Пророчество королевы Севера - Делаж Лара - Страница 128

— Он боится тебя, — сказал Тарис, вернувшийся с довольным, посвежевшим за три дня отсутствия Вероном. — И это хорошо.

Кавада тяжело пережила убийство, впервые в жизни совершенное ею: мучилась бессонницей, стала еще более задумчивой, чем прежде, держалась в стороне ото всех.

Воспользовавшись моментом отдыха, она отошла от своих спутников к трем высоким и широким, раскидистым дубам, растущим прямо на середине тропы. Вновь погрузившись в раздумья, поглаживала, будто лаская, потрескавшуюся вековую кору. Неслышно подкравшийся любовник обхватил ее за талию и прижался к ней сзади, а она вздрогнула так, как будто это медведь подошел.

— Что случилось? Я испугал тебя?

— Да... У меня странное чувство... Как будто кто-то ходит вокруг нас, наблюдает за нами.

— Ты стала очень нервной, — в голосе Бена звучала тревога.

— По-моему, наоборот, я никогда не была такой спокойной, — Ка-вада скосила на него глаза.

Она все худела и худела, и ее грудь и бедра становились все меньше и меньше, что несказанно радовало Тариса. Одежда Зога уже почти не обтягивала ее.

— Да. Ты кажешься спокойной. Но я чувствую, — он повернул Кава-ду за плечи и впился в нее глазами. — Я чувствую, что ты страдаешь. Это я заставил тебя страдать?

— Да, — она усмехнулась невесело. — Ты всегда заставляешь меня страдать...

Когда она становилась такой покорной и трогательной, это никак не могло оставить его равнодушным. Граф лихорадочно оглянулся. Дорога вела вверх от дубов на холм. Там происходило какое-то движение, как будто ветер нес опавшие березовые листья... Подумал, что за пригорком их никто не увидит.

— Идем, — сказал он властно, обернувшись и вскочив верхом на уже расседланную лошадь. — Давай руку.

Он, как всегда, не оставлял ей выбора. Кавада, поставив ногу на носок его сапога, дала ему возможность посадить себя на холку лошади. Тарис послал коня через пригорок. Только перевалив на другую сторону холма, идеально послушный жеребец вдруг замотал головой, чрезмерно натянув повод, и пошел в сторону, перейдя на рысь.

Всадник на мгновение замешкался и выругался: копыта лошади провалились в болото, булькнула под ногами черная жижа, слева всплыл и хлюпнул большой пузырь, распавшись на мелкие аспидные брызги.

— Там... там кто-то есть, — Кавада вздрогнула всем телом, вытянула руку в сторону виднеющейся березовой рощи. — Ты видишь?

 — Кого-то заметила? — Тарис смотрел одновременно направо и налево, чтобы не дать лошади оступиться с тропы, и вдаль, куда показывала женщина. — Зверь? Мелькнуло белое пятно...

— Собака? — неуверенно переспросила Кавада.

Вдруг раздался свист, и из кустов ракитника на другой стороне болота выскочила большая белая пастушья собака, с висячими ушами и поднятым хвостом, метнувшись в сторону звука. Бен быстро пересек топь, пустил коня по еле видной узкой дорожке, немного проскакал... На тропе, погруженной в тень, впереди маячила темная спина быстро уходящего вдаль человека в шляпе, с луком за спиной.

— Подожди меня здесь, — Тарис ссадил Каваду на землю, пришпорил лошадь и унесся догонять неизвестного.

Женщина, оставшись одна, огляделась. Роща, посреди которой она оказалась, состояла из старых высоких плакучих берез, раздваивающихся, а то и давших по три ствола из одного корня. Пересекающая ее тропинка, извиваясь, уходила дальше в смешанный лес, куда умчался граф вослед человеку с собакой.

Кавада вспомнила, как в детстве разговаривала с покрученной маленькой березкой, растущей во дворе их дома. Она даже сейчас, спустя много-много лет, видела ее ствол с отстающей желтовато-розовой корой. Подошла, коснулась белой бересты теплыми пальцами...

— Кавада, — раздался тихий, знакомый голос.

Она быстро обернулась на звук... У соседнего дерева стоял Фада, очень бледный, с синим лицом, горло замотано каким-то темным, растрепавшимся лоскутом. Он не двигался...

— Фада? Это вы?!

