Лазарь - Кеплер Ларс - Страница 20

Ник забрал у нее первый бокал и протер стойку.

– Мне трудно объяснить, – продолжал Бобер, – но говоря общепринятыми терминами, я бы описал это как предвидение… или ясновидение, сверхспособности.

– Как сложно, – заметила Эрика. – Значит, вы что-то вроде медиума?

Ей было жаль этого человека. Похоже, он совершенно не понимал, какое странное впечатление производит.

– Мои способности не из разряда паранормальных… у них есть клиническое объяснение.

– Понятно, – скептически заметил бармен.

Они подождали, не продолжит ли странный гость свои речи, но тот, ни слова не говоря, педантично опрокинул в себя третий шот и тихо поставил рюмку на место.

– Почти каждый раз, когда я оказываюсь рядом с другими людьми, я знаю, в каком порядке они умрут, – сказал Бобер. – Я не знаю, когда это произойдет, через десять минут или через пятьдесят лет… вижу только, кто за кем.

Эрика кивнула. Она уже жалела, что поощряла Бобра рассказывать о себе, но она делала это лишь потому, что Ник откровенно насмехался над ним, и ей пришлось быть дружелюбной. Хорошо бы улизнуть при первой возможности, но так, чтобы не казалось, что это она из-за Бобра уходит. И тут у нее звякнул телефон.

Глава 21

Эрика взяла в руки телефон в надежде найти благовидный предлог, чтобы немедленно покинуть бар. Пришло сообщение от Лив: подруга просила прощения и объясняла, что ей пришлось помочь перепившему приятелю.

Онемевшими от чего-то пальцами Эрика набрала ответ: “Понимаю. Может, увидимся завтра?” Потом сказала, что ей пора. Ко второму бокалу Эрика почти не притронулась.

– Я не хотел вас напугать. – Здоровяк не сводил с нее глаз.

– Нет, я не… мне кажется, у всех есть способности, просто многие ими не пользуются, – хрипло ответила Эрика.

– Я понимаю, звучит немного пафосно, но у меня и правда нет подходящих слов, чтобы описать, как это бывает.

– Понимаю, – коротко сказала Эрика и глянула на экран.

– Иногда я успеваю “увидеть” всего пару человек, а иногда – всех, кто есть в помещении… Как будто смотрю на большой циферблат с римскими цифрами. Когда стрелка указывает на единицу, мой взгляд падает на человека, который умрет первым, меня просто тянет посмотреть именно на него или на нее, не знаю почему. Тик-так, стрелка переходит на двойку, и я смотрю на следующего человека… довольно часто я вижу в зеркале собственное лицо, а потом теряю контакт.

– Я бы хотела расплатиться, – сказала Эрика бармену.

– Я вас напугал. – Бобер не сводил с нее глаз.

– Будьте добры, оставьте даму в покое, – потребовал Ник.

– Эрика, я только хочу сказать, что ваш номер в этом баре не первый.

– Ну хватит. – Бармен перегнулся через стойку.

– Молчу-молчу. – Бобер сунул коробок в карман свитера. – Если только вы не хотите узнать, кто будет первым.

– Простите, – прошептала Эрика и пошла к туалету.

Бармен проследил за ней взглядом. Эрика пошатнулась, оперлась рукой о стену.

Бобер опустошил четвертую рюмку и беззвучно поставил ее на стойку, к остальным.

– Ну так кто же умрет первым? – спросил бармен.

– Ты… и в этом нет ничего странного.

– Почему?

– Потому что я здесь для того, чтобы перерезать тебе глотку, – спокойно объяснил Бобер.

– Мне вызвать полицию?

– Ты добавил ей в вино оксибат?

– Что тебе нужно? – прошептал бармен.

– Одна из твоих девушек умерла в машине “скорой помощи”.

Бобер последней рюмкой описал круг на стойке.

– У тебя с головой нелады, – заключил Ник. – Ты, может, и сам этого не понимаешь, но…

Он замолчал: Эрика вернулась на место. Бледная, она какое-то время сидела, полузакрыв глаза.

– Я уверен, что выполню задуманное. Потому что ты номер один, а я – пять, – тихо сказал Бобер.

Пожилые, крикнув: “спасибо!”, оделись и ушли. В баре остались всего трое: Эрика, бармен и Бобер.

– Я пойду, – пробормотала Эрика. – Мне нехорошо…

– Хотите, я вызову такси? – участливо спросил Ник.

