Практическая монстрология (СИ) - Савинков Сергей Владимирович - Страница 32

- Много ли погибших? - уточнил я.

- Две семьи! - ответил, сжимая и разжимая кулаки Аким.

- Что за семьи? - уточнил я

- Обычные семьи! Обе родственники! У всех них дети малые были. - сказал еще более чем прежде хмурый Аким.

- Выживших нет? - заранее зная ответ, уточнил я

- Есть! Правда он и не видел ничего, мать успела его в подполе закрыть, пока тварь другими детьми занята была.

- Я могу с ним поговорить? - спросил я.

- Да говори-ни говори! Мы уж и так, и этак его спрашивали, а он одно твердит, что ночью брат встал и пошел дверь открывать, мать услышала его возню и шорохи за дверью, сгребла в охапку и спрятала в подпол. А потом он услышал крики брата, отца, матери и сестры. Тварь, видимо, так опьянела от крови, что просто не почуяла что он в подполе.

- А где мальчик сейчас? - спросил я.

- У нас! - ответила сидящая у печи Элла.

Она встала и вышла в смежную комнату, через минуту она вернулась, ведя за руку мальчика лет пяти.

Мальчик смотрел из подлобья и явно не был настроен на общение. Однако, я решил попытаться его разговорить. Я открыл рот, чтобы задать ему вопрос, но мальчик меня опередил.

- Дядь, а ты охотник? - спросил он.

- Да, охотник. - ответил я.

- А вы убьете того, кто маму и папу убил? - спросил мальчик.

Подобный не детский вопрос чуть не выбил меня из колеи, но я совладал с собой.

- Да, я его убью. - ответил я

- Но мне нужна твоя помощь. Скажи, было ли что-то необычное перед той ночью? Люди незнакомые или знакомые заходил кто к вам?

Мальчик отрицательно помотал головой, в его глазах блестели слезы.

- Может, кто в гости напрашивался? - задал я вопрос.

Мальчик поднял на меня глаза и дрожащим голосом ответил.

- Семка и Ким играть на мельницу бегали и брата маминого встретили. - нехотя сказал мальчик, и как то сжался, словно ожидая удара.

Аким остолбенело уставился на мальчика, открыв рот и выпучив глаза.

- Что такое? - напрягся я.

- Так сожгли его, брата-то его матери! - словно заворожённый ответил Аким.

- За колдовство сожгли! Лет пять назад инквизиторы дом их зажгли. И хутор его сожгли.

- Мать его и донесла-то на брата! Не родные они были, но как женился он, так и стали пакости всякие происходить: то скота падеж, то заболеет кто.

- Вот и донесла сестра на брата! Отправила письмо с купцами инквизиторам в Белогорье. - упавшим напуганным голосом проговорила Элла.

- Молчи, дура! - рявкнул Аким, - Ни к чему пацану такие подробности про родную мать знать!

Я, не обращая внимания на перепалку старосты и его жены, продолжил расспрашивать мальчика:

- Звать-то тебя как?

- Тим - ответил он.

- Скажи-ка мне, Тим, а не говорил тебе брат ничего про дядю этого?

- Говорил, сказал, что в гости его Семка сам позвал, дядька им в благодарность по монетке дал за приглашение. Только Ким просил не говорить! - спохватился мальчик и заревел.

Элла поспешила увести мальчика в другую комнату, откуда послышалось ее воркование и слова утешения.

- Вот что, староста! - хлопнул я рукой по столу.

- Плохи наши дела! Вампир это и, судя по описанию, кто-то из высших. Раз детей смог убедить в гости его позвать! И, сдается мне, я знаю, где его логово. - подвел итог я.

- Аким, что сделали с телами погибших? - спросил я

- Сожгли, как полагается! Пепел над рекой развеяли. - уведомил меня староста.

- Хорошо это, а то он их поднять мог бы.

- Да как же, поднять, он их на куски рвал! - сказал Аким

- Бьюсь об заклад, что в домах у погибших крови почти не было, а рвал он их, чтобы вы не поняли, с кем имеете дело. Но поднять их он, все же, мог, и тогда всей деревне пришел бы конец. Не выстояла бы деревня против упырей. А мальчишку он неспроста оставил. Через него хотел в другой раз в дом к людям попасть. С помощью магии крови он мог сделать его своей марионеткой. Вот бы и к вам попал, мальца бы заставил дверь открыть и все, считай, что нет вас. - сказал я.

