Страдания среднего возраста (СИ) - Прага Злата - Страница 21

И я развернулась и ушла, гордо задрав голову. Потом я позвонила сватье и, поболтав о том, о сём, проговорилась, что еду в шашлычку с бывшим шефом.

Не знаю, чего я ждала: может того, чтобы Тарик прилетел туда со всей кавалерией охраны и устроил с Лёнчиком дуэль на шампурах. Но он не приехал, а приехали Анна Игоревна с мужем и Рыжая Лошадь с сыном. И они точно донесут обо всём Тарику, включая и то, как по-хозяйски Лёнчик меня лапал за плечи. Я дожевала шашлык, ставший вдруг безвкусным, как пенопласт, и уехала, отшив Лёнчика ласково, но чётко. Тарик не приехал, и я наконец поняла, что ангел пал…

Собрав сумку, я в последний раз окинула взглядом свой коттедж.

Всё-таки, здесь было уютно и комфортно. Но должна же быть какая-то гордость и у Югославии?! Я ни за что не буду пить чай в гостиной у Марьям, перемывая кости Тарику и его новой подружке, подобно клубу его бывших баб. Я знать ничего не хочу о том, как и с кем он продолжит свой путь. Я ухожу…

***

— Куда, Вика?! Куда она могла пойти? Как она вообще посмела уйти вот так, не спросив моего позволения? — рычал Тарик на мою подружку.

— Она хотела спросить, дядя Тарик, да никак не могла с вами связаться. Вы же стали совсем неуловимым после Нового года. Как пузырьки из шампанского — раз и испарились из её жизни, а Лика терпеть не может сладкую кислятину.

Молодец, Викуся! Откуда только такие сравнения подобрала! Умница, подруга!

— Э-э, — чуть сник Тарик, — но она же не может совсем уехать? У неё же здесь сын, и будут внуки, — он уже почти умолял.

— То, что она станет бабушкой, не отменяет того, что Лика девушка. Она ещё молода и вполне сможет устроить свою жизнь, — отрезала Викуся.

— Но я же всё устроил! Я же её всем обеспечил! Почему она ушла?!

— Потому что она ни на кого не похожа, Тарик. Она не будет жить за чужой счёт, — сказала Викуся.

— Но мы же с ней не чужие! — взвыл Тарик.

— Теперь чужие. Пока вы были вместе, она могла себе позволить принимать от вас подарки, дядя Тарик, а теперь, когда вы её оставили, она оставила вам всё.

Вика поставила на стол шкатулку с украшениями, которые я ей оставила для Тарика.

— Здесь всё, кроме кулона и кольца. Кулон — тот самый, самый первый, и кольцо в форме руки с рубином она взяла на память.

— Ай-вай! Какая память?! Где она?

— Не знаю, дядя Тарик. Она обещала позвонить и сказать, как устроилась, и позвонила, и сказала, что всё хорошо.

— Ну, и где она?

— Она не сказала.

— Викуся!

— Правда, не сказала, дядя Тарик. Она очень обиделась, что вы не поверили, что она вас любит, и поступили с ней, как со всеми. А на правда вас очень любит. Но она ещё позвонит, и я спрошу, где она.

Тарик молча кивнул и вышел. Как только Викуся закрыла за ним дверь, я открыла дверцу шкафа и выбралась, потирая затекшую шею.

— Спасибо, подруга!

— Дура ты, подруга!

— Ага. Созвонимся.

— Ага.

Я подхватила свою сумку и поехала в общагу, где сняла себе комнату гостиничного типа на пару месяцев. Надеюсь, за это время Тарик осатанеет от работы и одиночества и от своего галдящего гарема, а тут и я тут как тут…

Я утешала себя этими мыслями целую неделю, пока не наткнулась на Тарика в Торговом центре под руку с молодой грудастой девицей, которая пищала от восторга по поводу «такого чудненького кулончика», семеня возле Тарика на высоченных каблуках с кучей блестящих разноцветных пакетов с покупками.

Горбатого могила исправит, и Тарик, видимо, никогда не откажется от своей вредной привычки содержать огромный гарем. Вот только мне теперь придётся снова привыкать к обычной жизни и снова начать себя обеспечивать — и это теперь, на старости лет. Искать работу, искать жильё, когда пора найти покой. О, боже…

Часть IV. Анжелика в новом формате. Глава 1. Плывущие по течению

Часть IV. Анжелика в новом формате

Как известно, ум дурости не помеха…

Иоанна Хмелевская

Глава 1. Плывущие по течению

Даже умнейшая, интеллигентнейшая и высокообразованная женщина в некоторые моменты своей жизни умудряется не думать вовсе.

