Убийца яутжа (СИ) - "Sascha_Forever_21" - Страница 61

Когда дверь отсека закрылась за нами, я ощутила на своей талии прикосновение широкой ладони, и вспыхнула:

— Да что ты творишь?

«Тихо» — приказал Киан’дэ, опуская маску к моей шее и выдыхая в мою кожу. Я вздрогнула.

— Ты сегодня очень странный.

«И не случайно. Нам нельзя так часто видеться».

У меня что-то внутри словно оборвалось.

— Что?

Я обернулась к хищнику, не понимая ничего. В глазах его был стальной блеск. Он был сам на себя непохож.

— Почему?!

«Опасно» — Киан’дэ чуть склонил набок голову.

Да что он говорит? Я его не понимаю.

— Опасно? Что опасно? Кому? — снова задала я кучу вопросов.

«Пока не могу все объяснить» — прозвучал у меня в голове голос хищника, и он вдруг коснулся ладонью моей щеки.

Выглядит он… так, словно за что-то извиняется.

— Что ты такое говоришь? Что опасно? И что это за украшение?

У меня голова шла кругом.

Но Киан’дэ молчал. Я опустила глаза, хмуро разглядывая пол.

— Я надоела тебе? — наконец выпалила я, и хищник в ответ рыкнул.

«Нет».

— Ты… — да даже произносить это глупо! Я же не ревную. — Нашёл себе самку своего вида?

Он зарычал, и я невольно сжала плечи.

«Нет! Но пока мы не будем видеться. Я должен сказать тебе это. Я обязательно приду. Должно пройти время. Так нужно. Доверяй мне».

В уголках глаз начало жечь, и я удивилась сама себе. Это я что, плакать удумала? Усмехнувшись, я скрестила на груди руки и посмотрела в сторону, понимая, что злюсь на Киан’дэ.

Он повернул меня к себе, заглядывая в лицо двумя багровыми, яркими глазами.

«Доверяй мне».

Он задержался на мне взглядом, и я, невольно загипнотизированная им, кивнула.

— Хорошо. — Тихо сказала я.

Между нами повисло напряжение. Это было как электрический разряд, как пыль, осевшая комком в горле. Поморщившись, я прикоснулась рукой к его плечу и зелёной крови, но он мягко отстранился.

«Нет. Не делай этого».

Я была в отчаянии. Он ничего не говорил. А теперь он не хочет, чтобы я его трогала.

«Пойдём».

Он взял меня за руку, сжимая ее в своей ладони, и повёл обратно, в общую комнату.

Дойдя до двери отсека, он тихо сказал:

«Я приду. Ничего не бойся».

Чего мне стоило бояться? Я угрюмо пожала плечами.

Киан’дэ молча ушёл, оставив меня в одиночестве, задумчивой и словно в воду опущенной. Я не знала, что произошло, и не знала, как на это реагировать. Но внутри затаилась глухая боль и… страх.

====== 37 ======

Наступило следующее утро, а я была по-прежнему выбита из колеи. Открыв глаза, я окинула глазами потолок, вспоминая события вчерашнего дня, и провела рукой по лицу.

Хотелось снова уснуть, а проснувшись, сделать так, чтобы вчерашний день был тревожным сном. Остался там, в ночи, и не преследовал меня здесь и сейчас.

Единственная радость — видеть Киан’дэ — и та для меня недоступна. С досадой я встала с кровати, разочарованно вздыхая, и прошла в ванную комнату, где все было сделано привычным для уманок.

В зеркало смотрела отёкшая от слез девушка с всклокоченными волнистыми волосами. Я посмотрела на своё отражение будто в первый раз. Когда мне пришло в голову рыдать из-за инопланетного захватчика? Вскинувшись, я даже чисто для себя сделала вид, что мне все это с приходом нового дня безразлично.

Умывшись, я оделась в обычную нашу форму — серую свободную кофту и уплотнённые серые брюки, и, расчесав волосы, вышла в общую комнату. Пока здесь было тихо и пусто: ещё слишком рано, чтобы все проснулись. Я невольно остановила взгляд на огромных окнах, в которых могла в любое время увидеть бушующий океан, и содрогнулась, глядя на серую пучину и тусклое, пасмурное небо. Хоть океан и страшен на вид, жалко, что я не могу выйти наружу и вдохнуть свежего воздуха…

Сев на пол перед панорамным окном, я подумала, что могу и подумать в спокойствии. Приняв ту позу, в которой всегда медитировал Киан’дэ, я вздохнула и начала все осмыслять. На свежую голову.

