Академия альфачей 2, или всем подставить сопатки! (СИ) - Ночка Аркадия - Страница 35

Бубумс!

Влепляю подошвой и по второй щеке прислужника. Для симметрии.

Он изумленно хлопает глазами и, по всей вероятности, собирается рассказать мне, насколько категорично настроен и дичайшим образом недоволен складывающимся положением дел. Но тут на его плечо опускается внушительная рука.

‒ Не напрягайся, друг. — Ухмылка Нико расцветает уже на вполне человеческом лице. — У этой красоточки завышенная планка. Тебе не светит.

Вообще-то я даже сама не особо в курсе насчет своей планки. Однако последующая отправка противника в полет меня осчастливливает и заставляет признать, что клыкастый альфа, в отличие от вчерашнего дня, сегодня появляется очень даже вовремя.

‒ Спасибо, ‒ благодарю я парня и осторожно хлопаю ладонью по макушке привалившегося к моему боку Малявы. Меня крайне восхищает способность псинки мгновенно переключаться из одного состояния в другое. Из пробивной пули прямиком в пофигизм заядлого меланхолика. Красота. — Остальные противники уже обездвижены?

‒ Типа того. — Нико с самодовольным видом задирает подбородок. Огненная грива переливается иллюзорными языками пламени даже в искусственном освещении. — Но вот-вот подвалят другие. Слышу их топот вдали.

‒ Тогда нужно спешить. — Хлопаю по полам пиджака и своему подобию юбки, чтобы хотя бы на время исключить случайных откровенных зрелищ в исполнении меня же.

‒ Хмм… ‒ Нико принюхивается. — Решил сначала, что показалось… Но нет, так и есть.

‒ Что именно показалось?

‒ На тебе новый запах.

‒ Да неужели?

Голосок в голове по-прежнему пытается панически пискнуть насчет необходимости свидания с душем и целой армией мочалок, но разумная зона сознания напоминает, что дело вовсе не в наличии или отсутствии душащего обоняние амбре, а в особом помешательстве альф на запахах. А также некоем умении «помечать кого-либо своим запахом». Думаю, не все альфы на этом зациклены, но «звероподобные» уж точно.

‒ Кто-то снова меня пометил? — в шутку выдаю я, имея в виду вчерашнюю досаду Нико по поводу того, что гаденыш-принц Люкос, по его утверждению, «уже здесь отметился».

‒ Кажется… ‒ Парень морщит нос и недовольно цыкает. — Хитрые заразы. Только и делают, что твой сладенький запах своей вонью перекрывают.

Задумываюсь. Посторонний запах на мне — аромат Эни. Тут все предельно ясно. Мы с ним, в общем-то, довольно близко сегодня пообщались… К тому же на мне его пиджак.

Что ж, если присутствие иных ароматов уменьшает желание таких активных личностей, как Нико, подобраться ко мне максимально близко, я не против «повонять» вот так.

‒ А ты… э-э-э…

Прохожусь взором по обнаженной грудине Нико. Ну, честно, эти его блестящие грудные мышцы и пресс ‒ и правда точно бока сочной наливной выпечки. Парни-модели усердно натираются автозагаром и маслами, чтобы сиять на берегах солнечных пляжей в рекламе какого-нибудь парфюмерного средства или труселей. А этому подобные ухищрения без надобности — лоснится полностью самостоятельно и от всей души.

‒ Голышом? — завершаю мысль, так и не подобрав более деликатное определение состоянию Нико. В кошачьей форме на нем одежды не наблюдалось, так что ничего удивительного, что она не добавилась к набору его положительных характеристик и в человеческом обличье. Сама я восседаю на краю сцены, так что мне не особо видно, что творится у него ниже зоны комфорта — на территории повышенного, так сказать, удобства.

‒ А ты хочешь меня голышом? — Нико, проявляя повышенный интерес к моим требованиям, надвигается на меня, неся вперед все свои пирожковые наборы.

Отодвигаюсь от грудных мышц, которые, кажется, смотрят мне прямо в душу, и благовоспитанно уточняю:

‒ Пельмешек хочу голышом. А еще лучше — со сметанкой.

Нико давится смехом и поспешно утирает выступившую слюну.

‒ Доводишь меня до экстаза, Лютик, ух.

Это мне должно как-то польстить? Заявляю официально: рассматриваемый комплимент улетает в трубу — безрезультатно и неэффективно. А я, стало быть, действительно придирчивая фифа. И планка моя, похоже, и правда находится в небесах — где-то на уровне парящих голубей, метко обстреливающих белыми бомбочками статуи философов и политических лидеров.

