Жук в Муравейнике (СИ) - Обава Дана - Страница 69

Да уж. Морис честно пытается взять мертвеца за руку и отсканировать его палец, прижав к устройству, принесенному из библиотеки, но ничего не выходит. То ли палец мертвеца слишком отличается от пальца живого человека, то ли отпечатки Толлека были удалены из памяти системы.

Отчаявшись, Морис подходит к нам, стоящим возле экрана от входа в техническую шахту. В этой комнате его прикрывает только бело-желтое кресло.

— Кажется, мы все-таки нашли выход, — вяло улыбается Лекс. Он все хуже и хуже выглядит. Очевидно, что нам придется обратиться за медицинской помощью и сделать это как можно скорее.

Больше я с ним не спорю. Пока они с Морисом отворачивают экран от стены, я бегу в хозяйский кабинет и забираю часы. Лекс передал мне карту с идентификацией Пайама, так что я прикладываю ее к углу телевизора, надеясь, что карта офицера стражи подействует, как по умолчанию действует на всех электронных запирающих устройствах. К счастью, сам Пайам об этой двери, видимо, не знал, а, значит, и не заблокировал для нас. Действительно за экраном ненастоящего телевизора тут же открывается проход, но он ведет в никуда. Просто маленькая пустая комнатка за стеной. Проверив этот вариант, сбегаю вниз и пробую выходы из апартаментов, включая двери из оранжереи, выходящие на платформу и в парк, но все они все еще заблокированы. Значит, вариант выбраться отсюда у нас действительно остался всего один.

Запыхавшись, возвращаюсь в ромашковую спальню. Отрицательно качаю головой на молчаливый вопрос Лекса, и он лезет в шахту, сразу включая фонарь.

Морис помогает мне пролезть через узкое отверстие в стене, хотя в этом нет никакой необходимости, но он галантен до конца.

— Пошли, — говорит Лекс, направляясь вперед по проходу, который мы видели на схеме жилища, предоставленной Морисом. Луч фонаря освещает нам путь.

— Э, Вета, — вдруг зовет Морис. Он идет самым последним. Я оборачиваюсь, а он вдруг резко тянет меня за руку на себя. Я чувствую неприятное дуновение. В шахте становится почти совсем темно, остается только свет из комнаты в начальной части тоннеля.

Отбрасываю от себя руку Мориса. В панике у меня не сразу выходит найти свой фонарь. Но включив его, обнаруживаю возле себя только внезапно выросшую стену. К моему ужасу Лекс остался по другую сторону от нее.

— Лекс! — как полоумная кричу я. Он откликается, но слов не разобрать. В ужасе я стучу, пинаю чертову стену, но все, конечно же, тщетно.

— Перестань, ты так покалечишься, — Морис оттаскивает меня от нее. — Лекс-то сможет выбраться, а нам еще предстоит найти другой вариант, идем. — Он вынуждает меня вылезти обратно в комнату.

— Думаешь, он не оказался там заперт?!

— Нет, — Морис дергает плечом, — вы же, я так понимаю, открыли шахту, где-то с той стороны на всякий случай, да?

— Конечно. Если он не оказался между двумя такими стенами, то он выберется, — говорю я нервно. — Как ты только заметил? Она захлопнулась так резко и внезапно, как все двери здесь.

— Не знаю, случайно заметил движение. Инстинктивно притянул тебя к себе.

— Отличная реакция.

— Да, вот только не знаю, — смущенно говорит Морис, — не сделал ли я хуже. Я испугался, что она ударит прямо по тебе, но возможно она бы захлопнулась просто за твоей спиной, и вы бы оба оказались свободны.

— Скорее она прихлопнула бы меня как жука, — я убираю фонарик и снова оглядываюсь вокруг, пытаясь отвлечь свой нервный мозг, разглядыванием деталей обстановки. Взгляд тут же останавливается на картине, висящей возле спального модуля, хотя сюжет ее чрезвычайно прост в отличие от остальных произведений искусства, украшающих стены. Ее же протыкает своим остановившимся взором и мертвый хозяин всех этих вещей, случайно или нет.

— Надеюсь, Лекс придумает, как нас вытащить отсюда, — между тем говорит Морис, подходя к выходу из комнаты, — но нам и самим нужно предпринять все возможное. Ты проверяла выходы через оранжерею?

