Академия альфачей 2, или всем подставить сопатки! (СИ) - Ночка Аркадия - Страница 11

Нехилый у меня статус. Причем влияние распространяется на обширную аудиторию, как я погляжу.

Никола неохотно покидает наше общество, напоследок хитро подмигнув мне третьей и пятой парами глаз.

‒ Девицы — слабость мужчин, ‒ вздыхает Плюшка, встряхивая наполовину пустую чарку.

‒ А вы по-прежнему ассоциируете меня со своей бывшей? — любопытствую я, пользуясь меланхоличностью настроения наставника.

Помню, конечно, что бросившая его бывшая — та еще гоблинша, причем во всех смыслах. Но все равно интересно.

Плюшка хмурится.

‒ Нет.

‒ Хоть за это спасибо…

‒ Ты х-хуже, бара-ра-башек, ик!..

Это просто цельная несгибаемая скала упрямства. Мне даже время не хочется терять на переубеждение. Демонстративно фыркаю и поворачиваюсь, наконец, к громадному чану с исходящим паром мясом.

‒ Ничего себе!

Приподнимаюсь со скамьи, чтобы охватить взглядом всю мясную ногу целиком. Она в полстола — не меньше! Это же какая курица была? С взрослого медведя? Рыцарь бронебойных окорочков? К такой за яйцами подойдешь, все помидорки поотшибает.

От мяска пахнет вкусно. Рот наполняется слюной. Рыскаю взглядом по столу, но так и не нахожу столовых приборов.

‒ А ты ручками, ручками, ‒ любезно подсказывает мне Плюшка, ради такого дела даже переставая икать.

‒ Нога-то большущая, ‒ жалуюсь я, маниакально шевеля пальцами над горячим блюдом.

‒ Что, туфелька не н-налазит? ‒ острит Плюшка, бурно давясь смешком.

‒ Не ухватиться и не поднять, ‒ поясняю я, осознанно игнорируя насмешки наставника. — А можно вилочку?

Вилку мне не выдают. Зато с подачи Плюшки снабжают чем-то похожим на уменьшенную версию трезубца в половину моей руки или рыхлителя для грядок.

‒ Легче? ‒ с напускной заботой выспрашивает профессор Ярый, опрокинув в себя еще чарочку «синенького».

‒ А то, ‒ храбрюсь я, насаживая на трезубец здоровенный кусок.

Все лучше, чем ничего.

‒ Говорил же, руками бери и зубами рви. ‒ Наставник с шумным вздохом одним рывком отрывает от блюда внушительный кусок и запихивает себе за щеку. ‒ Манерами тут кичиться лучше после того, как утвердишь свой статус. Покажешь силу, тогда и прикидывайся неженкой хоть до умопомрачения. Сначала ты — альфа, затем уже благородный господин или понимающий вождь. Смотря что тебе требуется в твоем властвовании.

С серьезным видом жую мяско. Немного жестковато, но телу требуется топливо.

Что ж, во-первых, меня удивляет, что Плюшка избавился от икания. Может, беседы о делах заставляют его резко трезветь?

Во-вторых, разговоры о властвовании сразу начинают меня напрягать. Где мне властвовать? Над подушками и одеялами в своей комнате? Над одногруппниками в универе? Над бабулями на лавочке?

Ясный кексик, что вся эта схема относится к альфачам из академии, которые где-то там у себя на родине вовсю властвуют или только готовятся к этому.

А мне-то как быть?

‒ Ну, я не альфа, ‒ опять скатываюсь в озвучивание очевидного. Но с другой стороны, эта очевидность как раз и подтверждает, насколько чуждо и бесполезно для меня обучение в «Акруксе».

‒ Придется подстраиваться. ‒ Плюшка принимается наклонять голову то в одну, то в другую сторону. Но, видимо, мой образ ни под каким углом не кажется ему удобоваримым материалом для создания шедевра, потому что он корчит кислую мину и выругивается в чарку. ‒ Начни с мелочей. Говорю же, вгрызайся в мясо так, будто ты глотку рвешь.

‒ Слушайте, я уже месяц глотки не рвала, ‒ откликаюсь я, с мрачным видом вонзая трезубец в мясо. ‒ Все, навык утерян.

‒ Твоя ирония не к месту, девчонка. ‒ Плюшка фыркает так феерично, что его брови взлетают ввысь. ‒ Не лучшая идея оставаться неженкой перед теми же вервольфами.

Чуть не давлюсь едой и приникаю к кружке с водой, которую притащил для меня Никола.

‒ Вервольфы?!

