Убийца яутжа (СИ) - "Sascha_Forever_21" - Страница 80

На секунду все замерло…

А затем на теле Киан’дэ возникли, один за другим, три алых точки. Сначала это был один след от прицела. Второй. Третий… Они проявлялись, будто след кровавых выстрелов, и удивительным образом миновали меня. В лоб Киан’дэ целились как минимум двое. Он зарычал. На открытой местности не скрыться, далеко не убежать, против стольких стрелков не выстоять.

Киан’дэ рванулся вперёд, и чёрная одежда скользнула в моих пальцах, оставив лишь ощущение шероховатости и тепла, тающее на подушечках, как воспоминание о прикосновении к нему.

Сердце забилось в груди до оглушающей боли. Надежды больше не было. Бессильные, злые слезы заструились по щекам, но даже утереть их я не хотела.

Я не верила. Столько пережить и быть убитым здесь и сейчас… это несправедливо! Нечестно! Так нельзя!

«Когда я скажу, беги» — вдруг произнёс он мысленно, и голос прозвучал в моей голове, как далекое, тусклое эхо. Я по инерции сперва кивнула… и вдруг вскинулась, протестуя, осознавая, что он сказал.

— Нет! — яростно выкрикнула я. — Нет!!! Я отказываюсь!

Даже не подумаю! Киан’дэ клокотнул, пытаясь подавить мои крики, но я не могла успокоиться, подступившись к нему и снова ухватив его одежду.

Внезапно, из числа хищников вышел вперед один, молодой высокий охотник с зелёной крапчатой кожей и гривой длинных черных валар. При виде него, Киан’дэ напрягся, поднимая выше оружие. Создавалось ощущение, что они знают друг друга.

Тот самый юный охотник с последнего боя. Тот самый, с которым он был связан цепью.

— Ты все же ее уничтожил, убийца, — громко произнёс юный охотник, делая знак прочим хищникам. Те как по команде убрали свои прицелы.

Киан’дэ промолчал, снял с плеча второй хатигани и яростно посмотрел на воинов. Охотник усмехнулся.

— Ты решительно настроен и вооружен. Ты готов сразиться с нами?

Разумеется, к’хан промолчал. То ли из гордости, то ли из глупости. Только багровые глаза пристально следили за каждым движением молодого лидера охотников, не выражая ничего, кроме бессильного гнева.

— А что, если я предложу тебе сразиться один на один? — вдруг спросил охотник. — Что ты на это скажешь? Прямо сейчас. Ты и я, согласно Кодексу чести.

Алые глаза Киан’дэ недобро сощурились.

«Я не придерживаюсь Кодекса, » — заметил он тихо, и далекий отголосок этой мысли коснулся разума охотника.

— Зато я придерживаюсь. Если победишь, отпущу.

Киан’дэ недолго обдумывал его предложение, кивнув, не особенно веря словам Охотника, и отстранил в сторону уманку, пристально посмотрев ей в глаза.

Охотник с изумлением проследил за давним врагом.

Киан’дэ что-то сообщил ей, но это что-то уманке совсем не понравилось. Она была в ужасе! Замотав головой, девушка твёрдо встала, как вкопанная, в песке, и громко крикнула «Даже не вздумай!», протестуя, но хищника ее протест явно не впечатлил. Рыкнув, он силой отцепил уманку от своих рук, откинул ее в сторону так, что она упала в песок. Несмотря на то, что она продолжала плакать и хвататься за лохмотья его кама, прикрывавшую бедра, Киан’дэ решительно развернулся к своему противнику, провернув в ладонях оружие. Он кивнул охотнику.

Молодой охотник нахмурился, удивленный увиденным, но все же был готов к сражению. Он снял наплечную пушку, бросил ее в песок, не желая легкой победы над технически менее вооруженным противником, и выдвинул из наручей лезвия, опустив руки вдоль тела.

Выдохнув, Киан’дэ первым ринулся вперёд…

Замах. Удар.

Лезвия скользят о лезвия, и танец двух превращается в смертельный бой.

Только один из них выживет, но не факт, что этим одним будет Киан’дэ. Даже если он убьет охотника, его пристрелят другие хищники, он знает это. Для них он — не охотник чести и не воин. Никто не гарантировал сохранить ему жизнь после победы, так что фактически, он понимал, что дерется в последний раз. Хотя охотник и пообещал сохранить ему жизнь — если он будет убит, то уже не проконтролирует действия своих воинов.

Киан’дэ взмахнул серпами над головой охотника, однако тот ловко поднырнул под оружие, скользнул вбок и сделал короткий укол лезвием, ранив Киан’дэ в бедро. Ранение было легким, но все же очень обидным. К тому же, заныла рана в боку.

