Ловкач. Часть 2 (СИ) - Бон Рита - Страница 87

Пускай вы и ваши близкие будут здоровы!

Автор;)

Глава XXX. Финал. Часть II (черновик)

Райвен выглядел уставшим, но невозмутимым. Без своей укладки, в простой хлопковой рубашке и брюках, рукава были закатаны до локтей, а запястья сковывали наручники. Верхние пуговицы были расстёгнуты, и Эспер заметил, что Райвен снял медальон и перстни.

Мужчина явился в комнату для встреч в сопровождении двух конвоиров, которые подвели его к стулу и отошли, только когда он сел и положил руки на стол. В комнате не было ни адвоката Райвена, ни мистера Абрамса — никого, только они вдвоём и охрана.

С момента ареста Райвена прошла ровно неделя, и всё это время Эспер находился под надзором. Ему была оказана немедленная медицинская помощь, хотя пустяковые царапины на ноге его сейчас интересовали меньше всего. Адвокату Райвена удалось согласовать его отъезд в Италию и подготовить всё необходимое для его перелёта. По прилёту в Рим правила ужесточились, Эсперу не разрешалось покидать номер. И только сегодня ему впервые было позволено увидеть Райвена. Он понятия не имел, ни что происходило за закрытыми дверями филиала в Риме, ни как себя чувствовал Райвен.

Тот невероятно хорошо владел собой. Сев за стол, несколько секунд Райвен молча смотрел на него. После чего бросил быстрый взгляд на конвоиров, и те, что само по себе удивительно, вышли за дверь, оставив их наедине.

— Они уходят, — заметил Эспер.

— Я дал огромную взятку, чтобы мы могли побыть вдвоём, — Райвен усмехнулся уголком рта. — У нас есть минут двадцать.

Между ними вместо привычного стекла была кованная ажурная решётка. Эспер протянул руку между узорных прутьев и коснулся ладоней Райвена. У него был перебинтован палец, на котором не хватало ногтя, левая рука была перевязана. Эспер испытал облегчение, узнав, что о мужчине было кому побеспокоиться.

— Ты в порядке? — Эспер не мог подавить волнение в голосе. Казалось, их вот-вот прервут.

Райвен кивнул.

— Благодаря тебе. Ты не единожды спас мне жизнь. И спасибо, что не подставился под пули.

При воспоминании о произошедшем в лесу в горле встал ком, и Эспер смог лишь выдавить:

— Как твоя рука?

— Я амбидекстр, — Райвен погладил тыльную сторону его ладони большими пальцами, — у меня ведь есть и вторая рука, — мужчина натянуто улыбнулся. — Я был неосторожен.

— Это не смешно. Ты мог погибнуть. Ты жив только потому, что на тебе был бронежилет!

— Она не убила бы меня. Не так. Хотя признаюсь, быть мышью в мышеловке мне не понравилось.

— Ты перестрелял тех людей в лесу. Ты просто их уложил. — Он был уверен, что первым выпустил пулю кто-то из эскорта Ферданы, но это не оправдывало поступка Райвена: он убил с десяток невинных людей. Если верить этой женщине, Райвен убил свою бывшую жену — от одной мысли об этом Эсперу становилось трудно дышать.

Ему нужно было убедиться кое в чём. Эспер касался руки Райвена, поглаживая светлые волосы на его предплечье, и тут слегка сдвинул ладонь. Якобы, чтобы дотронуться до бледного следа, оставленного наручниками на коже. Незаметно он нащупал бьющуюся жилку на запястье Райвена. Пульс не изменился, таким же тот был, когда мужчина спал, или читал газету, или смотрел с ним фильм. Пульс Райвена не изменился даже при упоминании перестрелки в лесу. Это просто непостижимо!

Вот, значит, какое настоящее лицо Райвена Дэвиса? Мужчину, казалось, нисколько не трогали чужие смерти. Людей ведь миллионы.

— Эспер, — Райвен опустил лицо, глядя на их сцепленные руки, — если я виноват, я понесу наказание.

Разумеется, ты виноват! Но зачем притворяться?! Почему ты остаёшься таким спокойным?!

