства, которые чересчур активно стали проявлять себя в обществе ехидного Хранителя.

Вот только влюбиться тебе, Лесницкая, сейчас не хватало! Честное слово, это последнее чего я хотела! После прошлых отношений, которые закончились весьма и весьма плачевно, новые заводить не хотелось в ближайшие лет десять, а то и больше. Прошлая «любовь» по имени Алексей Китов оставила о себе лишь больные воспоминания. В этого парня я по уши влюбилась еще на первом курсе. Он, в общем-то, тихую провинциалку особенно не замечал до того момента, как кто-то спустя год не поведал ему о моем существовании и о светлых чувствах с моей стороны. Кто оказался предателем, я не узнала, но была ему благодарна, потому что дело двинулось с мертвой точки. Алексей соизволил кинуть на меня пару взглядов и даже первый пригласил на свидание. Закрутилось все со страшной силой. Я полностью ушла в отношения и даже немного скатилась по обычно идеальной учебе. Влюблена была невероятно. Смотрела на парня сквозь розовые очки, игнорируя откровенно сволочную натуру.

Съехались уже на четвертом курсе, и я вот-вот планировала представить его родителям, однако, где-то через год после окончания института, когда я уже работала, а Алексей сидел дома фактически на моей шее, случился поворотный момент. Я, словно в идиотском фильме, пораньше вернулась с конторы, и, дабы порадовать любимого, накупила в магазине кучу продуктов. Шла и мечтала о том, как приготовлю ужин, поставлю свечи, музыку, как окунусь в романтику. Вот только парень в этот момент активно кунался в эту самую «романтику» с тощей незнакомой блондинкой, прямо на нашей кровати. В первый момент я даже не поняла, что происходит, а потом на голову голому и крайне удивленному появлением своей девушки Китову, вылился апельсиновый сок, а об лоб разбилась парочка свежих яиц. Алексей пытался что-то кричать про то, что он все объяснит, но я, на удивление, хладнокровно выставила его вон из квартиры в чем мать родила. Девице искренне посочувствовала, но одеться тоже не позволила, скидывая все их вещи с балкона. Вот радости соседям то было, когда из подъезда неожиданно появились двое неодетых молодых людей, ловящих собственные вещи, что парили по воздуху с восьмого этажа.

Когда на съемной квартире ни осталось ни единого упоминания о парне, я, наконец, села и разревелась. Громко и безудержно, круша и ломая все вокруг. В срочном порядке приехала Светка, притащившая с собой три бутылки шампанского и огромное ведро с мороженым. Поедая холодное лакомство и запивая все это некрепким алкоголем, мы дружно решили, что все мужики — козлы, и не один не достоин наших слез. Однако плакать я не перестала и находилась в депрессии еще как минимум полгода. Помню, как игнорировала звонки братьев, которые, в моем тогдашнем понимании, были такими же представителями животного мира, как и весь мужской пол.

Родственников, которые насторожились подобным поведением, провести не удалось. Двое старших двоюродных братьев — Денис и Костя, примчались в Москву на самолете, обнаружили свою нерадивую сестричку в состоянии затяжного горя, быстренько выяснили причину ее поведения и пошли бить лица (читай, морды).

Алексей явился в этот же вечер с охапкой моих любимых раньше лилий и яркими фингалами под обоими глазами, и судорожно просил у меня прощения. Я цветы забрала и с особым удовольствием ему обратно бросила, навсегда переставая обожать эти цветы. Братья, притащившие изменщика ко мне и наблюдающие за всем этим, быстро поняли, что концерт закончен и пнули Алексея с лестницы, запретив появляться в зоне моей видимости.

В общем, крайне неприятная и обидная история завершилась для меня горьким разочарованием в отношениях и твердой уверенностью, что жизнь я свою закончу в окружении кучи романтических книг и пушистых кошек. Вот только чертов Хранитель сейчас рушил все мои планы, нагло вторгаясь в мысли и сердце и совершенно игнорируя любые попытки умоляющего остановиться разума.

