Ты мой Мир! (СИ) - Милевская Милена - Страница 3

Верея почувствовала неприятную слабость в теле и, прочистив горло, осторожно переспросила:

— Домой?

— В крепостные стены, — успокоил её князь, но, Верее, почему-то, спокойнее не стало.

Немного помолчав, она снова заговорила:

— Извините, но, кажется, я чего-то не понимаю?

— Или я чего-то не договариваю, — согласился правитель и остановил на ней неприятный взгляд.

— Ваше Высочество, — выдавила она из себя улыбку, а сердце так и заколотилось в тонкий шёлк нижней рубашки, — все наши договорённости ведь в силе?

— Какие договорённости? — Удивился князь.

Верея неприятно поёжилась.

- Мы договорились на определённые условия, — осторожно напомнила она, внимательно следя за реакцией князя.

Тот ничего не ответил, только странно улыбнулся и, укутавшись в длиннополую песцовую шубу, спрятал лицо в пышный воротник и прикрыл глаза. Верея почувствовала нарастающее внутри напряжение. В окошке кареты показалась кованая решётка дворцового парка, и сердце застучало с невероятной скоростью. Они въехали в сад, превращённый ноябрьским снегопадом в большой снежный ком. Вдоль центральной дорожки кто-то вылепил двух больших снеговиков, соорудив им короны из тонких веточек. Дворец выдвинулся им навстречу из-за коротко остриженных на зиму деревьев, широко расставив свой полукруглые крылья. Центральная часть и южное крыло переливали огнями, а вот северное погрузилось во тьму. Верея отчего-то вздрогнула, взглянув на его тёмные, занавешенные плотным гобеленом окна.

Глава 4

Замок был таким, каким она его помнила. Кое-где заменили напольный камень, да на месте масляных факелов теперь висели газовые фонари. Верея неторопливо поднималась за князем по огромной парадной лестнице, ведущей в бальную залу. На пути им повстречалась стайка юных девушек в шикарных платьях, с высокими прическами, украшенными диадемами и цветами. Они радостно приветствовали своего монарха и с удивлением и непониманием разглядывали его спутницу. Когда-то и она расхаживала по этим лестницам в таких же прекрасных платьях…. Верея испытывала неловкость за своё простенькое шерстяное одеяние, выглядывающее из-под поношенного полушубка. Десять лет назад и её отец был богат и вхож во дворец, а теперь…

Бальная зала, в которую направился князь, была заполнена людьми. Мужчины и женщины в ярких дорогих нарядах распивали шампанское, танцевали, хохотали и громко разговаривали. Один из присутствующих первым заметил князя и склонил голову. По залу покатился шепот, смех начал стихать, и десятки голов склонились в почтении. Верея замерла, не понимая, как ей поступать. Князь обвёл глазами компанию и спросил, обращаясь сразу ко всем:

— Где мой сын?

— Я здесь, папа.

Голову поднял молодой человек, лет двадцати, в синем бархатном костюме. Верея облегченно выдохнула. Это точно не Дрогомир.

— Старший, — уточнил князь.

— Он у себя, отец.

— Он пьян?

— Нет, отец. Он давно не появлялся на празднике.

— Который затянулся, — с укором отметил князь.

— Простите, Ваше Высочество, — юноша смутился, и его белая кожа покрылась некрасивыми багровыми пятнами, — но Дрогомир сказал, можем делать, что хотим.

От произнесённого вслух имени Верея вздрогнула, будто получила удар плетью.

— Я не для этого оставил его вместо себя, — недовольно напомнил отец, и юноша сжался, — привести. Сейчас.

— Отец, боюсь, у него сегодня плохое настроение…

— У него всегда плохое настроение, — гаркнул князь, и по залу заметалось эхо, — и заканчивайте здесь. Война кончилась месяц назад.

До сих пор застывшие в поклонах поданные вдруг ожили и, зашуршав одеждами, потекли разноцветной рекой в распахнутые золотые двери, задевая Верею дорогими шёлковыми юбкам. Через пару минут в зале не осталось никого, кроме неё и государя. Князь раздражённо захлопнул двери за последним гостем. Верея почувствовала, как неприятно тянет в животе, и принялась незаметно комкать подол платья.

— Ваше Высочество, — голос предательски осип, — а что…

— Вот что, детка, — князь навис над ней, и Верея попятилась, пока не уперлась спиной в стену, — мой сын выиграл для меня войну. Теперь Порт Сан-Марина наш. Но, я не собираюсь присоединять его к своим землям — хочу отправить туда Дрогомира в качестве короля. Он попросил меня отдать ему эти земли, и я, в общем-то, не против. Но, есть условие.

