Страдания среднего возраста (СИ) - Прага Злата - Страница 27

— Ты идёшь?

— Куда?

— Тарик пригласил тебя на танец, Лика, — подсказала Викуся.

Я пожала плечами.

— Вообще, я устала. Давай просто посидим?

— Давай потанцуем, пока заказ не принесли.

Я нехотя встала из-за стола. Тарик вывел меня в центр зала.

Мы начали медленно топтаться в обнимку, как погас свет. За соседним столиком захлопали, и в зал вкатили торт со свечами.

— Что за чёрт! — возмущённо буркнул кто-то, и тут же послышался звук битой посуды и ругань с воплями.

Я вдруг почувствовала, что в меня вломилось что-то огромное, и полетела, а следом полетел и Тарик, хлопнувшись на меня всей тушкой, еле спружинив на ладонях. Зажгли свет. Около нас на полу барахтались на полу официант и какой-то мужик, налетевший на него в темноте.

— Дорогая! — прохрипел Тарик, пытаясь встать.

— Да слезь уже с меня, увалень! Будь всё проклято! — ругалась я, — встань!

— Уже встал, дорогая, — блаженно расплылся в улыбке старый идиот, откатываясь в сторону.

Я села прямо на полу, вытянув ноги, пытаясь отдышаться и определить, не лопнула ли я от перегрузки.

— Мать моя! Какие дивные панталоны, какое чудное кружево! — послышался сзади знакомый гадкий голос, — у вас отменный вкус, Анжелика Николаевна, и я искренне не перестаю им восхищаться! — сказал Тархан.

Я одёрнула свой балахон и закатила глаза, подняв голову к потолку. Но бог не торопился покарать его молнией, как не давал мне провалиться сквозь землю…

Домой я тем вечером не вернулась. Тарик без обиняков заявил мне, что похищает меня, и привёз в отель. Представ передо мной в семейных трусах в полосочку и в чёрных носках и белой майке, старый дурак на коленях просил прощения и снисхождения, и я снизошла. Отбросив все мысли и надев на шею кулон в форме сердца из моего любимого рубина, я просто пожалела нас обоих, снова удостоившись звания ангела…

Глава 2. Пенсионный фонд

Глава 2. Пенсионный фонд

Мыши — лучший индикатор, выявляющий разницу между полами,

ничто в мире с ними не сравнится.

Иоанна Хмелевская

Свою сорок вторую осень я встречала у окна уютного коттеджа, наблюдая за рабочими, которые устанавливали во дворике качели для моих внуков. Толик с Лидочкой совсем, как я, отказались переехать ко мне, заявив, что в городе им лучше и ближе к друзьям и работе, но Ольку с Олежкой обещали привозить. Я решила подготовиться и заказала качели. Мне не очень нравились имена детей — слишком простые, но молодые сами так решили. Олечка, кстати, пошла в маму, оказалась тёмненькой, так что ревнивых мыслей у меня не вызывала, а Олежек, напротив, пошёл в папу и был милым, как Толик, с такими же каштановыми кудряшками.

Я потянулась, поморщившись от боли в спине, — накачала вчера малышей.

— Так не пойдёт, — тихо сказала я сама себе, — мне всего сорок! Я, конечно, уже бабушка, но мне всего сорок один год! Надо что-то делать…

***

— Ты опять берега попутала, Реанимация?! — изумилась Олечка, — вон!

— Где Тарик, Оля? Мне надо с ним переговорить.

— Да пошла ты…

— Не продолжай, я примерно помню адрес. Тарик дома?

— Я здесь, мой ангел. Что случилось?

— Надо поговорить.

— Только не в моём доме! — рявкнула Олечка.

Тарик оглянулся на окно, за которым моросил дождь.

— Проходи в кабинет, Лика.

— Что?!

— Тише, Оля. Это, прежде всего, мой дом. Идём, дорогая, — и Тарик распахнул передо мной дверь в кабинет…

***

Раз, два, три, четыре. Передышка. Раз, два, три, четыре. Передышка и одышка. Главное — не прекращать. О, боже! Дай мне умереть!

— Как ты, дорогая? — сипит Тарик.

Бедный мой! Ему ещё хуже, чем мне. Его выдающееся брюшко ходит ходуном, плечики трясутся мелкой дрожью, одежда пропиталась потом.

— Отлично, — хриплю я в ответ, проклиная себя за всю эту затею.