– Спасибо, – выдавила Эрика.

– Он просто сделает вид, что звонит, – объяснил Бобер. – Так он задержит тебя, пока бар не опустеет.

– Допивай и иди отсюда, – велел Ник.

– Когда умерла моя сестра…

– Заткнись. – Бармен достал мобильный.

– Я хочу послушать. – Эрика ощутила, как внутри поднимается новая волна усталости.

– В детстве у меня часто болел живот, – начал Бобер. – Вздутие, тяжесть… когда мне было тринадцать, он стал таким огромным – ничем не прикроешь. Меня отвели к врачу, врач обнаружил опухоль… но не просто опухоль, а мою сестру-близнеца. Это называется “эмбрион в эмбрионе”.

Бобер задрал вязаный свитер, белую футболку и продемонстрировал бледный шрам, протянувшийся по боку толстого безволосого живота.

– Черт, – буркнула Эрика.

– У меня в брюшной полости нечто вроде капсулы из плоти, двадцать пять сантиметров в длину… там она и лежала, – рассказывал Бобер. – Я потом видел фотографии, когда она уже умерла. Узкие плечи и большие руки, торс, ножки-спички, позвоночник и немного лица… а мозга нет. Она жила только за счет моей крови.

Эрика почувствовала, как к горлу подступает дурнота. Она встала и попыталась надеть пальто, рукав завернулся, Эрика чуть не упала, но в последнюю минуту схватилась за стойку.

– Ее части нашли у меня даже в мозгах, – продолжал Бобер. – Но слишком трудно было удалить… поэтому их оставили, пока не дают метастазов… Я все время чувствую ее, этого не разглядеть на рентгене, но мне кажется, ее маленький мозг сидит в моем… вот откуда у меня эта сверхчувствительность.

Эрика уронила сумку. Очечник и карандаш для глаз покатились по полу и исчезли под стулом. Эрику сильно тошнило – наверное, съела что-то не то.

– О господи, – прошептала она, чувствуя, как взмокла спина.

Эрика опустилась на пол, подобрать вещи, но от усталости просто легла на бок – отдохнуть, собраться с силами.

Пол под щекой был холодным. Эрика закрыла глаза, но дернулась от громкого звука. Это бармен рявкнул Бобру:

– Вон отсюда!

Эрика понимала, что надо встать, пора убираться отсюда. Заставив себя открыть глаза, она увидела, как бармен отступает назад, держа в руках бейсбольную биту и крича: “Иди к черту!”

Здоровяк по имени Бобер смахнул со стойки несколько бутылок и двинулся на Ника.

Эрика услышала звуки ударов, тяжелое дыхание.

Бармен с грохотом повалился на пол, перевернулся, сбил два стула и врезался в стену.

Бобер широкими шагами шел к нему. Отняв у Ника биту, он трижды ударил его по ногам, прокричал что-то срывающимся голосом и разнес стол. Сломанную биту он кинул в Ника, растоптал обломки стола и пинками расшвырял их.

Эрика попыталась сесть. Она видела, как Бобер поднял Ника на ноги, ткнул его кулаком в грудь и что-то крикнул ему прямо в лицо.

– Уймись, – задыхаясь, проговорил Ник.

Он не мог встать на правую ногу, из брови лилась кровь. Бобер одной рукой схватил Ника за горло, второй ударил по лицу. Потом опрокинул его на стол (бокалы и лампа полетели на пол), а стол толкнул так, что тот врезался в стену. Ник повалился на пол.

Эрике пришлось снова лечь. Она видела, как Бобер наклоняется над барменом и бьет его в лицо.

Ник попытался отползти от здоровяка. Кашляя и сплевывая кровь, он просил его перестать. В ответ Бобер схватил его за руку и сломал у локтя.

Ник отчаянно закричал, когда Бобер, не выпуская его руки, попытался сломать ее в другом месте.

Тяжело дыша, Бобер обеими руками сдавил Нику горло, и тот побелел. Рыча, Бобер принялся бить его затылком о пол, но потом вдруг разжал руки и поднялся. Ник, кашляя, пытался вдохнуть.

Бобер качнулся назад.

Он что-то вытащил из кармана, и на пол упал черный спичечный коробок.

Бобер со щелчком выбросил нож с широким лезвием и снова шагнул к Нику, взревев так, что во рту сверкнули зубы.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – простонал Ник. – Не надо меня убивать, честное слово, я…