Свежая кровь (СИ) - Володарский Вадим - Страница 42

— Потому что ее отец родился в Украине. Возможно, рассчитывала на гражданство по территориальному происхождению. И, думаю, надеялась найти меня. И что… я смогу помочь. Узнать, чем я занимался, в наше время несложно. Но… не успела.

— Точно не успела? — переспросил следователь.

— Да. Я даже не знал о ее существовании… пока мне не сообщил адвокат из Каластана. Конечно, читал о гибели россиянки с ребенком в теракте возле мечети, но понятия не имел о том, кто она. Если где-то и публиковали фамилию, — Талаева, — она бы мне ничего тогда не сказала… Но, если вы считаете, что это не теракт, ее могли убить умышленно, — то вот вам и возможный мотив. Не наследство, а то, что она могла разоблачить целую организацию по торговле людьми. Возможно, ставки там были выше, чем все деньги Талаевых. Наверное, выше, поскольку речь шла не только о деньгах, но и о свободе многих людей…

— Что же, интересная версия… Но мне надо будет убедить руководство… — повторил следователь. Его отношение к Владу явно изменилось, о чем свидетельствовал следующий вопрос. — Может, еще и по исполнителям то подскажете?

— Как я могу подсказать, когда материалов никаких не видел? Хотя… Если подумать… Мечеть находится на улице Лукьяновской, так? Гранаты бросали из машины, если верить прессе… Если нападающие — не идиоты, а они не идиоты, потому что их не поймали, то должны были изучить это место. А тогда должны были знать, что улица от Валов[1] — односторонняя на подъем, причем очень крутой, спускаться по ней назад — опасно, можно столкнуться лоб в лоб с машиной, которая едет в разрешенном направлении. А с другой стороны — здание Главного сервисного центра МВД, где наверняка уж есть камеры, которые точно зафиксируют едущий мимо автомобиль.

— Да, но этот автомобиль потом не нашли, — развел руками следователь.

— Потому что, возможно, они не поехали в сторону Глубочицкой. А свернули в тот проезд к Соляной. Там можно спрятаться где-то в частном секторе, или еще где-нибудь. И машину на отстой поставить… Там и гаражи, кажется, есть… Найти будет трудно. Но этот район мало кто знает, кроме тех, кто живет пямо там или на Татарке. Но гадить, где живешь, — надо быть идиотом, а они — не идиоты. Поэтому я бы на вашем месте проверил тех, у кого там знакомые. Желательно такие, у которых можно незаметно оставить машину на время. Почему-то мне кажется, что вы это не проверяли.

Красноречивое молчание было ему ответом. Следователь сосредоточился на том, что печатал протокол допроса. А потом дал его Владу прочитать. Все изложено было верно, но не тем языком, как они разговаривали, а сухим, канцелярским. Он всегда удивлялся, как это следователи умеют так писать? Но не заявлять же претензии из-за этого… С другой стороны, сообщать о том, что только что таким же образом пытались взорвать Марьям, он не собирался. Чтобы не привлекать к ней внимание еще и СБУ. Она, бедная, и так уже настрадалась от внимания правоохранителей… А расследованию это никак не поможет.

Подписав протокол, он вышел на улицу и пошел к оставленной и отдалении машине, ругаясь себе под нос. И поехал обратно в офис «Нефтяных гор». Там в ящике лежали тетради с дневником Златы.

Нет, это удивительно. Не могу привыкнуть, что… вышла замуж. А тем более — так… Многие девушки мечтают, букет пытаются поймать. А если еще и за богатого… А они очень богаты.

Искандер сам стесняется. Он понимает, как все это для меня. Но… Говорит, что ничего не мог сделать. Что это — их жизнь.

У меня нет выбора, кроме как выполнить, что обещала. И стараться быть хорошей женой. И изучить те правила, по которым они здесь живут, и приспособиться. Кажется, это будет не так трудно… Когда дело не в деньгах, и муж пытается помочь, а не прижать… Но он меня удивил, — приятно. Сразу сказал, в первую же ночь, что сделает все, чтобы я чувствовала себя хорошо. Если мы оказались в таком положении оба… Кажется, мне повезло: случилась благородный человек. А Искандер сказал, что просто так воспитан.