Это ведь я придумала ходить в бассейн и тренажёрный зал, сесть на диету и нанять персонального тренера и диетолога, чтобы худеть вдвоём.

«Мы похожи на ожиревших от безделья кошек, — сказала я ему в тот дождливый вечер, — нам трудно подниматься по лестницам, обуваться и заниматься сексом. Как мы будем играть через год с внуками? А как сможем радоваться жизни, если не сможем любить друг друга в постели? Я не смогу сделать это сама, Тарик, но вдвоём мы сможем избавиться от лишнего веса и вернуть нормальную форму. Скажу сразу, если не согласишься, я от тебя уйду».

Как он меня тогда отчитывал! Называл неблагодарной, нахалкой. Но в итоге согласился. И вот мы начали мучить свои тела спортом и ограничениями и поддерживать друг друга. Но скоро Новый год, а результатов пока не видно. Мы оба толстые и на огромном двуспальном стрельбище то и дело случаются осечки…

***

— Как ты, Ликуся?

— Тяжко, Викуся!

Мы ели салат из морской капусты на её кухне. Я по диете, она из солидарности.

— Вообще, это просто ужасно! Началось всё с формы. Пока выбирала, чуть со стыда не сгорела! Форма для фитнеса на пятьдесят четыре — пятьдесят шесть. Да такой не существует в природе! Припёрлась в качалку в тунике. А там молодые мускулистые парни! Прикинь! А я с Тариком, а он со своим брюшком и ревностью!

Мы захихикали.

— Но вы же ещё в бассейн ходите, да?

— Ходим. Тарик сначала упирался, как баран. Ещё бы! С его фигурой. Да и трусы под живот закатываются и отворачиваются рубчиком, а в воде сползают.

Викуся захохотала.

— Это ещё ничего. А вот я в купальнике оказалась похожа на беременную, и мне предложили отдельную дорожку, поспокойнее!

Викуся загнулась от хохота.

— А потом в кафе нас застукала наша диетолог и отбирала прямо из рук гамбургеры, а Тарик плакал. Ей богу, плакал, как маленький, и не хотел отдавать.

Викуся почти рыдала, а я тихонько оглянулась в поисках хлеба.

— Э-э, — отобрал кусок Генка, — худеть так худеть! Не жульничай! Не жуй!

Да что б ему!

— Да что б тебе!

— Вот и мне! — и Генка намазал хлеб маслом, — а тебе ШИШ. А шпионам хлебную пайку не положено, а то в тайные люки не пролезут, — и он заржал…

***

Год, полный лишений и треволнений, подходил к концу. Наши малыши встали на ножки, а я вписалась в «Алую даму», шикарное платье, копия модели известного дизайнера. Тарик привык к овощам и утренним пробежкам по посёлку между домами бывших жён. Он почти не похудел, но стал снова весёлым и щедрым. Мой сорок третий день рождения мы отметили с ним вдвоём, без Викуси, и даже не упали на пол в ресторане. Вернувшись в посёлок, он не ушёл домой, а остался у меня. Ночью я спустилась на кухню за водой.

Напившись воды, я прислушалась. Какой-то подозрительный скребущий душу звук доносился из-под стола. Я наклонилась вниз и уставилась в глаза крупной мыши, стоявшей на задних лапах с орехом в передних.

Я завизжала и мгновенно оказалась на столе. С лестницы послышался слоновий топот, и в кухню ворвался Тарик в майке без трусов с утюгом в руке.

— Дорогая! Что случилось?! А-а-а! — и Тарик оказался около меня, метнув в убегающую тварь утюгом.

— Ты ч-чего? — заикаясь, спросила я, — ты же должен меня спасать!

— С д-детства ненавижу грызунов, — ответил Тарик, — но я же её прогнал.

Мы переглянулись и улыбнулись.

— Иди ко мне, — он притянул меня к себе.

— Тарик, давай спустимся, а то под нами стол проломится.

— Давай.

Он первым спустился на пол и протянул руки.

— Давай! Иди сюда.

Я шагнула и поскользнулась на воде, которую сама же разлила. И тут же снова испытала ощущение полёта. Открыв зажмуренные от страха глаза, я увидела, что Тарик держит меня на руках!

— Осторожно, дорогая, — и он поставил меня на пол.

— Таричек! — восхищённо прошептала я.

— Что?

— Ты же меня поймал! И удержал!

— Я всегда тебя удержу, ангел мой, и теперь уже навсегда!