Не издав ни слова и концентрируясь на самом бое, а не на гарантированном поражении, независимо от того, победит он или нет, Киан’дэ ушел от ряда ударов, ловко делая боковое сальто и ощериваясь под своей маской.

Хищники дрались не на жизнь, а на смерть, оба — лёгкие, куда легче и быстрее многих своих собратьев, стремительные и смертельно опасные.

Схватка между ними была удивительно похожа на заранее отлаженный танец, пляску смерти, немой диалог, где вместо слов — жестокие удары клинка о клинок. Хотя, сталкивалось их оружие нечасто: все больше хищники сражались врукопашную или уворачивались, приноравливаясь к темпу друг друга. Под их ногами песок взлетал вверх, окутывая обоих бежевым облаком.

Охотник отвёл руку с клинком назад, остановившись на секунду и просчитывая следующий шаг Киан’дэ, а затем пошёл в лобовую атаку. Киан’дэ скользнул по песку, припал на колено и глубоко вонзил один из серпов в голень Охотника, в то время как тот опоздал лишь на секунду, разрезав воздух мечами над головой Киан’дэ.

Убийца отскочил, сжимая в руках свое оружие, одно — в крови своего врага. Охотник оскалился, неожиданно стремительно атакуя. Один удар — сверху, размашистый и быстрый. Второй… Киан’дэ смертельно устал и выдохся, но продолжал защищаться, отражая напор молодого воина, пока тот не выбил один хатигани из его рук.

Кулак Охотника взметнулся к маске Киан’дэ, но тот ловко увернулся, отскакивая в сторону, и лидер яутжа пролетел вперёд, получив ощутимый удар ногой в спину.

Задохнувшись, он упал на песок, и Киан’дэ бросился к нему, не желая мешкать. Сейчас или никогда. Он замахнулся, чтобы рубануть по шее Охотника… и не ожидал, что тот упадёт на спину, стремительно перекатившись и выставив свой меч вперёд.

С хрипом, Киан’дэ сам налетел на лезвие, пронзившее его насквозь в области рёбер. Он кашлянул, морщась от того, что твей брызнул в маску, и, сам того не ожидая, повалился на песок после того, как охотник рывком вытащил меч из раны. Рената за его спиной надрывно, болезненно вскрикнула, словно ранили не его, а ее.

Зажав рану рукой, Киан’дэ кое-как присел на колени, упершись второй ладонью в песок. Неожиданно, пришло осознание конца, такое же ясное и спокойное, как и багровое солнце, поднявшееся в небо и застланное серыми клочьями туч. Киан’дэ поднял глаза, сощурившись, уже на своего убийцу, понимая, что однажды это должно было случиться, и все время он лишь оттягивал неминуемое.

Медленно приближаясь к хищнику, молодой охотник снял маску с лица и расслабленно опустил руку с клинком. Киан’дэ невольно вспомнил, сколько раз вот так же он спокойно подходил к своей жертве, следующим быстрым ударом обрывая ее жизнь.

Он распрямил плечи, оттолкнулся рукой от песка и положил обе руки на колени. Хотел ли он смотреть на яутжа? Нет. Он прикрыл глаза, покорно оставшись на месте и ощущая — глубоко в груди — сожаление.

Охотник сделал последний шаг…

====== 47. ======

One way or another — Until the Ribbon Breaks

— Киан’дэ?..

Я тихо шепнула его имя, не оборачиваясь, потому что мне это и не нужно было. Так незаметно подкрасться может только он, к тому же, я узнала прикосновение его руки к своей талии. Вторая легла мне на бедро, и хищник мягко прижал меня к себе.

— Я скучала… — мурлыкнула я, откинув голову ему на грудь и чувствуя, как по моей шее скользят длинные пальцы, покрытые перчаткой. Хочется замереть и не двигаться, но будто нарочно, сердце колотится в груди.

Киан’дэ проводит пальцами до моего подбородка, обхватывая горло, и я чувствую, как замирает, в противовес бухающему сердцу, дыхание. Хочется продлить этот момент, растянуть его… я в томлении изгибаюсь и подаюсь грудью вперед и толкаюсь ею в ладонь Киан’дэ. Он тут же перехватывает меня за талию, кладёт руку поверх живота — и я понимаю, что на нем нет маски, поскольку его язык скользит по изгибу шеи и плечу, а горячее дыхание топит кожу на щеке, к которой он прижимается своим лицом. Я чувствую острые костяные наросты, но бесстрашно приникаю к ним ещё ближе — я истосковалась по его телу, по его прикосновениям и по нему самому.