Но как же это странно — знакомиться друг с другом, узнавать друг друга после свадьбы… Обо всем приходится говорить. Даже кто что любит есть. Потому что если не договориться, жизнь сразу превратится в ад… Мы этого не хотим, а деваться некуда. Вот я и написала: «мы»… Но Искандер расспрашивает обо мне, а я о нем. Оказывается, он — заядлый охотник. А еще — любитель дорогих автомобилей. Когда я ответила, что мне нравится ездить за рулем, но редко выпадала такая возможность, он только сказал: «Пойдем!», И повел в закрытую часть двора. И показал целый ряд таких машин, к которым я даже близко не подходила. «Если любишь водить, — сказал он, — тебе это понравится!». Только теперь поняла, сколько же на самом деле у них денег. И спросила, неужели он позволит мне… А он посмотрел на меня, как на дурочку, и сказал, что, если кто-то меняет платья каждый день, в их семье можно так менять машины.

Ну, что же, выполнение договора тоже имеет свои преимущества. Но долго мне еще думать, это разбитая жизнь или наоборот. Если бы я сама сделала такой выбор…

— Зачем ты это сделал? — спросила Марьям. Ужин был вкусным, как всегда. И за ужином Влад рассказал, что случилось за день, в том числе и о допросе в СБУ. А теперь они сидели на диване в большой комнате и курили. Оба имели эту привычку, а потому можно было не беспокоиться насчет прокуренной квартиры. А вот в машинах, привезенных Владом, оба по молчаливому согласию от этого воздерживались. Слишком уж в хорошем состоянии были их салоны.

— Потому что я хочу знать, что же происходит. А главное — почему. После того, что случилось, — тем более. А для этого надо свернуть горы и просеять Сахару. Сам я этого не сделаю, а вот они — могут.

— Но как ты узнаешь..?

— Во-первых, недаром я подал заявление о признании потерпевшим. Смогу знакомиться с материалами дела. А во-вторых… Этот Дорошенко, следователь, кажется, заинтересовался. Будет мне рассказывать, просто чтобы посоветоваться… Если он уговорит начальство на проверку моей версии… Думаю, их ждут интересные открытия. И он со мной поделится.

— Ты точно хочешь в это лезть? Что касается Златы… Это прошлое. — Марьям покачала головой.

— Если бы это было прошлое… Мы знаем, что «русские жены» у состоятельных хасанийцев продолжают появляться. Вот представь себе… Для вас это, возможно, и обычай, хотя мне до сих пор трудно поверить… А что должна чувствовать современная девушка, неважно, украинка или россиянка, когда у нее вдруг отбирают право самой выбирать путь в жизни, и даже мужа? Представь себе, какой ужас, какую беспомощность она должна чувствовать. А альтернатива — тюрьма. Одно дело, если она действительно совершила преступление, тогда это — лучший выбор. А если… ее арестовали безосновательно? Только потому, что готовили к такой роли? Кроме того, если кто-то создал такую ​​организацию, такую ​​схему, — вряд ли для того, чтобы устраивать для хасанийцев полдесятка или даже десяток свадеб за год. А куда попадают другие жертвы? Думаю, в места куда хуже, чем дом Искандера Талаева.

— Ты хочешь разрушить это? Думаешь, СБУ сможет?

— Хотя бы в Украине — да. В России — неизвестно, как ты понимаешь, сотрудничества сейчас нет… Но если удастся предотвратить, чтобы кто-то попал к ним, — уже хорошо. Но и это еще не все. Тебя потерять я тоже не хочу, — серьезно сказал Влад. Марьям не обратила внимания на то, что на самом деле означает это заявление, и спросила:

— А причем тут я?

— А ты посмотри… Ты попадаешь в Киев из Каластана. Злата тоже. Она сначала оказывается под арестом. Правда, в Южанске. А когда приезжает в Киев, ее взрывают гранатами. Тебя сначала пробуют арестовать, а когда не удается — пытаются взорвать, и тоже гранатой. Если бы Родион Петрович не служил в Афганистане… Ты веришь в такие совпадения?

Марьям задумалась.

— Но, если ты прав, то Злату посадили для того, чтобы заставить… А убили, чтобы она их не разоблачила. Да, это возможно. Но я тут при чем? Иметь на меня… какие-то планы они не могут, после того, как отдали тебе… Да, не говори ничего. Ты отрицаешь, а они так считают. Что я принадлежу тебе. Поэтому, по крайней мере, с этой стороны мне ничего не грозит. — Она улыбнулась, но с долей печали. — Они считают, что… принуждать меня к чему-то теперь имеешь право лишь ты. Но, — она ​​обняла Влада, — тебе не надо это делать… Как бы там ни было, по этой причине они не могли пытаться меня посадить. Разоблачить их, как Злата, я тоже не могла. Тогда зачем меня вздрывать?