Свежая кровь (СИ) - Володарский Вадим - Страница 35

— Но знаешь, Хусейн не брал… ну, таких классических взяток. Он… зарабатывал так, чтобы никого не обидеть. Знаешь, с чего начинал? Он мне рассказывал как-то. В девяностые еще, когда много финансовых «пирамид» было…

— О, да! Интересные были времена! — Влад был тогда подростком, но хорошо помнил. Возможно, потому, что отчим потерял деньги на одном из «трастов». — Он их «доил», что ли?

— В том-то и дело, что нет! Помнишь, я тебе говорила, что у него есть в Москве брат? Которого заставили стать врачом и генетиком, но он всегда увлекался математикой.

— Да, его, кажется, зовут Исмаил, верно?

— Да. — Марьям было приятно, что он запомнил то, что она рассказывала. Хотя вряд ли интересовался семьей ее покойного первого мужа. — Вот они и объединили усилия… Хусейн, он тогда еще, конечно, не был генералом, работал в УБЭП[4]. А потому имел оперативную информацию об этих «пирамидах», как тех, которые работали здесь, так и тех, что в России. Тогда же обмен информацией был, в том числе и… неформальный. На личных связях, как говорится. А Исмаил хорошо умел считать, и программировать тоже… Ты догадываешься, что они сделали? — Ей было действительно интересно, сможет ли он понять эту схему.

— А чего тут догадываться? — Влад только пожал плечами. — Один брат предоставлял информацию, сколько вкладчиков в той или иной фирме, организовавшей «пирамиду», на какие суммы и так далее. Второй брат, пользуясь знанием математики, рассчитывал, в какой момент та или иная пирамида должна рухнуть. Они вкладывали туда деньги, а забирали как раз перед тем, как всему наступал конец. Люди с нестандартным подходом, я тебе скажу! Таким образом обманывать не только других вкладчиков, но и организаторов «пирамид», причем не делая ничего незаконного, — ну, кроме использования служебной информации, — это же надо было додуматься… За эти несколько лет, пока в России цвела «МММ», а у нас — трасты, можно было хорошо «подняться».

— Так и вышло. Только Хусейн еще и получал информацию, так сказать, в процессе… Они оба стали очень богатыми людьми. Хусейн рассказывал, как он приезжал на работу на БМВ, а коллеги просто выходили из себя, видели, что деньги у него есть, но не могли понять, откуда! Потому что взяток он не брал, «крышеванием» не занимался… А потом — тогда можно было квартиры скупать дешево. Они это и делали, чувствовали, что будет инфляция, а может, и это Исмаил просчитал. Особенно он выиграл, ты представляешь, какие цены сейчас на квартиры в Москве? Но Хусейн тоже не прогадал. А потом еще было много чего… — Марьям вздрогнула. — А потом этот Канис мне говорит, что у меня все, наворованное мужем, теперь отберут…

— А чего ты от него хочешь? Ничтожество, не смог даже сделать карьеру, может только рассказывать о своем предке-чекисте. А сам не может даже заказ отработать так, чтобы все сразу не развалилось. Это же надо быть такими идиотами — не выяснить, что ты отпуск взяла не просто так, а поехала в Россию… Но забудь о нем. Думаю, скоро он работать следователем уже не будет. В лучшем случае, сидеть где-то в дежурной части, а может, и из полиции вылетит вообще. Представляю, как на него сейчас злы, — и прокуратура, и руководство! — за то, как он их подставил. А мы с Гришей им еще поможем… А вообще, давай о чем-то более приятном. Вот о хороших машинах, например!

[1] Разговорное название Левобережной площади, станции метро «Левобережная» и прилегающего района в Киеве.

[2] Главный почтамт в Киеве находится на Майдане Независимости (центральная площадь города).

[3] Запасное колесо меньшего размера, предназначенное, чтобы в случае повреждения основного колеса доехать до места ремонта.

[4] Управление по борьбе с экономической преступностью в составе бывшей милиции.

11. Реальные сказки.

— Это вы правильно говорите: купить дом — быстро, а вот потом — начинается… И деньги — только полдела, — сказал Родион Петрович. Он был владельцем небольшой строительной фирмы, так что знал, о чем говорил. Его телефон дал Владу Роман Павлов, который уже пользовался его услугами и остался доволен. Крепкий для своих шестидесяти лет, с татуировкой «ВДВ» на кисти руки, Родион Петрович Луненко был очень энергичным человеком. На месте, кажется, никогда не сидел, и объекты у него были по всему Киеву и окрестностям. — Главное — понять, что именно хотите.