Кавада не поверила своим глазам. Фада и Ирвен уехали за несколько дней до их отъезда из Вандервилля охотиться на горных козлов, и никто их больше не видел.

— Вы здесь один? А где ваш брат?

Сделала шаг к нему, но он поднял руку, словно останавливая ее. Его глаза были мертвы.

— Мой брат спешит к Монатавану. И вам нужно поспешить — тебе и Тимуру.

Кавада вдруг осознала, что рыцарь назвал Тариса его настоящим именем.

— Вы не могли бы говорить более понятно? — она пыталась постичь что-то очень важное, что было в его словах. — Вы знаете, кто такой граф Бен?!

 Ей показалось, или на губах собеседника проскользнула усмешка?

— Да. Там, где я сейчас, покровов меньше... Вам надо спешить. Остерегайтесь Терика.

— Кто такой Терик?

Фада оглянулся на шум приближающейся лошади. Тарис возвращался галопом к месту, где он ее оставил. Кавада перевела взгляд и вздрогнула: там, где только что стоял северянин, больше никого не было. Подскакавший граф соскочил с коня.

— Я его не догнал, представляешь? Он как будто растворился — никаких следов... Настоящий охотник! Что с тобой? Ты страшно бледна! — он схватил ее за плечи. — Кавада, что случилось?!

Она смотрела на него огромными глазами, бледная как смерть, несмотря на приобретенный в путешествии загар.

— Я... я встретила Фаду...

Бен мгновенно оглянулся кругом, развернувшись на месте, выпустив ее из рук.

— Какого Фаду? Рыцаря Арута?

— Да...

— Где?! Да рассказывай же скорее!

— Он уже мертв, кажется...

Тарис приблизил к ней свое лицо, пристально всмотревшись в глаза:

— Ты опять видела призрак?!

— Да... Он стоял вон у того дерева, — она показала на соседнюю березу.

— И он с тобой разговаривал? — граф завел ей за ухо выбившуюся короткую черную прядь отрезанных им волос.

— Да... Он сказал, что нам надо торопиться, торопиться к Моната-вану, куда спешит и его брат.

— Кому нам? — Бен был очень серьезен. — Прошу тебя, передай мне его слова точно.

— Фада меня позвал... Но когда я хотела к нему подойти, остановил, вытянув руку. Я спросила, где его брат. И он ответил, что Ирвен спешит к Монатавану, куда надо поспешить и нам. Рыцарь сказал «тебе и Тимуру». Я спросила, откуда ему известно твое настоящее имя, и Фада поведал, что там, где он сейчас, покровов меньше... И еще предупредил остерегаться Те-рика, — Кавада всмотрелась в глаза Тариса. — Ты знаешь, кто такой Терик?

Бен ответить не успел — его конь вдруг забеспокоился, попятился, вырвал повод из рук и ломанулся через кусты в сторону от болота. Граф, выругавшись, бросился за ним. Каваде ничего не оставалось, как последовать за удаляющимся любовником.

Пока они пробирались через заросли, где остался след лошади, начало быстро темнеть. Через некоторое время она вышла за почти потерянным из виду Тарисом на открытое пространство. Даже испугалась, что сбилась с пути в надвигающейся темноте... Перед ней раскинулось овальное, правильной формы озеро. Лес распадался на небольшие группы деревьев, но вокруг воды рос только остролистный лох. На другой стороне тихой водной глади, откуда раздавалась вечерняя песня лягушек, горел желтым глазом дом — наполовину белый, наполовину черный. Из трубы вился дым, пахло раскаленными за день степными травами и засохшими водорослями. Там стоял убежавший конь, и маленькая женщина в клетчатом платье держала его за узду.

Бен шел впереди быстрым шагом, огибая озеро. Кавада поспешила за ним. Когда она его догнала, он как раз договаривался с хозяйкой о ночлеге. Ей показалось, или женщина с темно-красными волосами посмотрела на нее недовольно? Запыхавшаяся гостья вежливо с ней поздоровалась, услышав конец переговоров.

— Нам не нужна кровать, и даже одеяло не нужно. Мы сами согреем друг друга, — Тарис повернулся к ней и насмешливо произнес: — Не правда ли, моя дорогая?

В почти наступившей темноте Кавада увидела обращенное к ней, освещенное бледным светом от распахнутой двери дома, лицо Варга. Перед тем как упасть в обморок, пронеслась мысль, что глаза у него темносерые — это был не Варг.