Расплата за предыдущую жизнь (СИ) - Косенков Евгений Николаевич - Страница 12

— Какая разница? Ёшки-матрёшки. Родина моя здесь!

— Хорошо, — задумавшись, произнёс капитан. — Рассказывай, как сбежал с поля боя.

Александр усмехнулся.

— Нет у меня времени на рассказы…

— Зато у нас его предостаточно, — оборвал его капитан.

— Если желаете поговорить, то прошу в расположение отряда, — улыбнулся Александр.

— Не слушай, капитан, диверсант это, — выступил вперёд один из бойцов. — Кокнуть его и все дела. Гладко выбрит, причёсан, упитан, форма ладно сидит. Одеколоном только не воняет. Я такую нечисть за версту чую.

— Подожди, Акимыч, не бухти, — капитан пристально посмотрел в глаза Александру, но тот взгляда не отвёл и улыбнулся в ответ. — Странный ты, какой-то.

— У меня разведка скоро вернётся. Отправил для осмотра местности, а недалеко отсюда каша готова, стынет.

— Явно диверсант! На жратву берёт! — раздался надорванный голос мускулистого красноармейца невысокого роста.

— Коробейко, Сычёв! Пробегитесь-ка до его лагеря, посмотрите что там и как. А мы ещё поговорим…

— Оружие на землю! Всем руки вверх! — раздался жёсткий девичий голос и из кустов высунулся ствол винтовки. — Вы окружены!

Неожиданная подмога заставила Александра засмеяться.

— Всё, капитан, вы проиграли, ёшки-матрёшки. Мой отряд вас окружил и держит на мушке. Так что придётся вам разделить трапезу с нами.

Бойцы крутили головами вокруг, а капитан медленно вытаскивал пистолет из кобуры. Но вытащить ему не дал ствол в затылок.

Мальчишеский решительный голос произнёс:

— За непослушание можно получить дырку в голове.

— Остапенко, ты какого хрена не на посту был? — выругался капитан и нехотя отпустил рукоятку пистолета.

— Так ить я этого привёл, — пробормотал боец.

— Ладно, капитан, желаете оставаться голодными — ваше право. Верните винтовку и мы расходимся. У каждого из нас своя война. Вы прячетесь по лесам, а мы уничтожаем врагов и предателей. Немцы от этой сцены штаны бы испортили, смеясь.

Один из красноармейцев, считая, что его не видят, вынул пистолет, но воспользоваться им не успел. Сзади его ударили по руке, и оружие выпало на землю.

— Что же вы такие непонятливые? — Александр протянул руку к своей винтовке. — Вроде бойцы Красной Армии, а кидаетесь на своих. Вы не бросили винтовки, а зря. Одно неосторожное движение и поляна заполнится трупами. Я вот уже начал сомневаться, что вы красноармейцы.

— Хватит демагогии, — капитан поморщился, вставая с земли. — Пошли в твой отряд. — А сам зыркнул глазами в сторону невысокого красноармейца с надорванным голосом.

— Анюта, иди впереди, остальные позади, — распорядился Александр.

Ситуация была двоякой. Вроде все были свои, но возникшее недоверие не желало исчезать. Разительным было отличие одних от других.

— Девка! — присвистнул Остапенко.

Красноармейцы, как по команде, уставились на вышедшую из кустов Анюту. Она продолжала держать на мушке ближнего бойца.

Александр в это время выдернул из рук Остапенко свою винтовку и закинул её на плечо. Тот опешил, хотел что-то сказать или сделать, но так и не совершил никаких действий.

Анюта держала винтовку обеими руками на уровне пояса и уверенно шла к месту стоянки отряда. Красноармейцы не проявляли враждебных действий и спокойно шли за ней.

Вид котла с горячей кашей снял напряжение и недоверие. Вот тогда и появились перед глазами изумлённых бойцов Катя и Стёпка.

Капитан недоверчиво смотрел на Александра.

— И это весь твой отряд?

— Нет, — засмеялся он, — двое в разведке.

— Хорошо устроился, — хмыкнул капитан. — Давай знакомиться по новой. Капитан Волыкин, пятнадцатый отдельный сапёрный батальон второй стрелковой дивизии. Ты уж, извини, что так получилось. Доверия ни к кому нет. Накануне войны прислали в батальон лейтенанта, а он диверсантом оказался. Все данные по расположению ближайших частей успел передать своим. Потом подорвал оружейку и скрылся. Короче, войну начали без оружия.