— Ну, мы, кажется, понимаем! — сказала Марьям. Они стояли в большой комнате на первом этаже дома, который Влад все-таки купил несколько дней назад. И только что вместе с Владом объяснили, каким видят будущее жилье. Родион Петрович тоже предложил несколько идей.

— Да, все бы клиенты настолько понимали, чего хотят! — сделал он комплимент. Все улыбнулись. — А еще бы, как для меня объем работ побольше!

— Ну… мы не хотим ломать то, что здесь уже есть красивого, — сказал Влад. — Не в деньгах дело, но рука не поднимется ломать эту лестницу, или снимать этот паркет… — он показал на узоры в виде листьев под ногами. — И еще много чего…

— Да, я вас понимаю… Может, и хорошо, что вам достался дом не с нуля. Там бы все заняло… учитывая площадь… может, и полгода. А так… Кстати, а с мебелью что будете делать? Кроме кухни. — Там все было построено, и разбирать кухонную мебель не было смысла.

— Докупим. Как по мне, то лучше старая добрая… И вообще, — сказал Влад, — всегда мечтал о кабинете с антикварным письменным столом и таким же книжным шкафом. А не вот этим вот, что сейчас делают… А ты? — Он посмотрел на Марьям.

— А я когда-то жила в доме, где вся мебель были встроенная. По-моему, не очень удобно…

— Тоже долго будете выбирать, — сказал Родион Петрович. Он понял, что его приятель, который занимался изготовлением мебели, вряд ли получит здесь работу. А вот ему самому жаловаться было грех. И эта пара была строителю симпатична, что нечасто бывало с теми, кто покупал дома за сотни тысяч долларов. — Тогда будем начинать… — Деньги на первые закупки всего необходимого и ключи от ворот и самого пустого дома он от Влада уже получил. А потом мастер распрощался и уехал, и Влад с Марьям остались вдвоем, — впервые здесь.

— Как в сказке… — сказала она. Влад хорошо понимал, что она хочет сказать.

— Да, как будто дворец. И ты можешь его сделать таким, как тебе нравится. — Он предоставил ей почти карт-бланш, за исключением, разве что, собственного будущего кабинета. И участка — но им нужно будет заниматься весной, не раньше.

— Даже, если он для нас… немножко великоват. Здесь же гулять можно и не найти друг друга. — Но Влад имел другую точку зрения.

— Слишком больших домов не бывает! — Они вышли через боковую дверь, но перед тем, как сесть в «Мазерати», стоявшую на участке перед открытыми сейчас воротами, достали сигареты. — Бывают только те, что маловаты. Если есть деньги, конечно… Уж как-нибудь не потеряемся! — закончил с улыбкой. А еще отметил для себя эти слова — «для нас». Кажется, у Марьям таки прошло это чувство «принадлежности» ему в силу обстоятельств их… знакомства в старой крепости. Но бросать его она все равно даже не думает. Очень хорошо.

— Как ты думаешь, сколько времени им понадобится? — Марьям недаром сказала, что сразу «влюбилась» в этот дом. И теперь хотела бы как можно скорее переехать.

— На основное… думаю, не меньше месяца. Из того, что мы заказали. А потом всякие мелочи можно будет… доделывать, когда будем здесь жить. Так лучше, чем терпеть, правда?

— О, да! — Она села за руль, Влад уселся рядом, в который уже раз удивляясь, что кто-то заказал салон, обшитый ярко-желтой кожей. В сочетании с цветом автомобиля выглядело красиво, но, на его вкус, немножко слишком ярко. — Надеюсь, все будет хорошо… — Она выехала в переулок, и ворота закрылись по сигналу с брелока.

— Почему бы ему и не быть? Ну, хорошо, забрось меня к моему «Рейнджу», и по делам полечу.

А вот Искандер, кажется, до сих пор относился к тому, что произошло в старой крепости, очень серьезно. Общаясь с ним, — они созванивались регулярно с помощью мессенджера, — Влад снова чувствовал себя в какой-то чужой жизни. Или в сказке, но не той, в которой появляется волшебный дворец, причем собственный. Ну, а как еще понимать, когда человек, с которым только обсуждал дела банка, — и который в этих делах хорошо разбирается, и знает, что нужно делать, — вдруг спрашивает: