Практическая монстрология (СИ) - Савинков Сергей Владимирович - Страница 29

Следующей крупной группой в составе гильдии были морфы или же, как их называли в народе, боевые маги, главная сила которых была в их способности к частичной или полной трансформации, в зависимости от заданных этими магами параметров и уровня их силы. Этим магам не было дано сражать врагов при помощи заклинаний, но они в своей боевой ипостаси имели иммунитет от многих видов урона, яда, мечей и даже некоторых видов магии. Боевые маги были самыми востребованными и желанными специалистами в армии. Такой маг в одиночку мог противостоять полусотне тяжелых латников, или же парочке тварей второй категории. Боевые маги могли быть идеальными разведчиками или лазутчиками, но в последний десяток лет численность гильдии значительно снизилась из-за высокой смертности, поэтому лишь пять сотен боевых магов поступило на службу в армии и королевскую гвардию.

Третьим звеном были маги средней руки, ни рыба-ни мясо, как любил шутить надо мной Флин. Магам средней руки были подвластны и частичная и полная трансформация, а также несколько десятков заклинаний высшей школы магии, для выполнения которых им хватало магического резерва. Я принадлежал к категории таких магов, хоть и формально. Проведенная первичная трансформация увеличила мой резерв, но не позволила мне получить способности боевого мага или же мага средней руки. В ходе проведенных проверок у меня обнаружились способности к магии крови, заставили главу гильдии взять с меня клятву не использовать их, по крайней мере, открыто. Инквизиция могла мною заинтересоваться, магия крови была прерогативойлишь высших вампиров. Конечно, обострившиеся чувства, увеличившаяся сила и регенерация были на уровне мага-середнячка, но вот трансформация была невозможна. Позже глава гильдии объяснил, что в зелье, предназначенном для моей трансформации, была допущена ошибка, и я стал этаким уродцем среди однокурсников, получивших гораздо больше способностей к магии стихий, а также больший потенциал в магии трансформации. Я надеялся, что после вторичной трансформации мне откроется гораздо больше возможностей и перекос в моем магическом развитии исчезнет. Как меня обнадежили наши алхимики, на это были небольшие шансы, да и в ранее известных случаях были прецеденты, когда такие модификанты, как я, получали исключительные способности. Но вцелом, мне не удавалось по боевым качествам быть на уровне даже со слабосилками, а магия крови была под запретом и ее всплески могли привлечь внимание паладинов, которые ревностно выполняли возложенную на них церковью обязанность охоты на магов крови, малефиков и некромантов. Я надеялся, что примененное мною заклинание магии крови во время битвы с оборотнями не наведет инквизиторов на мой след, а остаточный фон быстро развеется, не позволив распознать его источник. Возможно, церковники решат, что в глуши объявился очередной вампир, и поручат гильдии его уничтожение. То-то весело будет кому-то из гильдии разыскивать следы несуществующего монстра.

Я невесело улыбнулся, прикидывая свои перспективы. В элиту гильдии мне не войти, я не смог развить в себе способности магии стихий. А вот мой друг Флин сумел после первичной трансформации разжечь искру своего таланта в ранг адепта воздуха, что в дальнейшем, после последующих трансформаций, сулило моему другу ранг мастера магии воздуха или даже магистра. Как отметил глава алхимиков, редкий случай, но далеко не исключительный. Теперь мой друг мог использовать достаточно обширный список заклинаний магии воздуха, а также имел довольно сильно обострившуюся скорость реакции, что делало его очень опасным противников, как для нечисти, так и для вражеских солдат, рискнувших ввязаться с ним в бой. Конечно, высшие маги, к когорте которых принадлежал мой друг, были элитой, но их едва насчитывалось полторы сотни, что для гильдии, в составе которой было в общей сложности около полутора тысяч человек, включая слабосилок, было каплей в море. Поэтому стихийных магов стараются беречь, как зеницу ока, и в действующей армии и гвардии их едва наберется пару десятков. Но, не взирая на низкие показатели живучести, такие маги способны в одиночку уничтожить несколько тысяч вражеских солдат, при этом исчерпав свой запас едва наполовину. Для охотников средней руки и боевых магов было необходимо для раскачки и развития способностей добывать части тел нежити и нечисти. Тогда как для магов высших рангов и магов-артефакторов были нужны части тел исключительно магических созданий. Вот так и сложилось, что наша гильдия и гильдия магов были, по факту, одним целым, имея в своей структуре еще и алхимиков, которые занимались созданием эликсиров, которые действовали как катализаторы процессов в телах магов. Поэтому члены гильдии постоянно находились либо на охоте за особо опаснымитварями и нежитью, как середняки, либо, как боевые маги, несли службу в патрулях на границе, либо в поисках ингредиентов для алхимиков, которые приходилось, по слухам, добывать чуть ли не из жерла вулкана Мораттун, находившегося на севере. Именно широкие возможности тела боевых магов позволяли добираться до самых изолированных уголков, где произрастали необходимые для зелий трансформации ингредиенты. Хотя для меня до сих пор остается загадкой, как без боевых магов обходились при поиске ингредиентов создатели гильдии.

Так, пребывая в своих мыслях, я и провел час времени, использовав его для помывки, а также для стирки своих изрядно пропылившихся вещей. В выбранном мною месте ручей был неглубок, и я мог через прозрачную воду отчетливо различать его дно.

Я сидел на небольшой песчаной отмели, когда мимо меня в воде промелькнуло что-то серебристое и крайне быстрое. Поднятая мной муть позволила мне оставаться незамеченным, а вот рыбы, которые искали пропитание в тучах песка поднятых мною со дна, были мне хорошо видны. Я пригляделся магическим зрением и увидел в толще воды парочку небольших рыбешек. Я взвинтил свое восприятие и уже через пять минут барахтанья в воде смог поймать несколько небольших рыб, отдаленно напоминающих сомов, которые водились недалеко от столицы Белогорья. Вскоре я закончил рыбалку и вышел на берег. Рыбу я оглушил и оставил в тени, переложив ее крапивой, чтобы ее не облепили вездесущие мухи. Когда я закончилвозиться с рыбой и немного обсох, я отвязал лошадь, которая поспешила утолить жажду и припала к воде. Я решил, что после трёх дней в пути можно остановиться на продолжительный отдых, погода стоит теплая, и вряд ли в дальнейшем я найду более подходящее место для отдыха. Ручей был не глубокий, и мое купание и лошадь копытами подняли изрядную муть, из-за чего пришлось подняться чудь выше по течению для того, чтобы набрать воды. Наполнив бурдюк, я вернулся к кобыле, она не спешила от меня уходить и пощипывала травку на берегу ручья в паре метров от берега. «Эх, видимо старею», - подумал я, надо бы ее на время остановки стреножить, а то убежит, оставив меня без припасов и транспорта. А без припасов никак нельзя, рядом полупустые земли южных провинций, за которыми находится граница с Валорном. Не откладывая дело в долгий ящик, я выбрал место для лагеря. Метрах в тридцати от ручья виднелись известковые глыбы, которые долгие годы вымывались из склона дождями и водами ручья. Я поспешил к белеющим камням и увидел вполне удобное место. Ручей подступал к огромным каменным глыбам известняка практически вплотную, каменные плиты когда-то съехали со склона оврага и образовали нечто вроде шалаша из двух соприкасающихся верхушками плит. Я толкнул одну из них - никакого результата, вот и убежище на ночь, правда, если пойдет дождь, в нем я смогу поместиться разве что калачиком. Что ж, вопрос с крышей над головой решен, осталось решить вопрос с топливом для костра, но тут меня ожидал приятный сюрприз: чуть ниже на берегу ручья лежало поваленное дерево, видимо, вездесущие бобры постарались. Дерево упало давно и уже рассыпалось на несколько частей, что ж, не придется даже рубить дрова походным топориком. Я взялся за работу и вскоре натаскал сушняка к своему временному убежищу. Сложил нехитрый очаг из трёх камней, чтобы горячие угли грели камни всю ночь, и я не опасался ночью, ворочаясь во сне, угодить в костер. В склоне оврага в паре метров от моего убежища росло пару чахлых деревьев, вот и готовая коновязь.