Страдания среднего возраста (СИ) - Прага Злата - Страница 17

— Да всем. Он добрый, щедрый, весёлый, заботливый. И очень умный.

— Судя по тому, какой раздрай в его семейной жизни, этого не скажешь.

— Просто у него восточный менталитет, а живёт здесь. Там он был бы уважаемым человеком. А здесь, как клоун.

Мой сотовый запел голосом Челентано, и я улыбнулась. Тарик!

— Да, Тарик, слушаю.

— Слушай, дорогая, что делаешь?

— Сидим с Викусей, обсуждаем тебя.

Викуся поперхнулась чаем.

— И что ты думаешь обо мне, мой ангел?

— Что я, кажется, люблю тебя больше твоих денег, хотя ты и старый клоун.

У Викуси словно базедова болезнь началась — глаза выпучились, грозя выпасть ей в подол. А у Викуси же нет подола, она в джинсах ходит! И я, представив, как её глаза падают между ног и катятся по полу, передёрнула плечами. Бр-р! Гадость какая! Вот чего она такая трепетная?!

— Я тоже люблю тебя, ангел мой! И приглашаю тебя на ужин. Собирайся.

— Уже!

Тарик отключился, я обернулась к Викусе.

— Йод тебе надо есть, в смысле, йодсодержащие продукты.

— Зачем? — нервно сглотнула Викуся.

— Чтобы поумнеть! А то каждый раз так глаза выпучиваешь, словно у тебя щитовидка подыхает.

— Да тьфу на тебя! Ляпаешь, что ни попадя! О чём вот говорили?

— О Тарике! Так и не понятно, чем он всё-таки зарабатывает на содержание своего гарема, и, как выразилась Олечка, яслей? Что там у нас из средств добычи информации на очереди? — спросила я задумчиво.

— Силовое давление! — роковым голосом выдавила Викуся.

— О, господи.

— Слушай, Ликуся, а может откажешься? Ну, зачем тебе знать?

— Теперь уже не отступлю, Викуся. Чем больше я узнаю, тем больше хочется выяснить всё до конца.

Мы переглянулись.

— Ну, и как продвигается ваша разведка? — заглянул к нам на кухню Генка, — разболтали третью султаншу?

— Пока нет. Но скоро разболтаем, — похвасталась Викуся.

— Ой-ё-ёй! Вы как тот дальтоник Василий, который до сих пор уверен, что собирает кубик Рубика за четырнадцать секунд. Очнитесь уже! Отступитесь!

— А ты как тот пациент, которому врач-терапевт сто раз повторил, что амнезию здесь не лечат! — огрызнулась Викуся, — сказано, не отступим!

Я спрятала усмешку. Эти двое так подходят друг другу, что я никогда не ревновала Генку к подружке, а радовалась за них и за то, как здорово я их свела.

— Ну, и чем пытать будете? — ржал Генка, — перочинным ножом и зажигалкой? Или как в том кино, где пытка апельсинами продолжалась третий час? А можно ещё вниз головой с балкона подвесить или раков в трусы насыпать!

— Умный, да? Так предложи что-нибудь умное, — велела я, зная по опыту, что перед Генкой надо ставить конкретные задачи.

— Я предлагал — оставить эту затею. Но вы же неуёмные, да?

— Да. Так что не оставим затею, гони идею!

— Ага, сейчас! В подсудное дело не ввяжусь!

— Ну, Ген!

— Нет, сказал.

Мы с Викусей снова переглянулись.

— И нечего при мне друг другу глазки строить! Сказано — нет. И вы оставьте. Кстати, вот, — и Генка положил на стол какие-то ксерокопии.

— Что это? — склонились мы с подругой над бумагами.

— Документы на «Истину», — пояснил Генка, — система дорогих винных бутиков с элитным пойлом для богатых идиотов принадлежит вашему Тарику. Так что оставь это дело и уймись, — и Генка, хлопнув бумаги о стол, вышел из кухни, ставшей нашим штабом.

Он вышел, мы вздохнули.

— Ты понимаешь, что этого мало, а такой уровень жизни? Придётся всё же давить на Ольгу, — сказала я.

— Ты как будто рада этому, — заметила Викуся, — но, правда, Ликуся, как мы будем на неё давить? Ну, не бить же её в тёмном переулке и не похищать?

— Да нет, конечно. Её нельзя. Но меня можно похитить.

— Как это?!

— Ну, как точно, я не знаю, но так, чтобы подставить Олечку.

— А, — оживилась Викуся, — она типа запаникует и расскажет?