— Какое? — Прошептала Верея одними губами, судорожно сглотнув.

— Он не должен быть один. Ему нужна жена. Я позволил ему выбирать самому, но, мой сын никого не хочет. Я выбрал за него.

Верея непонимающе хлопала глазами. Зачем он ей всё это рассказывает? Ей совершенно не интересны дела бывшего. Князь что, решил получить её благословение? Верея пожала плечами:

— Да, но, при чём тут я? — Государь молча смотрел на неё, словно выжидая чего-то. Она всё никак не могла сообразить, чего от неё хотят, а потом, вдруг, страшная догадка заскреблась, — Вы же не…

— О, не благодари — вы оба это заслужили, — широко улыбнулся князь.

Перед глазами всё поплыло. Верее показалось, что она вот-вот лишится чувств, пришлось ухватиться за тяжёлую штору с набивным узором, чтобы устоять на ногах. Первой мыслью было бежать, бежать сломя голову. Собравшись с духом, она бросилась к двери. Тяжелая створка едва не разбила ей нос, с грохотом распахнувшись навстречу, и Верея влетела в грудь появившегося на пороге мужчины. Она словно столкнулась со скалой, и с трудом удержалась от падения на пятую точку. Девушка украдкой взглянула на вошедшего и отпрыгнула назад — такого огромного и злого на вид человека встречать ещё не приходилось. Его темные волосы до плеч и густая черная борода были всклокочены, одежда измята, а глаза красные, будто налиты кровью. Он недовольно поводил ими по Верее, опустевшей бальной зале и остановил на отце. Шагнув вперёд, он буквально задвинул девушку обратно своим мощным торсом. Закрыв за собой дверь, навалился на неё спиной, и устало выдохнул, слова меха в кузне:

— Что?

— Разве ты не должен исполнять мои обязанности в моё отсутствие? — Рявкнул на него князь.

- Я исполнял, — без эмоций ответил мужчина и скрестил руки на груди, без страха глядя на отца.

— Перед отъездом я велел им завязывать с весельем, а они куролесили по сей час! — Князь обвёл рукой пустое помещение, и гневно притопнул ногой.

— Я просто хотел быть хорошим отцом, — пожал плечом распекаемый, — добрым, любящим, все дозволяющим.

Князь метнул в него испепеляющий взгляд. Хотел что-то сказать, но передумал, взглянув на Верею.

— Я привёз тебе жену.

— Здорово, — с неприкрытым безразличием кивнул княжич.

Не говоря ни слова, отец кивнул на Верею. Несколько секунд великан рассматривал свою жертву издалека, затем нехотя отлепился от двери и направился в её сторону. Сердце девушки перестало биться. Она втянула голову в плечи и принялась сжиматься, надеясь совсем исчезнуть. В ушах противно зазвенело. Она вдруг начала мелко дрожать, и это не укрылось от Дрогомира. Он удивлённо повёл бровью и подступил вплотную. Теперь Верея видела перед собой только треугольник кожи на его груди, сквозь вырез рубахи. От прикосновения его пальцев к своему подбородку она дёрнулась и едва не бросилась наутёк снова. Он надавил, заставляя её поднять голову. Верея вскинулась и едва не угодила лбом ему в подбородок. Дрогомир склонился над ней, внимательно разглядывая.

Глава 5

Дрожит, как осиновый лист. Дрогомир хмыкнул. Серые глаза наполнены неподдельным ужасом. Даже, не серые, а цвета металла. Однажды он встречал женщину с подобными глазами, никогда бы не подумал, что такой редкий окрас встретится ещё у кого-то. Выглядит его новоиспеченная невеста так, словно из её вен слили всю кровь. Вот уж правду говорят — не так страшен Чёрт, как княжич Дрогомир. Ну, ничего, привыкнет. Девушка высокая — это плюс. Дрогомир не любил низкорослых, в любом возрасте похожих на подростков женщин. Немного бледновата — молочная кожа, русые волосы, выгоревшие за лето, бескровные губы, одета, не пойми во что… Настоящая мышь. И как отцу вообще удалось её заметить? Лицо, вроде бы симпатичное — самый кончик узкого носа слегка вздёрнут наверх, верхняя губа чуть пухлее нижней, высокие скулы — но, уж слишком худое. И ужасные синяки под глазами. От чего бы она могла так устать? Её сердце так быстро стучит, что Дрогомиру становится его жаль. Он решил больше не мучить невесту и отвернулся к отцу: