Свежая кровь (СИ) - Володарский Вадим - Страница 29

— Вообще, следственные судьи не очень любят оценивать достоверность подозрения. Но у нас есть козыри… — У кого это — «у нас»? — Сейчас кое-что подвезут… К тому же, — загадочно улыбнулся адвокат, — с судьей нам повезло.

— Почему? — спросила Марьям. Но опытный адвокат чувствовал: это — чисто механически. Все ее мысли — далеко. Что она там себе представляет, будущий срок заключения?

— Потому что он нас знает. — Опять она не поняла — кого это «нас»? — Увидишь. Итак, ты называешь себя, а потом говоришь, что пояснения пока давать не будешь. Все остальное буду делать я. — Адвокат не придерживался бы такой тактики, но видел, что подзащитная не в том состоянии, чтобы активно защищаться. Более того, еще и может сказать что-то не то. — Сможешь?

— Да. — Плохо, подумал он. Даже не «конечно». Простой односложный ответ. Но, кажется, хотя бы поняла, что от нее требуется.

— И еще одно. Я бы мог требовать, чтобы тебя выпустили отсюда и посадили рядом со мной. Я часто так делаю, и практика Европейского суда позволяет. Но в твоем случае — не буду этого делать. Судья — мужчина, пусть он тебя пожалеет. — Адвокат улыбнулся. Марьям никак не отреагировала. Только потерла пальцами левой руки запястье правой, а потом наоборот, — наручники сняли, а неприятное ощущение сохранялось. Ей было все равно, да и какая разница, если потом отправят обратно в камеру? Установят ли залог? Будет ли Влад его вносить? — Ладно, мне тут должны кое-какие документы привезти. Сейчас вернусь. — Григорий Михайлович вышел из зала. Марьям понимала, что сейчас он вернется, но почувствовала себя еще более беспомощной. И присела на скамейку в «аквариуме».

Свое место за столом занял прокурор, — его Марьям видела впервые. А в зале сидел следователь, который ей объявлял подозрение и пытался вчера допрашивать, — она, как и говорил Влад, а потом Григорий Михайлович, отказалась давать какие-либо показания. Следователь пожал плечами и записал это в протокол. Затем адвокат сказал, что давно его знает, и охарактеризовал: «Тварь редкая!». Это Марьям еще раньше успела понять. Фертель вернулся в зал последним, в руках его была папка с какими-то документами, — помимо тех, что уже лежали на столе. Он ободряюще кивнул, но сказать ничего не успел, потому что в зале появился судья. Фамилия его была Родаченко, об этом Григорий Михайлович уже говорил. Но до сих пор она никогда о нем не слышала. Он занял свое место, пригласил всех садиться и объявил о начале рассмотрения ходатайства прокурора о применении меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Аевой Марьям Каримовны. Секретарь сообщил, кто присутствует в зале, и судья начал выяснять ее анкетные данные. Марьям механически назвала фамилию, имя, отчество, место жительства и работы. На вопрос о семейном положении ответила: «вдова». Судья на секунду посмотрел на нее удивленным взглядом, — но она этого почти не заметила.

— Слово для обглашения ходатайства предоставляется прокурору, — сказал, наконец, судья. Прокурора можно было почти не слушать. Письменное ходатайство ей было вручено, — как и адвокату, — несколько часов назад. Она его прочла и, кажется, могла наизусть процитировать некоторые места, но… сознание не воспринимало, что это о ней самой. А уж юридических документов она видела много, хотя и не по уголовным делам, — административный суд, где Марьям работала, их просто не рассматривал. Вину свою в том, в чем подозревали, она все равно отрицала. В ходатайстве фигурировали статьи 15 и 190 часть 3 Уголовного кодекса — покушение на мошенничество в крупных размерах. Прокурор зачитывал, что какая-то женщина подала заявление, будто Марьям требовала у нее деньги — больше чем десять тысяч долларов — для передачи судье. Но та не поверила, однако почему-то первую часть денег передала, при встрече в кафе, а потом заявила в полицию. Прокурор указывал, что подозреваемая может пытаться скрыться, или скрыть доказательства, воздействовать на свидетелей и потерпевшую, и этим обосновывал необходимость ареста.