6.1

С того момента, как мы покинули «Русалочьи Слезы» прошло две недели.

Четырнадцать долгих дней беспрерывного пути по Лесу, за которые я десять тысяч раз успела проклясть себя за то, что вообще ввязалась во всю эту передрягу. Когда обещанная «пара деньков» пути до лагеря Ильи Муромца превратилась в неделю, а потом и вторую, мое внутреннее спокойствие серьезно пошатнулось. Понятия не имею, где я нашла силы, чтобы сдерживаться и не усугублять и без того уже отвратительное настроение в нашем отряде.

Хотелось нормально поспать в мягкой кроватке под теплым одеялом и на чистых простынях. Хотелось по-человечески искупаться в горячей воде и понежиться в ванной с пушистой ароматной пеной. Хотелось просто поесть пусть не полезной, но привычной магазинной еды. Хотелось, черт возьми, растянуться на диване перед телевизором и весь день проплевать в потолок, лишь бы больше не чувствовать сходящих с ума от напряжения мышц. Всего этого хотелось до смерти, но я упрямо сцепляла зубы, сжимала кулаки и молчала, осознавая, что мои капризы не имеют никакого смысла. Никто меня за шкирку с собой не тащил, так что жаловаться я не имела права, тем более прекрасно понимала, что плохо тут не только мне одной.

Кощей хмурился все больше, постоянно повторяя, что время идет, и мы уже не можем знать точно, что случилось с Василисой. Яга с Котом из Русалочьих Слез отправились сразу домой, а волшебной тарелочкой с яблочком могла пользоваться лишь она. Вот Бессмертный и злился теперь на весь белый свет, вымещая гнев на встречающихся по дороге кустах. Местная фауна значительно поредела после встречи с его мечом, но мужчина хотя бы немного успокаивался.

Ситуация настолько давила и угнетала, что общее настроение с каждым днем скатывалось все дальше за отметку «минус». Максим вообще чувствовал какую-то беду своим Хранительским чутьем и нервничал, правда, стараясь не показывать этого открыто. Один только Колобок преспокойно себе катился, уверенно утверждая, что зря мы так себя изводим, и вообще нервные клетки не имеют свойства восстанавливаться. Только после грозного взгляда соседа и рыка со стороны Бессмертного говорящая выпечка решила, что лучше будет просто помолчать. Безопаснее для собственной ароматной шкурки. Мы с Максимом старательно и незаметно пытались поддерживать Кощея и отвлекать его нейтральными разговорами. Немного удавалось, но чем дальше мы бесполезно блуждали по чаще, тем яснее становилось, что скоро нашего терпения тоже перестанет хватать, и успокаивать придется нас.

Садящееся солнце уже касалось верхушек деревьев, когда мы, смертельно уставшие и вяло перебрасывающиеся короткими фразами, вывалились из плотных зарослей на поляну. Я встрепенулась, сначала было подумав, что это место идеально подойдет для сегодняшнего ночлега, однако необычная форма местности и чему-то обрадовавшиеся спутники навели на мысль, что все тут не так просто.

Поляна была абсолютно круглой. Казалось, будто кто-то поставил на этом месте идеально ровный купол, сажая вокруг него деревья, а внутри оставляя пустым. Лишь небольшой серый валун точно по середине портил ощущение. Я удивленно оглянулась, но так до конца и не поняла, природа ли так постаралась, или какой-то перфекционист вырубил все деревья по ровной траектории. В общем-то, это было не так важно, как странные действия Максима, который, устало ухмыльнувшись своим мыслям, молча сбросил с плеч походный мешок и направился к валуну. Опустился на колени и принялся что-то чертить на поросшем мхом камне.

— Что это? — шепотом поинтересовалась у Кощея, пока Хранитель продолжал совершать странные манипуляции.

— Мы пришли. — облегченно выдохнул тот. Он тоже сбросил с себя вещи и грузно уселся на мягкую траву. — Максим посылает Илье послание. Пользуется своей магией, чтобы доказать, что это именно мы, а не чужаки.