— Да, они тоже заблокированы, — отвечаю я устало.

— Помнишь схему? Туда можно также пройти через второй ярус, — говорит Морис, уже выйдя за дверь. Я следую за ним, и вместе мы выходим в коридор, идущий позади комнат. Там такие же три двери выходят на вытянутый балкон, нависающий над оранжереей. Выйдя на него, Морис подходит к перилам. — Посмотри туда! — он указывает направо, к ближайшему к нам концу балкона. Оттуда за креплениями для ламп и другой техникой отходит мостик, подходящий вплотную к остеклению, отделяющему нас от парка и свободы. — На ночь это стекло закрывается ставнями, — говорит Морис, — к их механизму может понадобиться доступ на случай поломки, так что возможно там есть открывающееся окно. Давай, проверь с этой стороны, а я с противоположной.

Кивнув, я смотрю, как он идет к дальнему концу балкона, а потом иду к ближнему мостику. В остеклении действительно нахожу окно, но его можно открыть только с помощью карты, которая есть, полагаю, только у обслуживающих такие системы техников. Вернувшись на балкон, вижу, что Морис возится с чем-то возле такого же окна в дальнем конце оранжереи.

Стараясь не нервничать, выхожу обратно в коридор, закрываю за собой дверь и блокирую ее одной из своих карт. Быстро иду ко второй двери и делаю с ней то же самое. Когда я добираюсь до третьей двери, ближайшей к Морису, тут же захлопываю ее и вставляю в считыватель последнюю третью карту, которую мне дал Лекс. Именно в этот последний момент, к двери подходит Морис. Он пытается открыть ее со своей стороны, но не может.

— Что ты сделала?! Зачем?! — он кричит с таким искренним изумлением, что я начинаю сомневаться в собственной догадке. В любом случае, меня так захлестывают эмоции, что я просто физически не могу ему ничего ответить. — Ладно, — говорит Морис и идет ко второй двери, которую ему также не удается открыть, и он идет к третьей. Я иду за ним только медленнее, чтобы он понял, что я не переставляю карты, так что, просто попытавшись обогнать меня, выбраться из оранжереи он не сможет. — Откуда у тебя третья карта?! — кричит Морис в удивлении. — Вы что, это с Лексом спланировали?!

Конечно, ничего подобного мы спланировать не могли. От перил балкона до остекления натянута прочная сеть, которая не позволила бы с этого балкона ни свалиться, ни спрыгнуть. Она на схеме апартаментов отмечена не была, так что я не знала, что Мориса удастся здесь запереть, пока не увидела все воочию. А сам Морис не знал, что у меня в нарушение правил осталась карта бывшего шинарда. Также он, скорее всего, не в курсе, что у меня в кармане лежат подаренные Редженсом часы с экстренной связью. Впрочем, в отсутствии сети от них никакой пользы.

— Неужели, ты испугалась, что в отсутствии Лекса я попытаюсь отобрать у тебя часы?! — с негодованием спрашивает Морис из-за прозрачной, но чрезвычайно прочной двери. Его голос звучит через интерком, который добавляет от себя пугающих ноток.

Я сначала удивляюсь, а потом понимаю, что он не о моих розовых часиках, а о драгоценных часах, якобы гарантирующих освобождение от ответственности перед законом. Они у меня в другом кармане.

— Конечно, нет, — говорю я, нащупывая их в кармане, чтобы не перепутать и не вынуть не те. Вытаскиваю нужные. — Они мне не нужны. — К сожалению, пафосно отбросить их в сторону некуда.

— Тогда что? Ты спелась с хозяевами игры?!

— На самом деле, я боюсь, что…да, — кладу часы обратно в карман, потому что больше некуда. В коридоре даже тумбочки завалящей не стоит. — Я думаю, что настоящий хозяин игры — это ты. — Пытаюсь понять что-нибудь по изменившемуся выражению лица Мориса, но там столько эмоций намешено, да я и не понимаю в этом ничего.

— Это потому что я, — предполагает Морис, кое-как справившись с эмоциями, — всего лишь вовремя заметил ту стену, которая чуть тебя не пришибла?

— И поэтому тоже.

— Да? — Морис облокачивается на прозрачную поверхность двери. Он явно сердит, но сдерживается, возможно, еще надеется убедить меня в своей непричастности. — Какие еще доводы против меня, позволь узнать?