— Надеюсь. Или на неё Тарик надавит. Или ты надавишь на Тарика, и он расколется сам, откуда у него такое богатство.

— Хотелось бы надеяться, — вздохнула Викуся.

— Не надейтесь даже, дуры, — снова заглянул на кухню Генка, — не прокатит!

— Да брысь! — зашипела на него жена.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — зловеще протянула я…

***

В следующие выходные я полностью завладела Тариком, оторвав его от дел и от семьи. Мы укрылись в моём коттеджике и предавались то любовным утехам, то чревоугодию, то наслаждались музыкой и танцами.

Поздним вечером в воскресенье он получил от курьера коробочку и преподнёс мне редкое кольцо — словно рука охватывала палец, удерживая на нём очередной алый рубин овальной формы.

— Дорогая, это твоё кольцо. То, которое навсегда свяжет нас с тобой, — с пафосом воскликнул Тарик, надевая мне его на руку.

— О, Тарик, — счастливо и растроганно воскликнула я в ответ.

— Всё для тебя, мой ангел, всё для тебя…

***

На чердаке было пыльно и страшно, как в старинных замках в моих снах. Кляп во рту вызывал панику, и я уже совсем задыхалась, а ноги и руки стонали перетянутыми лодыжками и запястьями. Как глупо!

Мы с Викусей придумали чудный план: я публично ссорюсь с Олечкой, иду домой с вечеринки, меня хватают и увозят в автомобиле, а потом требуют с Тарика выкуп, а оказывается, что это Олечка, потому что вызов шёл с её телефона, об этом позаботилась бы я заранее, стянув симку.

Сначала всё шло неплохо. Ссора прошла на «ура!», мы только что в штыковую атаку друг на друга не пошли, так что Тарик лично вмешался и нас растащил, когда я пришла к нему в гости под вечер обсудить подарок молодым на их первый совместный Новый год. Я ввалилась в гостиную в тапочках и плюхнулась на диван рядом с Тариком, так, что даже он удивился.

Олечка же только что в волосы мне не вцепилась, свято охраняя неприступность своего дома для посторонних баб, даже если это бабы Тарика. Мы осыпали друг друга оскорблениями и даже кокнули трубку городского телефона об стену. Вся прислуга это видела и слышала.

Потом я позвонила Тарику на следующий вечер и предупредила, что ухожу на вечеринку по случаю девичника давней подруги, благо Ленсуя нас реально с Викусей пригласила. И вот мы с Викусей под ручку идём вечером по улице коттеджного посёлка, ожидая Генку в чёрной маске. Мы его не уговорили, но подкупили разрешением на подлёдный лов на три дня, и он должен был меня забрать и увезти, а тут возле нас тормозит какая-то совсем левая тачка, меня запихивают в салон и увозят в неизвестном направлении, затыкают рот, связывают и бросают на чердаке какого-то дома на окраине города. Глупее не придумаешь!

Я счастлива уже тем, что руки мне завязали спереди, не вывернув назад, как в жутких фильмах про маньяков. Я соображаю, что могу ими вытащить кляп, который мне запихали в рот прямо в машине, и тут же его вытаскиваю, задыхаясь и отплёвываясь. И с сожалением смотрю на палец, с которого похитители сорвали моё уникальное кольцо в виде руки, обнимающей палец с алым рубином. Слёзы катятся по щекам, а мне даже нечем их вытереть, так что я скоро перестаю плакать.

К тому же у Ленуси я здорово выпила и закусила, и теперь меня мучает извечный Генкин «сушняк», мне хочется сразу и пить, и в туалет, так что я поднимаюсь с пола и прыгаю на связанных ногах к двери, долблюсь руками и головой и начинаю вопить. За дверью раздаются шаги, тихая брань, и на чердак входит мужчина в маске — точь-в-точь такой, какую мы купили Генке в военторге.

— Ну, чё орёшь? Чё надо?

— В туалет! Срочно!

— Гы, — расплывается у похабной улыбке охранник.

— По закону вы обязаны меня поить и водить в туалет! Ведите. Или я пожалуюсь на вас вашему начальству! — рявкаю я.

— Гы, — снова расплывается этот идиот в улыбке, и выходит, захлопнув дверь.

Но я слышу, как за дверью он тут же набирает номер телефона и передаёт мою просьбу. Потом, видимо, получив инструкцию, снова открывает дверь.

— Ну, идём чё ли? Или потерпишь?

— Да кого там потерпишь?! Только я не могу идти, только прыгать.