Попасть - не напасть (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 71

И...

Повезло.

Мне просто повезло - моя паранойя оказалась стойкой и воспитанной в перестроечные времена. Когда день прожить уже было счастьем.

Сигналки были в саду.

А еще - в детской.

И в особняке.

Настроены они были на одно и то же. Если ребенка попробуют вынести за порог дома - я почувствую нечто вроде укола. Глупо, конечно, замыкать сигналку на себе, так ведь больше не на ком и не на чем. Я пробовала разработать нечто вроде 'радионяни' или сигнальных систем своего времени, но для них магии земли пока не хватало. Или, что вернее, не хватало моего образования.

А вот что я могла - так это расставить ловушки по саду.

И в доме.

Сколько я читала про покушения, похищения и прочие радости девяностых? Скольким была свидетелем?

Всегда, всегда одно и то же, одно и то же...

Предают, продают, бьют в спину - СВОИ!

Не чужие, там понятно, там ты уже ждешь подвоха изначально. Нет!

Свои. Те, кому ты по умолчанию, доверилась и повернулась спиной. И тогда тебя бьют. Под лопатку, жестоко и быстро. Чтобы точно не оклемалась.

Я подставляться не хотела.

Так что сигналки были настроены. Об их существовании знали все, это понятно. А вот о том, на что именно они настроены - никто.

Только я.

И меня очень заинтересовало, куда это нянька выносит ребенка, на ночь глядя. Выглядело это так.

Ночь.

Мгновенный укол боли.

Я взлетаю с постели, и собираюсь в комок.

Нил. Это точно он...

Куда бежать?

Я сосредотачиваюсь на своих контурах защиты.

В детской малыша уже нет. Нет его и в доме. Нянька идет по саду.

Ах ты ж...

- Аминоацилт-РНК-синтетаза! - медленно и раздельно произнесла я слово, на которое была завязана активация защитного контура.

Я все равно не успею ее догнать. А вот остановить - смогу. Она ведь топает как раз в ловушку. Там и окажется...

Но додумывала я это уже на бегу, вылетая из комнаты.

***

Нянька, дебелая девица лет двадцати пяти - ладно, в этом времени уже баба, со своей семьей, со своими детьми, взятая по рекомендации кухарки, провалилась в ловушку по пояс. Так и стояла, с Нилушкой на руках.

Понимала, что попалась. Не пыталась вырваться, не голосила...

И когда я вылетала в сад, босиком, как была, она молча протянула мне малыша, закутанного в одеяльце.

- Прости, барыня. Бес попутал.

Я подхватила родного змееныша, прижала к себе, проверила, все ли с ним в порядке, и перевела дух.

Ладно, про беса выслушаем позднее.

Если бы с его головы хоть волосок удрал... если бы...

Меня на миг затрясло. За своего ребенка я...

Нет таких слов.

Руками порву?

Это слишком мягко!

Зубами грызть буду, по кусочку откусывать и сплевывать. И так до самого последнего огрызочка. Не просто уничтожу, род под корень изведу, чтобы и памяти о нем не осталось.

Это - мой сын!

Ярость колыхалась где-то на уровне горла, тяжелая, горячая, и я усилием воли сглотнула ее. Пока не убила идиотку-бабищу.

Пока не натворила непоправимого.

Землетрясение тут немного не к месту, правда же?

- Маша?

Ваня.

Слава богу, вылетел.

Я перевела дух и протянула ему малыша.

- Вань, отнеси Нила в детскую. И проверь, как там Андрюшка.

На миг, только на миг, на лице бабы мелькнуло нечто... мне хватило.

- Что там?! - страшным шепотом выдохнула я.

Если с моим сыном что-то...

Агафья спешно замотала головой.

- Ничего, барыня. Сонное зелье токма! Я младшенькому на пальце дала, чтоб не орал, а старшему в молочко капнула.

- И пошли за лекарем, срочно, - приказала я. Действительно, Нил спал, хотя в обычной ситуации давно бы уже проснулся и потребовал внимания и понимания. С чего это его таскают абы где? Да еще ночью, когда все хорошие дети седьмой сон видят?

- И к Благовещенскому.

- Да. Рысью...

Ваня так и взял с места в карьер. А я посмотрела на няньку.

- Будешь вилять - тут тебя землей и задавит, поняла?

- Бес попутал, барыня...

- Ты - поняла?

- Да чего уж, - нянька скорчила жалобную рожу. - Что ж я, тупая, что ль? А токма нехорошо это - ребенка отца лишать!

Я где стояла, там и села.

- Кого лишать?

Мы с Агафьей оказались как раз на одном уровне, глаза в глаза. И та видела, что я удивлена. Но пояснила.

- Ко мне, барыня, мужчина подошел. Сказывал, что Нилушка - ваш и евонный общий ребеночек. И ему хочется на родное чадушко поглядеть.

Я аж головой замотала.

- Ах, ребеночек?

- Да, барыня.

- Общий?

- Да...

- Только поглядеть?

- Так и сказал, барыня. Ты его вынеси к калиточке, я взгляну, и вы сразу же назад пойдете. Пятьсот червонцев мне дал, за погляд-то...

Я замотала головой.

Слов не было, одни матерные эмоции.

Пять тысяч золотом - серьезная сумма. Понятно, что дура соблазнилась. И поверила потому, что хотела поверить.

А вот что было бы у калиточки...

- Он тебя ждал за какой калиткой?

- Той, что для продуктов, - с готовностью указала нянька.

Я сосредоточилась.

Спрятаться на земле - от мага земли?

Нереально. Даже если неизвестный влезет на дерево, я и там его разыщу. И уничтожу!

Рядом с калиткой никого не было. Только следы в грязи.

Я развернулась и отправилась к дому.

- Госпожа!!! - взвыла нянька.

Я обернулась.

- А ты посидишь здесь, пока генерал-губернатор не приедет. Если что - в этой яме тебя и зарою! Ты какие цветочки на могилку предпочитаешь? Посиди, подумай...

Больше я уже не обращала внимания на призывы.

А дома закрыла дверь и привалилась к ней спиной.

Ну - все.

Я многое могу простить, спустить, понять, но - мои дети?!

Кто тут верит, что на малыша просто посмотрели бы и отпустили? Есть идиоты?

Меня начало трясти. Жестокой крупной дрожью, словно в лихорадке. И следом за мной начинает потряхивать весь дом. Звенит посуда в горках...

Так.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

И так двадцать раз. Глубоко и с расстановкой.

Это помогает. Дом прекращает трясти, посуда заканчивает дребезжать, а слуги - бегать.

Я - спокойна. Я совершенно спокойна.

Я найду кукловода, который спрятался за сценой. И вырву ему по одному все пальцы.

А для начала - мне надо поговорить с Демидовым. И пусть ему будет хуже.

Назначать встречу магу земли с кровью полозов - в горах?

Сам напросился.

***

Благовещенский приехал через полчаса. И застал меня с лекарем в детской.

Повезло.

Лекарь оказался опытным и грамотным, снотворное опознал как сонный корень, и выводить его не взялся. Сказал, что сонный корень за то и любят, что на него легко ложится магическая составляющая. Мало ли там что?

Мы детей начнем будить, а они умрут. К примеру...

Можно только подождать, пока снотворное не выведется естественным путем. Это около шести часов. Потом дети должны проснуться. А до тех пор он побудет рядом с ними, мало ли что?

Так что я расхаживала по комнате и ругалась.

Иностранные ругательства закончились быстрее всего, в ход пошел уже большой боцманский загиб. Никуда я отсюда не уйду, пока малыши не проснутся. Никуда...

- Мария Ивановна, я привез вам своего лекаря.

Благовещенский подтвердил свою фамилию прямо с порога. И немолодой мужчина лет шестидесяти на вид направился к детям.

- Что скажете, коллега?

Половину из того, что сказал коллега, я просто не поняла. Медицинский жаргон какой-то! Но главное, лекари все поняли и в четыре руки подхватили меня под локти.

- Так, мамочка, побудьте снаружи. Не переживайте, все будет хорошо.

- Правда? - совсем по-детски спросила я.

- Будет, - ответили мне в два голоса.

И дверью хлопнули.

Я посмотрела на Благовещенского.

- Будет, правда?

- Илья Фомич - маг воды, правда, слабенький. Но на лечение его магии с лихвой достанет.