Жук в Муравейнике (СИ) - Обава Дана - Страница 48

Когда ноги встают на ровную поверхность, не спеша отрывать одной руки от лестницы, второй нашариваю стену. Вот так, теперь вдоль нее налево. Прислушиваясь к тишине, делаю шаг за шагом, хотя пакет оглушительно шуршит. Приходится снять его с ремня. Все на ощупь. Поставив пакет так, чтобы ощущать его ногой, застегиваю ремень обратно и вдруг чувствую, что ко мне кроме пакета прижимается и еще что-то. Теплое, мягкое.

Сразу же мне вспоминаются все монстры, про которых я успела прочитать в энциклопедии. Успеваю представить себя с оторванной ногой, ногой, прожженной до кости, ногой, покрытой незаживающими волдырями величиной с кулак. Но боли не чувствую, а, значит, неведомое существо еще не успело меня отнести ни к агрессору, ни к добыче, что странно… однако, аккуратно нагибаюсь, чтобы не потревожить существо, и, сосредоточив внимание на кончиках пальцев, медленно тяну руку к нему. Пальцы ощущают идущее тепло, потом шерстинки и наконец дотрагиваются до… а нет, чей-то мокрый язык преграждает им путь. Я облегченно выдыхаю и, опустившись на корточки, обнимаю собаку. Она впервые не возражает, видимо, понимая мое состояние.

Вместе с собакой идти уже совсем не страшно. В арке встречаю все тех же охранников, что и в прошлый раз, и они только приветливо кивают. Прямо с собакой мы так и проходим в лагерь падших. Проходим мимо работающих над какой-то конструкцией взрослых, мимо играющих детей. Никто не смотрит на собаку как на большой шагающий бутерброд, так что мы с ней обретаем уверенность, и я даже, поддавшись порыву, кидаю ребятам мяч из пакета. Они сбегаются к нему, как будто ничего круче раньше не видели.

В зале нас накрывают знакомые звуки и запахи, да и весь антураж в целом не изменился. Мы проходим мимо палаток, по импровизированной улице и достигаем жилища провидицы. На этот раз она стоит снаружи палатки, у входа, вытянув руки по швам и повесив голову с закрытыми глазами на грудь. Это она спит или что?

Мы с собакой недоуменно переглядываемся, как делаем обычно с Лексом. И тут провидица, всхрапнув, просыпается, быстро поднимает голову и глядит на меня вытаращенными глазами, словно увидев что-то дико то ли странное, то ли ужасное.

— Мы уже встречались, — говорит она будто с облегчением, и ее лицо принимает нормальное выражение. К счастью, а то было неприятно.

— Я бы хотела с вами поговорить, если не возражаете.

— Проходи, — гостеприимным басом соглашается провидица. Мы заходим в палатку и устраиваемся на матрасах напротив друг друга. Собака ложится у входа, охраняя наше маленькое собрание. Я быстро соображаю, с чего начать, но провидица отмахивается, предлагая мне не ломать над этим голову.

— Знаю, знаю я, зачем ты пришла, — утверждает она. Я успеваю обрадоваться, но она продолжает: — Как и все молодые девушки, ты хочешь узнать, как сложится твоя личная жизнь, и я с сожалением вынуждена сказать, что сложится она непросто. Я вижу в твоем окружении мужчину, который хочет полностью подчинить тебя себе, так что тебе нужно быть предельно осторожной.

Боюсь, у меня не получается сдержать гримасы разочарования. Она, наверное, говорит о Кейне, и это совсем не то, что мне интересно услышать. Провидица подозрительно косится на принесенный мной пакет с вещами. То ли ей не нравится, что там лежит, то ли она боится, что за такую информацию она много не получит.

— Я вообще-то хотела не о личной жизни поговорить, — признаюсь я. Хотя, конечно, косвенно и о ней тоже, поскольку, если наша ситуация сложится неудачно, личная жизнь у меня вряд ли будет.

— Вот как, — разочарованно вздыхает провидица. — Здесь мне так сложно работать, ошибаюсь бывает, да.

— Помните, мы с ребятами приходили к вам. Вы тогда рассказали нам историю про девушку, которую зверски замучили и оставили умирать недалеко отсюда?

— Помню.

Я вздыхаю, собираясь с мыслями. Надо аккуратно выразиться, чтобы ее не обидеть, усомнившись в ее талантах.