Внутри столько накипело…

— Но это… — воскликнул Эспер и осёкся, его губы задрожали; ему было сложно сдержать эмоции. Он отвернулся. — Это ведь не ерунда. И ты понимаешь это. Так почему ты так равнодушен ко всему? — Эспер сглотнул, сдерживая слёзы, обвёл помещение и поймал задумчивый взгляд Райвена. — Там будет Фердана, или Александрина, мне плевать. Она хочет, чтобы ты получил высшую меру наказания. Я не собираюсь молчать! Она мне всё рассказала…

— Так, стоп, — прервал его Райвен. — А теперь остановись. Эспер, ты будешь молчать. Ты не скажешь ни слова. Ты понимаешь меня?

— Но…

— Мой адвокат должен был объяснить тебе правила. Ты можешь находиться в зале суда, только если будешь хранить молчание. Одно слово и тебя удалят из зала суда. Для всех — ты человек, который знал о моих планах, но действовал под моим влиянием, только благодаря некоторым лазейкам в законе, тебе позволено здесь находиться. Одно необдуманное слово с твоей стороны, и твоя участь будет не лучше, чем у Джоэла.

— Она убила Добролесну, или Добролесну убили по её приказу, но суть в том, что во всём обвинят тебя. Я должен рассказать…

— У тебя есть доказательства?

— Нет, но она сама мне об этом рассказала!.. Она натравила собак, чтобы те разорвали человека! Мистер Берч, наверняка, он всё видел! Он видел своих убийц и то, как тебе вкололи наркотики!.. Она и Чарли…

— Фердана — «древняя», такая же, как и я. Этот противник тебе не по зубам. Она сотрёт тебе память ещё в зале суда, попробуй ты открыть рот, или ты думаешь, она не предвидела такого развития событий? И никто об этом не узнает. Сейчас ты просто парень, который подвергся опасности из-за меня, — Фердана всё рассчитала: именно таким она хочет, чтобы суд увидел тебя. К тебе не возникнет вопросов, если ты не будешь сам их провоцировать.

— Но должен же быть какой-то способ вытащить тебя! У тебя должен быть самый лучший адвокат в мире!

— Эспер, я знаю наши законы, я сам их утвердил.

— И поэтому ты перестрелял её людей. Ты знал, что тебе грозит за это! Зачем… Я не понимаю, как ты… Господи!.. Чем тебе грозит всё это? Что за высшая мера?

Райвен слегка отвернул лицо и медленно облизал губы.

— Музу нельзя лишить её дара, но можно установить блок, своего рода, как мы блокируем вашу память. Только нам нельзя стереть память, но зато можно блокировать наши способности.

Горло перехватило спазмом, Эспер с трудом контролировал свой голос.

— Эти меры… их изобрёл ты?

— Да.

— Как это действует?

— С помощью инъекции. После этого муза теряет возможность использовать свои способности. Такой способ наказания применялся очень редко.

— Почему ты не рассказывал об этом? О том, кто ты на самом деле. Фердана даже ненавидит тебя за это.

— Это не совсем то, о чем я хотел бы говорить с тобой.

— Я не могу, — Эспер покачал головой, — они не сделают это с тобой. Я не хочу молчать. В конце концов, это просто глупо! Я ведь свидетель!

Плевать, что он обычный человек, а Фердана — могущественная муза, и ему никто не поверит без доказательств — своим молчанием он лишь добавит ещё пару гвоздей в крышку гроба Райвена. Всё дело в доказательствах. А Фердана, небось, насобирала их тьму!

Не мигая глядя ему в глаза, Райвен словно угадал его мысли.

— Эспер, не дай мне пожалеть, что я выбрал тебя. Ты никак не сможешь доказать свою правоту. За клевету против музы уровня наставника тебя ждёт мгновенное заключение под стражу. Это не тот случай, когда ты можешь высказывать что хочешь или даже ударить того, кто по твоему мнению не прав. Ты уже никогда не сможешь меня увидеть. Ты сделал для меня достаточно. Теперь просто наблюдай.

Наверное, дело не в умении читать мысли, а в том, что Райвен был прав. Эспер чувствовал, как ослабевает его самоуверенность. Он готов пожертвовать чем угодно, но не своей памятью. Он умрёт в тот же день, когда забудет Райвена. Ему было плевать, за что он любил Райвена. Райвен был волшебством в его жизни, он приоткрыл ему дверь в совершенно другой мир. Ему не нужен его прежний мир без Райвена!

— Мне сотрут память? — после колебания спросил он.

— Я постараюсь, чтобы мой адвокат не допустил этого. У тебя есть преимущество, мой адвокат расскажет тебе о нём.

— Но ты не уверен.