В львиной шкуре (СИ) - Решетников Александр Валерьевич - Страница 70

— Ага. Всё равно хождение другой валюты внутри страны запрещено, так пусть раскошеливаются, награбили-то немало.

— Согласен.

— И ещё один момент, Артём Николаевич… Ко мне заходила Елена Петровна и говорила, что некоторые привезённые нашими моряками девушки из дворянских семей и просили разрешения написать письмо на родину, типа за них выкуп могут дать. Что скажешь?

— Что скажу? Отпускать мы никого не собираемся, даже за выкуп.

— Я тоже так думаю. А письма пусть пишут.

— Зачем? — удивился министр безопасности.

— Ты же сам хочешь парней в Европу отправлять. А как зацепиться там, если не с письмом от любимой дочери или внучки? Письмо, плюс портрет для доказательства сделаем! Это, какие дела можно будет крутить, смекаешь?

— Голова ты, Павел Андреевич! И откуда у тебя такие интересные мысли?

— Художественную литературу иногда нужно читать, например "Наследник из Калькутты".

— И когда ты только всё успеваешь? — улыбнулся Бурков.

— Выделяю себе перед сном пол часика… И ещё, некоторые женщины могут попытаться соблазнить матросов, чтобы через них отослать о себе весточку…

— Могут, — потёр свою лысеющую макушку министр безопасности. — Надо подумать об этом. Ну, ладно, пойду я. Вроде всё, что хотел сказать — сказал.

— Иди. Мне тоже пора к Зубову на завод сходить, посмотреть, как там наши дела продвигаются.

Глава 10. Египет

— … а не те ли вы русичи, что моих купцов в землях индийских обидели и растраты им многочисленные причинили? — спрашивал султан Каит-бай аль-Ашраф, сидя в своём кресле, окружённый советниками и охранной из мамлюков.

Фёдор Рыбкин, состоящий при Руслане переводчиком, с некоторым волнением переводил вопрос султана.

— Чё то я не понял… Это наезд? — вспыхнул Руслан, стараясь сохранить спокойное выражение лица.

— Э-э… Товарищ адмирал, я не могу султану такие слова говорить.

— Да я, пля, сейчас и его и всю его охрану тут положу… — продолжал горячиться Шамов, незаметно нащупывая рукой лимонку.

— Великий султан, дон адмирал спрашивает, а действительно ли это были ваши купцы? — быстро задал вопрос офицер.

— Он сомневаетесь в моих словах? — нахмурился правитель Египта.

— Тогда как понять ту скромность, с которой они умолчали о том, что являются поданными Вашего величества? — сказал Фёдор и сделал лёгкий поклон.

— Чё ты перед ним раскланиваешься? — спросил Шамов, не спуская пристального взгляда с Каит-бая.

— Одну минуточку, Руслан Олегович, — негромко ответил юноша и снова обратился к султану. — Наш император желает завязать взаимовыгодную торговлю с Египтом, а также вернуть ему старинную реликвию. Неужели, узнав о том, что в Гоа находятся купцы Вашего величества, он приказал бы нанести им обиду?

— Хм, действительно странно, — задумался султан, хотевший сходу надавить на послов, про которых был наслышан от торговцев. — А про какую реликвию ты говорил?

— Трон, подаренный египтянами Александру Великому, как своему фараону. Он был выкован из мечей побеждённых им врагов! Наш император считает, что трон фараонов должен принадлежать истинному правителю Египта.

— Трон фараонов? — удивился султан, однако алчный блеск тут же загорелся в его глазах.

— Фёдор, что там? — спросил Руслан.

— Пора дарить подарки…

— А купцы эти? Кстати, не они ли поддерживают пиратов, что обосновались на островах недалеко от Гоа? Мне докладывали о нескольких нападениях…

— Товарищ адмирал, нам торговые соглашения нужно заключить, а не конфликты выяснять.

— Ты прав. Только бесит меня эта высокомерная рожа. У-у, вылитый ваххабит!

— Какой ваххабит? — удивился лейтенант. — Он черкес, товарищ адмирал.

— Черкес? — настала очередь изумляться Руслану. — Ничего себе! Тогда передай этому черкесу, чтобы разрешил занести подарки.

— Совершенно верно, трон фараонов! — громко ответил Фёдор Рыбкин, — а так же дары нашего императора Вашему величеству.

— Хорошо, пусть сначала внесут трон, — сделал султан одобряющий жест рукой.

И вот, шестеро матросов закатывают в раскрывшиеся двери что-то большое, укрытое от посторонних взглядов изящным шёлковым покрывалом. Аккуратно сняв материю, они обнажают ТРОН. В зале повисает тишина. Окружающие султана охранники, советники и слуги заворожено смотрят на необычную реликвию. Чудится в ней что-то мощное и сверхъестественное… Тем временем ещё два матроса торжественно заносят белое кожаное кресло, которое когда то стояло в салоне навороченного автомобиля. Оно идеально встраивается в чугунный трон и на него уже можно садиться. Султан силой воли заставляет себя не соскочить с места, так хотелось прикоснуться к нему.

— Почему я раньше ничего не слышал об этом троне? — спрашивает он.

— Упоминания о нём должны храниться в Александрийской библиотеке, — ответил лейтенант, чётко знавший о пожаре, из-за которого большая часть свитков была утрачена.

— А как он попал к вам? — продолжал допытываться султан.

— Отправляясь в поход на Индию, Александр Великий приказал взять трон с собой. Его перевозили на той самой галере, на которой наши пращуры волею небес попали в далёкую страну…

— На галере… — задумался султан. — Я наслышан о вашем флоте. Говорят, что корабль, на котором вы прибыли к берегам нашего государства размером с мой дворец… Это так?

— Великий султан, полвека назад правитель Империи Мин (Китай) имел корабли в десятки раз превышающие наши по размерам. Так что было бы глупо нам хвалиться своими судами, — дипломатично перевёл стрелки Фёдор Рыбкин и снова изобразил лёгкий поклон.

— Что он там лопочет про корабли? — спросил Руслан, плохо понимающий местный диалект арабского языка.

— Спрашивает, правда, что очень большие?

— А то! — усмехнулся адмирал. — Александрию за один день можем захватить… Только это не переводи! — тут же спохватился он.

— Великий султан, дон адмирал спрашивает, а правда ли, что ваша конница самая лучшая в мире?

— Он хочет увидеть мою конницу? — спросил Каит-бай, которому в вопросе посла почудились нотки сомнения. — Что же, завтра утром перед стенами Каира ради уважаемого гостя мои мамлюки покажут, чего они стоят! А пока я разрешаю занести остальные подарки…

Что же, и трон и остальные подарки оценили по достоинству, а так как делить Египту с Южной Империей было в принципе нечего, то в результате на свет появился "Договор о мире и взаимовыгодном сотрудничестве". Купцы ЮАР теперь спокойно могли передвигаться по всему Египту, заключать сделки и покупать землю под свои нужды. Правда, привилегий, как в Индии получить не удалось, слишком много высокопоставленных мамлюков имели с торговли свой процент. К тому же русичи не имели права торговать специями и пряностями. Эту нишу занял сам султан, и делить её с кем-либо не собирался. К товарам же из далёкой страны Каит-бай отнёсся по-разному. Например, ружья с пистолетами и он и его окружение посчитало недостойным оружием. Зато сабли, привезённые Русланом и в качестве даров и как пробники на продажу, понравились всем. Местные экземпляры подобным качеством стали и выделкой похвастаться не могли. Так же султану пришёлся по душе большой сферический сорокалитровый аквариум с рыбками, который входил в список даров. Фёдору Рыбкину даже пришлось какому-то султанскому слуге пару вечеров диктовать инструкцию о правильном их содержании. В общем, выгодные заказы не преминули себя ждать.

В Каире посольство пробыло две недели. В торговом квартале у одного разорившегося купца выкупили довольно неплохой домик. Троицу парней, которых специально готовили в качестве торговцев, оставили здесь, а сами отправились в Александрию.

— Значит, у тебя теперь будет охрана из мамлюков? — спрашивал с улыбкой Костя у друга.

— Не мамлюки, а черкесы! — слегка горделиво отвечал Руслан. — Ты бы видел, что они на лошадях вытворяют… Парни прибыли ко двору, как в Париж д`Артаньяны, но сейчас военное затишье, кормить лишних воинов никто не хочет. Вот я и завербовал десяток. Пока на пять лет, а там посмотрим. Кстати, теперь не нужно будет в Индию мотаться за лошадьми. Тут и выбор богаче и цены намного ниже.