Расплата за предыдущую жизнь (СИ) - Косенков Евгений Николаевич - Страница 30

— Будем ждать? Или поедем? — спросил Александр, засовывая винтовки в коляску.

— Ты умеешь? — недоверчиво спросил Бурмакин.

— Приходилось.

— Тогда едем, чего нам их ждать. Они могут и к вечеру появиться, а то и вообще не приехать.

Александр посмотрел, что делали немцы с мотоциклом до гибели. Вставил обратно вынутые свечи и попытался завести. Завести удалось с пятой попытки. Мотоцикл взревел. Александр плюхнулся на сиденье и медленно тронулся с места. Вскоре дорога расходилась в две стороны. Повернули налево, к юго-востоку, чтобы миновать населённый пункт, не въезжая в него. Через два километра свернули на чуть заметную лесную дорогу и проехали до шоссе.

— Надо было немцев раздеть.

— Зачем?

— В их форму оделись и перемахнули бы через дорогу прямо сейчас.

— Нет, Саня, мне выдали форму красного командира…

— Когда надо для дела и приближения победы над врагом, то все методы хороши.

Бурмакин как-то странно посмотрел на него.

— Сдаётся мне, что не простой ты красноармеец, товарищ Трензель. Немец, воюющий с немцами.

— Я русский немец, товарищ старший лейтенант. А русский немец отличается от обычного немца очень и очень сильно. К тому же у них со всей Европы солдаты и наши предатели.

— Как будем пересекать дорогу? Колонны идут нескончаемым потоком.

— Думаю, что ночью, свободнее будет. Так что привал. Посмотрим, что там у камрадов припасено, а то живот уже ядерную войну скоро начнёт.

— Что начнёт? Какую ядерную войну?

Александр понял, что прокололся.

— Давай потом расскажу. Просто вычитал в одной умной книжке по физике о возможном оружии будущего. Ого! Ёшки-матрёшки! Живём!

Александр вытянул из бардачка коляски ящик с железными банками и двумя бутылками вина.

— Французское, — рассмотрел этикетку Бурмакин. — Тебе нельзя, ты за рулём!

— Э-э, — Александр опешил, но увидел смеющееся лицо старшего лейтенанта, тоже засмеялся. — Поддел. Так, что тут у нас за баночки? Стрелки какие-то. По-немецки умеешь читать, командир?

— Я и говорить не умею, а ты читать. Ты — немец, ты и читай.

— Вот этим я уже отличаюсь от немцев. Немецкого языка не знаю. Постой.

Александр крутнул низ банки, внутри зашипело, от испуга он швырнул её подальше.

— Ложись!

Они бухнулись за мотоциклом в траву и закрыли голову руками. Взрыва не последовало.

— Чёрт, что это было? — Бурмакин выглянул из-за мотоцикла.

— Хрен его знает, — задумчиво пробормотал Александр, встал и направился в сторону банки.

— Стой! А если взорвётся?

— Не взорвётся, раз сразу не взорвалась.

Трава была невысокой в этой части леса, и Александр нашёл объект быстро. Опустился на корточки перед лежащей банкой, затем притронулся к ней пальцами. Корпус банки был тёплым. Немного подумал и взял в руки. Затем ножом вскрыл крышку. Каша с мясом! Тёплая!

— Командир, не поверишь, ёшки-матрёшки, каша. Ещё и с мясом. Похоже, что банки с подогревом. Живёт же, немчура!

— Я такого и не слышал никогда. Занятно.

Ложки были у обоих, и банка опустела довольно быстро.

Рассматривая другие банки, Александр наткнулся на знакомые обозначения.

— Видал, командир? Это хлеб.

— Чего? Какой хлеб?

— Консервированный.

Бурмакин с недоверием покрутил банку перед собой.

— Неужели так можно?

— Как видишь.

— Откуда знаешь, что хлеб? Читать ведь не умеешь.

— Было дело. С другом у немцев выменяли их ранцы, а там такие же банки были.

— Опять при помощи ножа и перерезанием горла?

— При помощи вежливого слова по-русски, ну и пары винтовок. Мы их даже убивать не стали.

— Это зря. Надо было пристрелить.

— Кто знает. Может, и они потом кого из наших пленных пожалеют и не убьют.

Бурмакин опять пристально посмотрел на него.

— Идеалист, — коротко ответил старший лейтенант.

Вот те раз. Александр всегда считал идеалистами предков, которые строили коммунистическое будущее. А теперь его самого наградили званием идеалиста. Смешно получается.