‒ Смотри сюда. — Нико поднимает одну ногу, и я, не удержавшись, пялюсь туда, куда и предлагают.

‒ О…

Миллионы лет эволюции, господа, но порой односложный звук дает намного более цельную картину возникшей реакции, чем куча предложений с четким разъяснением эмоций.

Ниже живота у Нико — звериные конечности. Все то, что может заинтересовать врачей узкой специализации, вполне добротно скрыто пушистой шерстью оттенка пламени. И хвост тоже имеется в наличии.

‒ Да ты кентавр! ‒ восклицаю я. — Точнее… э-э… ‒ У меня с мифологией явные трудности. — Э-э-э… А-а… Половинчатая выхухоль!

‒ Хорошая попытка. — Нико откровенно ржет. — С учетом того, что ты видела меня в другом облике во всей красе.

‒ Короче, зверочеловек, ‒ быстренько реабилитируюсь я, найдя наиболее нейтральную ассоциацию.

‒ Сойдет и так, ‒ соглашается парень. — Потом расскажу, кто я на самом деле. В интимной обстановке.

‒ А чего полностью обратно не перекидываешься? — игнорируя намеки, продолжаю подпитывать свое любопытство.

‒ Я же не Реджи, чтобы святилищем во все стороны светить, ‒ охотно поясняет мой собеседник. — А в мужчине должна быть загадка.

‒ Лады, загадочный ты наш, вставай на стреме, чтобы гостей принять. Нам еще как-то выбраться со всеми пленницами нужно.

‒ Без проблем! — Нико разворачивается ко мне спиной. В таком виде парень напоминает папуаса в шерстистой юбке, да еще и в меховых сапогах на когтевой подошве.

Забавное зрелище. Будь я менее сосредоточена на своей цели, позволила бы себе похохотать.

Тем временем через открытые двери в зал проникает целая орава свежих, ранее не битых прислужников. Очень уж сбивают с толку эти их черные одеяния. Они словно муравьи, разом ломанувшиеся из муравейника.

‒ Что такое? ‒ обращаюсь к Нико, который смотрит куда-то мимо меня.

Тот хмыкает.

‒ Наконец-то. Лютик, к нам пригнала подмога. 

Глава 44. Отряд и филиал

Подкрепление! Невообразимое везение. Еще несколько часов назад я пыталась с достоинством смириться с мыслью, что придется со всем справляться в одиночку. А сейчас моя бодрость взлетает до небесных вершин и прорубает окно в космос. И мне даже не жаль, что не удастся прямо здесь, в истоке коварнейших злодеяний, начать отыгрывать роль мнимого альфы. Уверена, впереди у меня еще будет миллион возможностей проявить себя. Да и иного выбора нет, как только с риском для жизни карабкаться к самой верхушке злосчастного рейтинга.

А явившаяся подмога ‒ бравый отряд ‒ отличается особой степенью разношерстности и деловитости. Первым в зал уверено проходит Люкос. Форма академии смотрится на нем лучше любого делового костюма, а официоз источают даже забранные в хвост длинные волосы. Несмотря на мое настороженное к нему отношение, я искренне рада видеть его в стенах этого отчасти забавного дурдома.

За Люкосом неторопливо вплывает Реджи — одетая его версия. Он почесывает затылок и безостановочно зевает. У меня даже возникает впечатление, что каждый зевок у него выбивают соприкосновения подошв ботинок с полом.

‒ Внимание, пожалуйста, ‒ наполняет помещение приятный и размеренный голос Люкоса. — Мы являемся представителями академии пространств «Акрукс», которая, как вам известно, осуществляет активное содействие межмировым стражам из Корпуса Правопорядка «Мироздание». Предлагаю всем вам сложить оружие и в дальнейшем — добровольно сотрудничать с межмировыми стражами в ходе расследования этого преступления. Уверяю, что любая оказанная «Мирозданию» помощь зачтется вам при решении вопроса о применении в отношении вас мер ответственности. К н и г о е д . н е т

Фигасе речи толкает. После всего, что учудил Люкос и как себя вел при нашем с ним общении, довольно непривычно видеть его в подобном солидном амплуа. Одно дело — фитоняшку бабу Нюру дразнить соблазнительными образами официально-делового стиля, подкрепляя успех демонстрацией сексуальных стрелок на отутюженных брюках и рубашкой, плотно обтягивающей натренированную мышечную массу. Другое — бесстрастно ораторствовать, да еще и с разумным обоснованием и содержательными заверениями, перед огромной толпой агрессивно настроенных нарушителей порядка.