Иоанна Хмелевская

Я устроилась продавцом в огромный магазин детских игрушек благодаря связям Ленуси. Сначала и товар, и клиентура были непривычными, но продажи есть продажи, и я скоро привыкла. А вот квартиру искать не стала, узнав, сколько стоит аренда. Даже на свою общагу я с трудом наскребала. Толик, дай бог ему здоровья, настойчиво звал меня домой, да и Лидушка, моя красавица, приезжала и звала, но я отказалась. Не хочу мешать молодым. Я просто жила, растворившись в этой жизни, не думала ни о чём кроме повседневных мелочей и не строила ни планов, ни козней, а тихо плыла по течению. Февраль, март и апрель пролетели, как ветер над полем, не задев мою новую жизнь.

Апрель плакал последними капелями, когда Лидушку положили на сохранение. Наша коктейльная трубочка стала похожа на арбуз и не могла обуваться без посторонней помощи. До родов оставалась неделя или две. Я приехала к ней с бананами и йогуртами и с печёночными котлетками, которые она обожала, и которые никто кроме меня не делал, потому что лень было возиться.

Я взяла ей куртку и сапоги и вывела её в скверик подышать воздухом. Мы постелили плед на лавочку и уселись на солнышке.

— Спасибо, мама Лика. Так печени захотелось, а маме всё некогда.

— Ешь на здоровье. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Вообще не понимаю, зачем меня сюда заперли. Жила бы до родов дома!

— Нельзя, дорогая. Всё же, у тебя двойняшки.

— И что? Одним больше, одним меньше, рожать всё равно одинаково!

Я усмехнулась. Малышка ни разу не рожала, но мыслит верно.

— Как твои родители? — вдруг спросила я.

— Мама здорова. Папа перенёс ангину. Дядя Тарик наконец начал ходить.

Я насторожилась.

— Что значит, наконец начал ходить?

— Ну, после той аварии.

— Да какой аварии?!

— А вы не знаете?

— Дорогая, ты прекрасно знаешь, что мы с Тариком расстались! Я ничего не знаю о нём и о его жизни с января! Какая авария, — спросила я снова внезапно осипшим голосом.

— Э, дядя Тарик как-то поехал с дядей Геной на подлёдный лов. Ему понравилось, и он потом поехал со старшими парнями. Они поехали на нескольких машинах, наловили рыбы. А когда уезжали, все были сильно навеселе. И машина перевернулась на повороте и скатилась с холма прямо в озеро. Они все были сильно ранены, да ещё в воде и в снегу перемёрзли, но выжили. Дядя Тарик выздоравливал дольше всех, так как у него обе ноги оказались сломаны, и его немного утащило под лёд, а он долго не мог выбраться и простыл до пневмонии, — рассказала Лида.

Я молча взяла из контейнера котлетку и задумчиво её сжевала. Бедный Тарик! Интересно, кто за ним ухаживал? Не Олечка, уж точно, и не Диля с Рыжей Лошадью. Возможно, Марьям проявила участие или кто-нибудь из невесток от его многочисленных племянников. Обе ноги! Какой ужас. С его вечными поездками это, наверное, ужасно сложно. И пневмония! Тарик так ненавидит насморк, говорит, что состояние простуженности и заложенности его угнетает.

— Мама Лика!

— Что?

— Вы в порядке?

— Да. А ты?

— Я в порядке. Хотите ещё?

— Что?

— Это последняя, — и Лика протянула мне контейнер, на дне которого лежала последняя котлетка.

О, боже! Я схомячила все котлетки, принесённые для Лидушки.

— Извини, дорогая, неловко получилось. Я просто задумалась.

— Я поняла. Но я замёрзла и хочу в туалет. Так давит! Идём обратно?

— Конечно, дорогая. Идём.

Я отвела невестку обратно в отделение и поехала домой. В автобусе я задумалась о том, как теперь компенсировать то, как я её объела, и очнулась на конечной остановке. Выйдя на улицу, я сообразила, что оказалась в коттеджном посёлке, и чертыхнулась. Куда меня занесло?! Я перешла дорогу, чтобы уехать обратно в город на следующем рейсе.