Александр перестал быть беспечным с некоторого времени. Война внесла свои коррективы в его поведение и сознание. Чтобы он не делал, параллельно отслеживал обстановку. Это же самое про старшего лейтенанта сказать было нельзя. Лётчик. Его дело небо, а на земле он воевать, не привычен. Недостаток, который быстро проходит, если удастся остаться в живых.

Они ещё какое-то время разглядывали банки, угадывая, что в них может находиться, затем занялись оружием. Почистили, проверили, приготовили. Попробовали вино, сделав по глоточку.

— Давай, командир, поспи чуток, я покараулю. Потом сменимся. А то ночью нам спать не придётся.

— Не придётся. Бензина хватит до следующей дороги?

— До трассы на Синявку вполне. Впрочем, и дальше сможем проехать.

— Хорошо на колёсах, Ноги бить не надо. Всегда завидовал тем, кто умеет водить машину или мотоцикл. Хотел научиться, но пока, видно, не судьба.

— Научишься ещё, командир. Слушай, а ты дневник не ведёшь?

— А что? — насторожился Бурмакин.

Александр отметил, что лётчик как-то нервно отреагировал на его слова.

— Не подумай чего плохого. Просто подумал, если задокументировать наши похождения, гибель твоих друзей, захват мотоцикла, то это будет вещественным доказательством при выходе из окружения.

Бурмакин задумался.

— Извини, я о другом подумал, — замялся он. — У меня друг был, дневник вёл. Писал в него всё, что думает. Короче, кто-то выкрал дневник и через день после пропажи пришли из НКВД. Ничего о нём я узнать не смог и больше никогда не видел. С тех пор никаких дневников сам не веду и подчинённым запрещаю.

— В данном случае надо.

— Согласен. Только это будет журнал боевых действий.

— Пусть так. И про содержание мешочка напиши.

Бурмакин кивнул.

— Разбудишь, — буркнул он и затих.

Надо же, только глаза закрыл, а уже сопит в две дырочки. Могёт! Или Могит? Александр улыбнулся воспоминанию о фильме Леонида Быкова «В бой идут одни старики». Как давно это было. Или правильней — будет?

Немецкие колонны с небольшими перерывами двигались на восток. Иногда проходили танки, проскакивали легковые машины в сопровождении бронетранспортёров и мотоциклов. Часто появлялись самолёты. То на восток, то обратно.

Вдруг, послышалось шуршание, словно кто-то крадётся. Александр ушёл перекатом в сторону и выставил винтовку в нужном направлении. Удивлению не было предела. Перед ним, прядая ушами, в трёх метрах, сидел заяц. Активно работая носом, он косил одним глазом в сторону Александра.

На лбу выступила испарина.

— Ну и напугал же, зайчишка. Я чуть в штаны не наделал.

Заяц мотнул головой и резко прыгнул в сторону. Качнулась трава и всё стихло. Александр встал, проверил топливо в бензобаке. Странно, что у запасливых немцев не оказалось канистры с запасом бензина. В кино всегда у них есть запас. Полбака. На ночь хватит, а там придётся идти пешком. Главное пересечь две параллельные трассы. Федеральные, как бы сказал он в будущем.

Они молча сидели у мотоцикла и наблюдали как пустеет трасса, как садится за горизонт солнце. Мирная идиллия по лёгкий шёпот ветра и трепетание листьев на ветках деревьев и чуть слышное шуршание травы.

Александр сунул пистолет из кобуры за ремень под правую руку. Глядя на него, Бурмакин сделал тоже самое.

— Готов, командир, прокатиться с ветерком?

— Готов, Саня, готов, — в голосе старшего лейтенанта чувствовалось волнение.

— Поехали!

Мотоцикл завёлся раза с седьмого. Что-то у него барахлило, не зря немцы осматривали его. Четыреста метров до дороги на мотоцикле ерунда, но пока ехали, вдали, при свете луны, показалась, возможно, колонна танков. Александр только сжал зубы и добавил газу. С другой стороны шоссе дороги не оказалось, помчались по стерне, вдоль леса. Как только лес сделал отступ вправо, за ним последовал и Александр, чтобы скрыться от глаз особо любопытных. Повезло, что не попалось по пути ямы или канавы. Через километр, примерно, выкатились на малонаезженную дорогу и поехали без прыжков вверх и киданий в стороны. Перед второй трассой сбросил скорость, всматриваясь в темноту.