— Дело в том, что наш приход тогда был частью игры, в которой нам надо был выполнять различные задания, находить подсказки и так далее. И вы нас тогда отправили, куда хозяевам этой игры было нужно. То есть они точно знали, что вы нам скажете. Но они-то вряд ли ясновидящие, значит, скорей всего они разговаривали с вами об этом, говорили, о чем нужно упомянуть. Понимаете, нам очень нужно их найти. Это дело жизни и смерти.

Я прерываю свой поток увещеваний. Провидица выглядит поникшей и опечаленной. Возможно, ей даже стыдно.

— Извини, деточка, я тебе не смогу помочь, — говорит она, кусая ярко накрашенные губы.

— Они вам угрожали?

— Нет, просто… — она глубоко вздыхает. — Просто они прислали текст, который мне нужно было произнести. Я немного отошла от сценария, но, — говорит женщина, запинаясь и глядя куда-то в сторону, — смысл был тот же. Я не могу показать это письмо, оно куда-то исчезло. Местные технологии меня не слушаются.

— Значит, вы на самом деле не провидица? — вырывается у меня.

— Провидица, — она бросает на меня обиженный взгляд. — Была ей. В своем мире.

— Вы иномирянка?! — восхищаюсь я.

— Да, — с сожалением говорит женщина, ее взгляд затуманивается, она смотрит как бы в себя. — Там я была талантлива, уважаема, красива, преподавала в Академии Психовидения и Запретных наук. Уж не знаю, как точно перевести на ваш язык. Меня только-только назначили деканом кафедры Психометрии, я собиралась выйти замуж за самого прекрасного колдуна в стране. Увы. Рутинный ритуал Совмещения миров прошел для меня не слишком гладко. Так бывает, когда на человека сваливается слишком много счастья, — провидица печально качает головой. — Я сама перешла в другой мир, а мои духи-помощники нет. Поэтому я не смогла вернуться обратно. Пятнадцать лет я уже здесь промучилась. Ты знаешь, что в этом странном мире, иномирцев поднимают из-под земли, и если они обладают какими-нибудь важными талантами, то им обеспечивают почет и изобильную комфортную жизнь? Я обладала таким талантом…раньше. Я не знала, что он бросил меня, как оставили меня мой мир, моя любовь и мои друзья! Я потеряла все. Не получив от меня ожидаемой отдачи, мой новый мир низверг меня обратно в свои пучины, растоптал и спрятал от людей.

— Я тоже иномирянка, — признаюсь я. — Но когда мы попали сюда, то были детьми и не обладали никакими полезными навыками или знаниями своего мира.

— Это не совсем то же самое. Вы практически не знали другой жизни и начали с нуля, от вас ничего не ждали, и вы ничего не ждали. Ничего не теряли.

— По крайней мере, я не помню, что потеряла, — соглашаюсь я. — И вы совсем ничего не видите больше?

— Иногда, смутно, погоди-ка, — провидица снова смотрит на меня пугающе выпученными глазами. Она подбирается ко мне ближе, пронизывая острым немигающим взглядом. Ж-ж-жуть! — Я вижу лярву! — вдруг заключает женщина. — Это очень сильное подключение! Ты чувствуешь запах протухшей рыбы?

— Иногда, — делаю усилие, чтобы не отвернуться от ее жутковатого покрасневшего от натуги лица.

— Это дух самоубийцы из другого мира! Он очень долго страдал и совсем отчаялся. Теперь он хочет забрать тебя! Поменять твою душу на свою!

— Вот черт! — я машинально кладу руку на теплую спину собаки, которая, оказывается, подобралась ближе ко мне. — А это вообще возможно?

— Нет, но он в отчаянии, так что попытается. Он уже пытался, да?

Я киваю, вспомнив, как очнулась утром долбящейся в ограждение на нулевом уровне. Да уж, даже если никакого обмена душами произойти не может, все равно упасть в бездну не по своей воле я как-то не очень хочу. Вот нет, чтобы как все нормальные люди насморк подхватить?! Я же подхватываю какую-то враждебную паранормальную сущность и еще тогда, когда у меня совсем нет времени с ней разбираться!

Глава 11. Шарики и поезд

На следующий день мы покидаем учебку, как только у курсантов начинаются занятия, делаем крюк, чтобы забрать у техников старый планшет Лекса, а примерно в семь двадцать уже стоим перед дверью Мориса. Но открывает нам Палома, предварительно удостоверившись, что это именно мы, а не захватчики в масках, для чего нам приходится повертеться перед камерами, чтобы она могла нас рассмотреть под разным углом.