— Слово предоставляется защитнику, — заявил судья. Фертель поднялся со своего места:

— Ваша честь, прежде всего, прошу принять во внимание жалобу на незаконное задержание моей подзащитной, которую я подал сегодня. Задержание произошло с нарушением статьи двести восьмой УПК. Как известно, преступление, в котором она подозревается, не является коррупционным, но тогда задержание без решения следственного судьи могло произойти только во время или непосредственно после совершения преступления. А еще, ваша честь, у меня будет несколько ходатайств… Об исследовании доказательств.

— На этом этапе? — удивился судья.

— Да. Я хочу доказать не просто необоснованность подозрений, а то, что подозреваемая не могла совершить то преступление, о котором идет речь в ходатайстве прокурора. Просто не могла, а доказательства сфальсифицированы. Вы знаете, что я нечасто делаю такие заявления, и нечасто заявляю такие ходатайства при рассмотрении вопроса о мере пресечения. Но в данном случае это необходимо.

— И о чем вы просите?

— О допросе одного свидетеля. А потом еще будет ходатайство о приобщении копий нескольких документов… Это не займет много времени, ваша честь.

— Хорошо, заявляйте ходатайство насчет свидетеля. — Судья явно намеревался его удовлетворить.

Василий Родаченко работал судьей не первый год. С этим делом что-то было не так. Он научился разбираться в людях. Состояние этой девушки, — хотя она сказала, что вдова, — было какой-то ое Кажется, она никак не ожидала… нет, не задержания как такового, а того, что ее вообще могут в чем-то обвинить. Или тут что-то еще?

Фемида должна быть слепой, но судья, действительно, не хотел отправлять молодую женщину за решетку без сверхвесомых оснований. Тем более, та сама была сотрудницей суда. Он хорошо понимал, что сама по себе история, которую изложил в ходатайстве прокурор, могла иметь место. Но… видел в ней некоторые нарушения логики. У него тоже была помощница, девушка примерно такого же возраста. И судье казалось, что если бы нечто подобное произошло в этом суде, — это был Шевченковский районный суд Киева, потому что в этом районе располагалось городское следственное управление, и вопрос о санкции на арест по инициативе его следователей решали судьи этого суда, — то… все происходило бы несколько иначе. В сочетании со странным состоянием подозреваемой, это заинтересовало его. К тому же… Простую помощницу судьи защищает Григорий Фертель, один из самых дорогих адвокатов по «коррупционным» делам. Он сразу решил, что даст защите подать все доказательства, какие она считает нужным. Тем более — после такого заявления адвоката. В таких делах обычно говорили об отсутствии доказательств, а не о невозможности совершения преступления.

— Хорошо, заявляйте ходатайство о допросе свидетеля.

— Я прошу допросить в качестве свидетеля Бурсака Владлена Юрьевича.

— Он присутствует в суде?

— В коридоре, ваша честь.

— Пригласите в зал.

Влад с иронией подумал, что сегодня он вспомнил молодость. Потому что жалобу на незаконное задержание писал именно он. Конечно, от имени Григория Фертеля, утром завез тому на подпись, а уже адвокат неизвестными путями заставил канцелярию суда принять ее в выходной. Это был подвиг. Обычно работать в выходные никто не любит, хотя следственным судьям приходится: если истекают сроки задержания. Или, как сейчас, следователь подает ходатайство об аресте в выходной, чтобы, если судья определит залог, его нельзя было внести раньше понедельника, и человек хотя бы пару ночей провел в камере.

Затем Влад вернулся домой, — в квартиру Марьям, — ему оставалось только ждать. Но ждать пришлось недолго. Следователь, как и положено, вручил копию ходатайства об избрании меры пресечения за несколько часов. Григорий отсканировал все документы, — само ходатайство, протокол допроса заявителя, некоторые другие, а протокол обыска Влад сам видел, как как присутствовал, — в смартфоне адвоката была установлена ​​программа-сканер. И сбросил Владу на электронную почту, а тот на ноутбуке открыл pdf-файл и быстро все прочел. Ругаясь по поводу идиотов в полиции, быстро подобрал соответствующие документы, а потом поехал искать ксерокс, — у Марьям дома даже принтера не было. Быстрее всего было поехать в офис «Нефтяных гор» и самому сделать все необходимые копии, а потом приехать в Шевченковский суд и перед самым заседанием передать все адвокату. А самому остаться ждать в коридоре.