Расплата за предыдущую жизнь (СИ) - Косенков Евгений Николаевич - Страница 37

— Странные у тебя слова проскакивают время от времени. Ты в лагере не сидел?

— Не довелось. А что? Пристрелил бы?

— Дурень. Просто спросил. У меня батю забрали в сороковом. Ночью пришли и забрали. Я пытался разобраться, но мне сразу сказали: сиди и не рыпайся.

— За что забрали?

— У его начальника нашли антисоветскую литературу.

— А он тут причём?

— Он его заместитель.

— И что?

— Как что? Донос написал кто-то на всех замов и начальника.

— Много замов было?

— Четверо. Троих взяли.

— А почему не всех, четверых?

— Не знаю. Оставшийся возглавил предприятие. Давай пожуём и спать, а то глаза закрываются.

В молчании, в вечернем сумраке, они поели. Сил на дежурство не было, сон одолевал.

— Вот оставшийся зам и написал донос, чтобы стать директором, ёшки-матрёшки, — засыпая, пробормотал Александр, уже не понимая и сам, для чего он сказал эту фразу.

Бурмакин невнятно буркнул в ответ.

Проснулись поздно. Солнце уже продолжало жарить землю. Птицы надрывались от пения, стараясь перепеть, и перекричать друг друга.

— Будто и нет никакой войны, — высказал мысли обоих Бурмакин.

Стоило произнести эти слова, как в воздухе послышался звук самолётов.

— Бомбардировщики, тяжело идут, — изменился голос Бурмакина от мечтательного к грустному. — Наших почти всех прямо на аэродроме впервые дни войны. И потом…

— Завтракаем и определяемся куда идти?

Бурмакин согласно кивнул. Долго гадали, рядили, спорили, и решили, наконец, что отклонились к западу.

— Получается, что мы почти вышли к Малышам? Но тут никаких речек нет. Постой, мы с тобой как два идиота, Саня! Смотри, куда дорога ведёт! Река недалеко! Эта морда нас обманула! А мы так легко ему поверили!

— Значит, идём правильно, Ёшки-матрёшки! — Александр с шумом выдохнул. — Рядом больших дорог не должно быть. Пойдём вдоль опушки, строго на восток.

Бурмакин согласился.

— Нам только туда. Не может быть, чтобы Красная Армия отступила далеко!

— Тихо! — остановил лётчика Александр.

Они замерли и прислушались. Сквозь шелест листвы слышались голоса, которые разговаривали явно на повышенных тонах.

— Я разведаю, ёшки-матрёшки, — шепнул Александр. — Чтобы всё не тащить. Я возьму автомат.

— Осторожней, Саня, — серьёзно ответил старший лейтенант. — В бой не лезь, и вообще не светись там.

— Будь спок, командир.

— Чего?

— Спок, сокращение от спокойно, — улыбнулся Александр.

— Странный ты какой-то, — Бурмакин посмотрел на него таким взглядом, что по спине побежали мурашки.

— Все мы сейчас странные, ёшки-матрёшки. Кто больше, кто меньше.

Подобраться к ругающимся оказалось довольно просто. Гражданские. Точнее, евреи. Похоже, что семья. Александр прислушался к раздражённым голосам.

— Я говорил, свернуть надо было раньше, но вы, папа, меня слышать не хотели. И шо нам делать? Я устал ходить обвешанным узлами. Я таки скрипач, а не портовый грузчик!

— Изя, я тебя умоляю не бросаться такими словами. Лучше в лесу под открытым небом, чем пеплом по лугам Белоруссии. Найдём выход!

— У меня Симха таки на пятом месяце! Надо было как все, идти, куда показали немцы!

— Молодой и глупый. Изя, ты шо не слышал, шо сказал Анфим? Соседнюю деревню сожгли вместе со всеми жителями! Там почти все были евреи! Думаешь, их не сожгут, а отправят в Германию на работу?

— Папа, вы совсем забыли лет пять назад! Твой Анфим всегда преувеличивал. А немцы довольно цивилизованно себя выказывают.

— Вы, папа, как хотите, а мы с Симхой вертаемся до деревни. Лучше в Германию, чем бродить по лесу, шо медведи.

Александр аккуратно выглянул из-за веток небольшого кустика. Двое стояли недалеко, очень похожие и одеждой и внешностью. Только один чуть моложе. За ними на траве среди различных тюков сидели две женщины разного возраста и молодой подросток. Ещё чуть дальше стояла молоденькая девушка, с печальными и заплаканными глазами.

Немного посомневавшись в правильности поступка, Александр решил выйти к беженцам. Среди отцом и сыном уже случился разрыв. Изя схватил свои узлы и решительно пошёл в лес, за ним медленно поплелась одна из женщин.

— Здоровья вам, уважаемые! — автомат откинул за спину, пилотка оказалась в руке. — Далеко ли путь держите?

Изя остановился и с опаской выглядывал из-за ели. Женщина развернулась в сторону Александра, и все присутствующие устремили взгляды на непрошеного гостя.

— Зря, вы отца не слушаете. Немцы евреев даже в плен не берут, сразу расстреливают. А если в деревне жили почти одно евреи, то их в живых давно уже нет. Прошу прощения, что невольно подслушал ваш разговор. Позвольте представиться. Красноармеец Трензель, Александр. Следую на восток, чтобы оказаться в рядах бойцов Красной Армии.

— Исай Лисимахович, — с достоинством представился старый еврей. — Моя жена, Рон Авивовна, старший сын Изя с невесткой Симхой, второй сын Шахар и младшенькая Хая. Что же вас привело в этот дикий лес?

— Как и вас, Исай Лисимахович, война.

Старый еврей только покивал головой, перебирая пальцами седую бороду.

— И как далеко отступила Красная Армия?

— Знал бы, сказал. Про вас точно скажу. Поймают, расстреляют сразу.

— Какую выгоду вы хотите иметь от ваших слов? — спросил вернувшийся обратно Изя.

— Я — никакую! — пожал плечами Александр. — Вы вольны распоряжаться своей жизнью сами.

— Мы уходим, Симха! Этот красный заслан специально, шобы мы не могли покинуть СССР и переехать в Германию.

— Сочувствую, Исай Лисимахович. Если он уйдёт, то примите мои соболезнования.

— Изя, я принял решение. Мы идём с Александром до Красной Армии через линию фронта.

Александр опешил от такого решения. Он и не думал о помощи еврейской семье. Просто хотел остановить от необдуманного шага и, возможно, уберечь от гибели.

— Вы же нас не бросите? Роночка очень хорошо и вкусно готовит, да и Хаечка уже многое умеет, помогать будет.

— Тогда давайте так, — задумался Александр. — Нам надо поговорить с командиром.

— Так вы не один?

— Нас двое. Решение принимать будет командир.

— Я вас понимаю, — кивнул головой Исай Лисимахович.

Бурмакин гневно глянул на Александра и отозвал в сторону.

— Какого ты их привёл? Мы как будем переправляться через реку? А если немцы? Нас в этой реке и потопят всех.

— Не гони раньше времени. Они здесь не выживут. Они как смертники. Даже ни «как», а просто — смертники! Я вот себе не прощу никогда, если брошу их тут.

Бурмакин в сердцах махнул рукой. Вот так образовался странный отряд. Винтовки перекочевали в руки Исая Лисимаховича и Шахара. Изя не ушёл, но остался при своём мнении. Симха не хотела идти с ним, из-за чего между ними происходили частые ссоры.

Двигались медленно и только после того, как Александр хорошо разведает местность. До реки оказалось не так много километров. Представитель непонятной республики соврал. Река открылась уже на следующий день яркими блёстками на солнце. Завлекая искупаться, смыть пот и грязь, постирать одежду. Александр осторожно пробрался к берегу, спустился к срезу воды, умылся, подышал прохладным речным воздухом. Уходить не хотелось. Над головой мирно шумели ветви ивняка. С запада на восток прошли немецкие самолёты, и с востока на запад пролетело несколько групп. Советских самолётов видно не было. Набрал во фляжку речной воды, вздохнул, полюбовался, как качаются водоросли, и направился вдоль реки в поисках того, что помогло бы переправиться на другой берег.

Вскоре обнаружил длинное бревно с обломанными сучками, запомнил место. Это уже было кое-что. Дальше обнаружил ещё одно, но поменьше длиной и диаметром поуже. Хотел было возвращаться, но после минутного размышления продолжил идти вдоль берега, раздвигая порой густые ивовые заросли.

— Тебя тут никто не найдёт, — прозвучал грубый с явным звучанием свистящей «с», голос. — Да и кому ты нужен? Хотя немцы за тебя, наверное, пожрать дадут. А то пухнем тут с голоду. Красной Армии уже давно не существует, всех перебили и разогнали, а мы куда-то пробираемся. Глянь, всюду немцы! Когда выходили из окружения, сколько нас было? Почти рота! Из окружения не вышли, и осталось нас пятеро. Тебя уже можно не считать. Не сегодня так завтра подохнешь. А те трое не вернутся. Так что остались мы вдвоём. А тебя через реку я не потяну. Так что не серчай, лейтенант.