‒ Верно. ‒ Профессор Ярый криво ухмыляется и поднимает чарку повыше, словно собираясь сказать тост. ‒ А ты думала? В академии парочка найдется. Есть и другие оборотни. У более чем половины учащихся цель ‒ доказать право на власть и всеобщую покорность в своей стае. Некоторые стремятся самоутвердиться у человеческого народа. Все зависит от менталитета и устоев того или иного мира. Но едино одно: альфа ‒ лучший. И это неоспоримо.

Вечер, конечно, давно перестал быть для меня томным. Но после вот таких высказываний начинаю понимать, что до сих пор я не осознавала в должной мере масштаб моей проблемы.

‒ Я должна закончить обучение, чтобы заклинание условия перестало на меня воздействовать?

Плюшка водружает на стол локоть и вновь неспешно приподнимает чарку, будто подбадривая меня в моих размышлениях.

‒ Сколько длится обучение?

‒ По стандарту — пять лет. ‒ Профессор задумчиво поглаживает бок бочонка. ‒ Однако обучение можно закончить и раньше. Если ты талант.

‒ И как мне стать «талантом»? ‒ Даже воздерживаюсь от ироничных комментариев, чтобы поскорее услышать спасительный для меня вариант.

‒ Все просто, б-барашек. ‒ Наставник опять погружается в ленивую дымку воздействия крепенького «синенького».

‒ Просто? Что делать-то? Как мне выжить?

‒ Твой учебный р-р-рейтинг строится на способностях и проявлениях т-т-твоих талантов. Развитие талантов повышает твой рейтинг, а тот уже свидетельствует о необходимости завершения обучения. ‒ Профессор Ярый снова пригубляет чарку, но на этот раз не торопится отлипать от пахучего напитка.

Я нетерпеливо жду окончания этого хлюпающего спектакля.

‒ Как это сделать? ‒ Тянусь и в следующий миг оттаскиваю чарку от лица наставника. ‒ Как заработать этот рейтинг?

Плюшка фокусирует на мне подернутый туманом взгляд.

‒ Т-ты должна быть лучше во всем. Лучше всех них. 

Глава 14. Десятка и казус

Приложили по затылку. По-другому и не скажешь.

Запахиваюсь в куртку и мнительно обнимаю себя руками, стараясь собрать воедино маленькие улепетывающие от меня кусочки цельного пазла.

С одной стороны, все логично. Если ты на вершине рейтинга, значит, усвоил все необходимые знания, и преподавательский состав с чистой совестью может тебя отпустить в вольное плавание.

С другой стороны, это ж каким терминатором надо быть, чтобы обскакать девяносто девять претендентов?!

Ладно, допустим, мне не требуется взять измором первое место, чтобы преподнести себя как худосочного ботана, усвоившего всю образовательную программу академии, а достаточно впихнуться, скажем, в первую десятку. Сойдет? Удастся при таком раскладе обхитрить заклинание условия? По моему мнению, план ‒ ништячок.

Отлично, барашек, а теперь возвращаемся к твоим баранам. Каким образом попасть в десятку лидеров? Как опередить девяносто матерых альф? Среди которых — о, неждан! — есть настоящие вервольфы?!

А вообще чего я паникую? После Жоры с его размерами и супер раздвижной челюстью остальные создания мне сущими котятками должны казаться.

‒ Н-никола, тащи в-вторую бочару! — отдает распоряжение вошедший во вкус профессор Ярый.

Влиянию «синенькой», похоже, вместе с ним подверглись и его брови. Они то и дело закручиваются в гигантские бублики, а пушистые кончики, будто обзаведясь собственной волей, периодически топятся в наполненной чарке.

‒ Точь-в-точь… ‒ слышу я бормотание наставника.

‒ Что? — наклоняюсь к столу, чтобы случайно не упустить важный элемент инструктажа.

‒ Ты и тот либри… ‒ Плюшка с размаху ввинчивает локоть в столешницу и начинает сверлить меня взглядом. — Д-дама моя убёгла с-с-с эльфом… Точь-в-точь как он… И ты с ним… И вы вместе…

Ясно-понятно. Казус случился еще в тот момент, когда мы с Эни в первый раз зашли в аудиторию профессора Ярого.

Со мной все решено: я — копия предательской зеленой гоблинши, посмевшей кинуть лапусечного ванильного Плюшку. А Эни, значит, напоминает ему эльфа — источник его бед, несчастий и чудовищного депрессняка? Повезло.

Интересно, мой сосед в курсе, какое впечатление производит на профессора Ярого, мелькая перед тем своей симпатичной мордашкой? И влияет ли это как-то на их взаимоотношения с Плюшкой?