Он все эти три недели непрерывно посещал меня, с определенной регулярностью. Но все время он был каким-то настороженным. Напряжённым.

Это было ясно по всему, даже по языку тела.

Даже когда он должен был расслабиться, он не расслаблялся. Взгляд его был пронзительным и глубоким, будто бы он все время прислушивался и присматривался ко всему. Говорил он ещё меньше, чем раньше. А в последнюю неделю пришёл ко мне так и вовсе лишь дважды.

Что это значит? Киан’дэ ничего не делает просто так. В то, что я вчера наговорила ему сгоряча, в свои ночные страхи и тревоги, положа руку на сердце… я не могу поверить. У него есть объективные причины не видеться со мной, но догадки пугают ещё больше, чем любые мысли о внезапной сопернице или о том, что он ко мне остыл.

Хотя последнее — бред и ерунда, у меня на теле тому в подтверждение есть целый набор синяков и царапин, оставленных Киан’дэ во время наших встреч. Хищник был чутким и осторожным, но все же не настолько, чтобы сточить свои когти и поумерить силу, которой с лихвой хватит на пятерых меня, в момент, когда он перестаёт себя контролировать.

Контролировать… он что-то знает, что-то о тех, кто контролирует его.

Предчувствие близкой опасности? Боится снова потерять меня? Боится, что кто-то из устроителей и окружающих увидит, что благодаря мне можно управлять им?

В глубокой задумчивости, я даже не заметила, как со спины ко мне кто-то подошёл, и подпрыгнула, когда услышала:

— Доброе утро. Ух, как ты рано встала…

Это была Амилия. Она с любопытством посмотрела на меня и выгнула бровь, усмехнувшись:

— Медитируешь?

Я не нашлась, что ответить, покраснев, а она уже продолжала:

— Что, хищ твой научил? — она прислонилась спиной к стене. — Возьми из морозилки лёд и приложи к лицу. У тебя мешки под глазами…

Цокнув языком, я обвела взглядом пространство вокруг и не выдержала:

— А что в этом такого?

— В общем-то, абсолютно ничего, — спокойно ответила Амилия. — Но знать о том, как ты плачешь ночью, никому не обязательно. Тем более Дани, которую сегодня скорее всего отсюда просто выкинут.

— Дани? За что?

Дани была молчаливой и спокойной девушкой, которую в основном можно было увидеть за чтением или уборкой. Она ни с кем не общалась, но относились к ней удивительно хорошо.

Что она такого сделала?

Но Амилия лишь качнула головой, садясь рядом со мной на пол.

— Не «за что», а «из-за чего». Так правильнее. Из-за того, кстати, что твой хищник убил ее хищника, и теперь у неё здесь нет хозяина, а значит, и содержать ее тоже ни к чему.

Я похолодела, и невольно меня охватило глубокое чувство вины. Хотя я и не была ни в чем виновата. Виноват был Киан’дэ, формально.

— Он… убил его… ну…

— Обычные бои, ничего такого. Но это может произойти в любой момент с любой из нас. И с тобой тоже.

Я усмехнулась, покачав головой. Убить Киан’дэ — задача не из легких.

— Слабо верится в такое? Но, возможно ты не знаешь, конечно… однако у нас здесь не по одному хозяину. И даже не по двое. Нас перекупают для новых чемпионов и новых статусных яутжа. Ни один чемпион не продержался здесь в живых дольше полугода.

— Бывают и исключения.

— Не бывают, — покачала головой девушка. — Даже очень сильных яутжа просто забивают на этих боях. Тем, кто приходит сюда, хочется насилия, смерти, крови. А какой интерес смотреть на одних и тех же хищей? Здесь крутятся огромные деньги. Колоссальное влияние. Хищи готовы умереть, лишь бы стать следующими чемпионами и сразиться с самыми опасными тварями: это для них — высшая честь.

— Только не для Киан’дэ. — Тихо сказала я, задумчиво отворачиваясь. Значит, вот оно что. Но если его задумали просто убить любой ценой, значит, нужно убираться отсюда. Но как?

— Он убил одного из четырёх лучших чемпионов. Занял его место. Как считаешь, надолго ли его оставят в живых?

На этот вопрос ответа не было. Я опустила глаза, хмурясь.