Попасть - не напасть (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 67

Она знала, кто виноват в ее сегодняшнем положении, отлично знала.

Княжна Горская.

Или Маша.

Ее сестра?

Нет.

Чудовище, оборотень, монстр, который занял место ее сестры. Гадина, которая пролезла к ним в семью и все испортила.

Что именно?

А, неважно. Важно, что до появления Марии у Арины было все, что она хотела. Была свобода, был свой дом, мать, братья, а теперь у нее ничего не было.

Только темнота и боль.

Боль и темнота.

Все кончилось достаточно внезапно.

Арину вытащили из каменного мешка, наспех вымыли, накинули на нее какую-то хламиду и повели вверх.

Куда?

Она шла, не задавая вопросов, потому что не хотела еще больше боли. И так ноги плохо слушались. Потом ее втолкнули в комнату - и оставили стоять.

Арина огляделась.

Отвыкшие от света глаза слезились. Девушка представляла собой весьма жалкое зрелище - измотанная, истощенная, бледная, с рубцами на теле и лице (тюремщики не церемонились, главное, чтобы жива осталась) со спутанными безжизненными волосами...

Комната была не намного лучше.

Просто каменный мешок. Беленые стены, одно кресло, и то - занято.

Мужчина в кресле.

Арина вгляделась в незнакомца, и ей стало жутко. Казалось бы - что такого?

Милейшей души человек и милейшей внешности.

Высокий, седоволосый, с коротко подстриженной бородкой, черты лица говорят не об одном поколении благородных предков, высокий лоб свидетельствует о незаурядном уме, тонкий нос с горбинкой, полные губы, резные скулы, словно выточенные искусным художником.

А еще глаза.

Большие, чуть раскосые, ярко-голубого цвета. Такие яркие, словно в них кусочки неба поместили. Искристые, глубокие...

Белые, седые волосы - и при этом черные брови и ресницы.

В юности этот человек был потрясающе красив, и состарившись, он не утратил своего обаяния.

Дорогая одежда, подобранная со вкусом,, только добавляла ему шарма.

Но Арину это не обмануло. Она не знала про тигров-людоедов, но опознала мужчину уверенно. Перед ней сидел хищник, которому было наплевать на нее и ее жизнь.

Он может оставить ее в живых, может сожрать, может...

Все что угодно.

Шевельнет пальцем - и на его глазах с нее шкуру по кусочку сдерут. Просто так. Для развлечения.

Девушку заколотило не столько от холода - она стояла босыми ногами на каменном полу, сколько от страха. Но даже упасть на колени и умолять она не могла.

Если рядом с тобой бешеная собака - не стоит лишний раз метаться. Либо убегай так, чтобы тебя не догнали, либо не привлекай к себе внимания. А убежать было некуда.

Мужчина разглядывал девушку так, словно перед ним возникло некое достаточно гадкое насекомое. Редкое, но неприятное.

- Арина Петровна Синютина.

Голос у него был соответствующий. Мягкий, низкий, завораживающий... таким голосом можно признаваться в любви, но Арину заколотило еще сильнее.

- Д-да...

Как обращаться к этому человеку она не знала и замялась. Явно аристократ, явно маг, но - кто?

- Можешь называть меня просто - господин, - помог ей мужчина.

- Да, господин.

Многого ожидала Арина, но уж точно не вопроса, заданного даже несколько скучающим тоном.

- Как ты думаешь, девочка, твоя сестра тебя любит?

- Маша?

- Да.

Арина поежилась.

- Да, господин. Она говорила...

- А ты все равно посчитала себя самой умной. За что и поплатилась, - кивнул мужчина. - Что ж. Это хорошо.

- Хорошо, господин? - Арина не утерпела, хотя и понимала, что ей может достаться за любопытство.

- Для тебя хорошо, - соизволил пояснить мужчина. - Сегодня ты не умрешь.

Арину это не огорчило. Вот ни капельки.

- Ты грамотна?

- Да, господин. Маша учила.

- Отлично. Напиши своей сестре.

- Что написать?

Мужчина поморщился от ее тупости. И разъяснил, как маленькому ребенку.

- Напиши Маше, чтобы она приехала в Москву. Или тебя убьют.

Арина всхлипнула, она хотела бы упасть на колени, умолять, плакать, просить о пощаде, но ее остановила поднятая рука.

- Одно лишнее слово - и умрешь уже сегодня.

Этого оказалось достаточно. Мужчина ей не лгал, ни минуты не лгал.

- Я напишу, господин.

Писать она и так не слишком хорошо умела, а уж когда нервничаешь, когда...

Но коротенькая записка все же была нацарапана грифелем на листе. Тюремщик, приглашенный для помощи девушке, взял записку и с поклоном передал ее мужчине в кресле. Тот коснулся листка дорогой веленевой бумаги.

Брезгливо повертел в тонких пальцах, украшенных кольцами, на одном из них мелькнула выгравированная и залитая золотом голова животного - кажется, волк, прочитал.

- Что ж. Отведи ее обратно, Гурьян. И - принеси мне доказательство для ее сестры.

Последнего Арина не поняла.

Но тюремщик грубо ухватил ее за руку и потащил за собой.

Вниз и вниз... только не в камеру. Арина поняла, что ее привели в пыточную. Она знала, что не сможет сбежать, не сможет сопротивляться, но это было выше разума. Это инстинкты бросили ее вперед, потом назад, инстинкты заставили кричать и отбиваться, при виде стола с кольцами и ремнями, жаровни и столика, на котором холодной сталью поблескивали инструменты.

Удар кулаком бросил ее на пол, голова девушки ударилась о ножку стола - и в глазах вспыхнули звезды.

Второй удар довершил дело - Арина потеряла сознание.

Может быть, оно было и к лучшему.

Когда она очнулась, болела не только голова. Болела еще и левая рука, замотанная какой-то тряпкой. На руке у нее осталось только четыре пальца.

***

Игорь Никодимович поклонился со всем уважением.

- Ваше императорское величество...

- Что скажешь?

Императору было не до уважения. Он легко определил, что глава Приказа пришел не просто так, а с какой-то новостью. И может, не самой лучшей.

- Княжна Горская ранена, государь. Не опасно. Поправляется.

- Подробности?

Выслушав подробности, император призадумался. Пальцы рук гоняли пресс-папье по столу, легко, словно и не было оно сделано из здоровущего куска яшмы, и не весило едва ли пять фунтов.*

*- имеется в виду платино-иридиевый фунт 1890 года, изготовленный Д.И. Менделеевым, он же русский фунт торгового веса. 0.40951241 кг, прим. авт.

- Причины ссоры?

- Не было у Благовещенской никаких причин, государь.

- Вот как? А сам генерал-губернатор? Он мужчина видный и дамами не пренебрегает.

- Да где б они с княжной могли встретиться, ваше императорское величество? - искренне возмутился Романов. - Никак не могли! В Москве она только с мужем была.

- А до замужества?

- Государь, княжна отдала мне свой дневник. Там вся ее жизнь до замужества - никак она не могла с Благовещенским повстречаться.

- Значит, не ревность. Что тогда?

- Мой человек предположил помутнение рассудка под воздействием магии. К сожалению, проверить не получилось, государь.

- Почему?

- Нет условий. Государь, Березовский - город небольшой, и лаборатории там не слишком хорошо оснащены. Что смогли - сделали, а только где ж там полноценного мага возьмешь? Пока доехали, пока то да се...

Его величество медленно кивнул.

Магов не так много, на все не хватает. Это верно.

Львиную долю загребают армия и юрты, а что остается... да такие слабосилки, что и смотреть на них больно, и приспособить куда-то - страшно. И такие ценятся, конечно, но много ли они сделать могут? Не столько, сколько хотелось бы.

- Понятно. Ладно, княжну все равно вызывай сюда, как оправится.

- Благовещенского, ваше императорское величество?

- И его тоже отзывай. И пусть жену с собой везет. Здесь посмотрят, глядишь, что и разберут. Генерал-губернатора я в Березовский назначу, а он пусть сдает дела. Посмотрим, к какому его месту приставить.

- Слушаюсь, государь. И еще одно... если это манипуляции с сознанием, это может быть только маг воды.