- Ох, нехорошо это! - зачастил староста.

- Делать-то, что будем? - спросил меня Аким.

- Готовиться будем! - сказал я.

- Живёт эта тварь на старой мельнице, почуял я сегодня его по пути к вам.

- Все таки мельник... - проговорил Аким, задумчиво поглаживая бороду, -Нормальный был мужик, не знал никто, что колдует жена у него. А сестра, стало быть, донесла, вот и мается душа его, нечистая, крови жаждет. Сожгли всю его семью инквизиторы. Дом сожгли, и весь хутор, вот его только не нашли. Вот и пришел, значит, мельник за сводной сестрой и ее родственничками. - Аким сокрушенно покачал головой и опрокинул в себя очередную рюмку настойки.

Ночь я провел в полном комфорте на теплой печи, я не боялся, что вампир ворвётся в дом, так как мой амулет меня предупредит о его приближении. Да и спал я чутко, ежеминутно опасаясь услышать шаги ребенка идущего к двери.

Новости о вампире на старой мельнице разлетелись быстрее ветра, и ночь в деревне прошла тревожно, староста, видимо, для успокоения расшатавшихся нервов выпил половину бутыля ягодной настойки и завалился спать. Я же смог уснуть лишь после того, как услышал крики первых петухов.

Утро, наступило очередное утро в этой забытой богами деревушке. Я не спешил вставать с лежанки, на которой провел ночь, так как в доме стояла тишина, которая изредка прерывалась всхрапами спящего старосты. Минут через пять после моего пробуждения я услышал возню за печкой, вскоре оттуда вышла жена старосты, прихватив с собой ведро. «Видимо, пошла заниматься хозяйством», - мелькнула у меня мысль. Вскоре я услышал, как Элла вошла, держа в руке деревянное ведро, судя по плеску, полное воды. «Хорошая хозяйка, принесла свежей воды», - решил я, а в следующий миг похрапывание старосты утонуло в потоке воды.

Храп сменился невнятным бульканьем, я услышал грохот упавшего на пол тяжелого предмета.

- Аким! Аким! Проснись, пьяная рожа! - возмущалась Элла.

Я поспешил спасти старосту и поднялся с лежанки. Я заглянул за печь и увидел старосту, который сидел в луже воды. Элла держала мужа за грудки, а Аким, несмотря на увесистые шлепки по лицу, продолжал изредка всхрапывать. Элла увидела, что я проснулся и пробормотала:

- Извините лэр, но по-другому эту пьяную рожу не поднять. - и продолжила экзекуцию над своим мужем.

Я молча наблюдал за мучениями Эллы и увидел, как она зажала похрапывающему мужу нос, и староста резко открыл глаза и вскинул руки для защиты.

- Эллочка, я прогснулся! - гнусавым голосом произнес староста.

Элла молча разжала пальцы и отпустила многострадальный нос Акима.

Жена старосты брезгливо вытирала руки об свой передник. Староста пощупал многострадальный нос и попытался встать.

Ягодная настойка оказалась коварной вещью, и только лишь староста встал на дрожащие похмельные ноги, как его правая босая нога поехала по сырому полу, и он снова шлепнулся в лужу у своей лежанки.

- Коровьи рога! - прорычал староста.

Новая попытка встать и снова падение.

- Коровьи рога! - снова ругнулся Аким.

Третья попытка встать и снова падение и ругань. Лицо Акима исказила мучительная гримаса, и он решил сменить тактику. Аким встал на четвереньки и пополз. Проползая мимо меня, староста вымученно улыбнулся и поздоровался.

- Утро доброе, лэр!

- Утро доброе! - ответил я ему, давясь смехом.

Аким, видимо, решил, что четыре точки опоры надёжнее, чем две, и продолжил на четвереньках идти к двери.

Я проводил старосту взглядом и увидел, как он достиг двери. Бух! Голова старосты встретилась с дверью.

- Ух! - выдохнул староста и упёрся в дверь макушкой. Приналег и выполз на порог.

Я натянул сапоги и вышел вслед за старостой. Тот сидел на крыльце и старался унять головную боль, держа голову двумя руками. Получалось плохо. Как только Аким убирал руки, его голова начинала трястись и падала на грудь. Наконец, староста зафиксировал голову и встал во весь рост.