— Товарищ капитан, принимайте командование, как старший по званию.

Капитан кивнул в знак согласия.

— Трензель, тогда назначаю тебя своим заместителем, — улыбнулся уже капитан. — Парень ты хваткий, как я погляжу. Мои, вон, головой думать не любят, дайте лишь врагов побольше. Что ты про предателей говорил?

Александр рассказал о сожжённой деревне, о стычке с Архипом и его подручными, об арсенале, найденном в подполе, о встрече с ребятами.

Красноармейцы сначала прислушивались, потом подсели поближе. Уж рассказывать Александр всегда был мастак.

— И что он одним кулаком тебя вырубил? — выпучил глаза Остапенко. — Такое разве бывает?

— А не врёшь? — клацая зубами по ложке, спросил высокий красноармеец по фамилии Коробейко.

— Опять вы за своё. Про отряд говорил — не верили, про кашу говорил — не верили…

— Дальше что? — Остапенко даже забыл про свою кашу.

— Открываю глаза, а передо стоит красивая девушка вся в крови. Я не знаю пугаться или созерцать милое создание. А рядом лежит топор и огромный детина. Так что смотрите, если будете к ней лезть, вспомните этот случай. Тяжела рука у дивчины.

Бойцы искоса посмотрели на Анюту, которая грела воду для стирки старых бинтов.

— Что за арсенал? — спросил капитан.

— Вон в том тюке, — махнул Александр в сторону двух сросшихся берёз, — четыре винтовки «мосинки», два цинка с патронами и автомат немецкий. Только автомат без патронов. Есть четыре гранаты. Да, один немецкий автомат я отдал Тюляпину, который ушёл в разведку. Вот такой арсенал. Карты нет, к сожалению, но есть проводник.

— А сигарет нет? — спросил Остапенко. — Курить хочется, сил нет.

— Мы не курящие, и как-то на это добро внимания не акцентировали.

— Чего не делали? — переспросил Коробейко.

— Внимания, говорю, не обращали.

Капитан посерьёзнел.

— Сычёв, Коробейко — на пост. Не хватало, чтобы нас здесь накрыли. Один с одной стороны, второй — с другой. Через два часа вас сменят. Остальные строиться!

Капитан медленно прошёл вдоль короткого строя взад-вперёд, задержался перед девушками и Стёпкой.

— Эх, не женское и не детское дело, война. Только враг силён. И сейчас он наступает. Пока наступает. Наша задача бить врага везде, где не увидим, не давать ему покоя. Красная Армия ещё месяц или два — соберётся в кулак и ударит по агрессору так, что они покатятся обратно за границу Союза Советских Социалистических республик! Товарищ Сталин и коммунистическая партия…

Договорить пламенную речь не дал Сычёв.

— Товарищ капитан, там раненый без сознания. Он упал недалеко от меня. Пульс есть. Плечо пробито и рука. Крови много потерял.

— Акимыч, Трензель, Кулявкин за мной, остальные разойтись.

Метров двести не дошёл до нас красноармеец. Из оружия — наган. Ни ремня, ни амуниции, ни гимнастёрки. Форменные брюки, сапоги и исподняя рубаха, окрасившаяся в красный цвет.

Кулявкин пощупал пульс, осмотрел бойца, сделал перевязку. Положили на землю две винтовки, соединив их между собой ремнями, аккуратно опустили на них раненого. Не суетясь, понесли в лагерь.

Документов у красноармейца не было, только ложка за голенищем сапога с выцарапанным именем — Василий. В нагане всего два патрона.

Отряд пополнился ещё одним бойцом, хоть и раненым.

Вечером, у костра, капитан спросил про разведку.

— Сам волнуюсь. Мальчуган брат Кати. На ней лица нет, все глаза проглядела. Если до утра не придут, то завтра будем уходить. Андрейка опытный следопыт, найдёт нас по следам. Раненый в себя не приходил?

— Нет, пока.

— Сколько ещё таких бойцов поодиночке и целыми отрядами бродят по лесам…

— Акимыча старшиной отряда сделаю, отдам ему в подчинение девчонок и мальцов.

— Андрейка, конечно, многое может и по хозяйству, но он и проводник у нас. Без него сложно будет.

— В последнем бою не заметил, как планшет с картой осколком срезало. Сейчас бы пригодилась, — капитан с сожалением махнул рукой.