В львиной шкуре (СИ) - Решетников Александр Валерьевич - Страница 68

— Жуан, ты сам знаешь, что наш флот сильно пострадал. Из-за разрушений, произошедших в Лагуше и Сагреше, мы лишились не только морской школы и обсерватории, но так же потеряли множество кораблей вместе с толковыми мореплавателями.

— Но отец, это же не значит, что их совсем не осталось! — эмоционально воскликнул наследник престола. — Нельзя безнаказанно прощать злодеяния! Из-за нападений пиратов наша казна сильно опустела, и кто-то обязан за это ответить! Нужно собрать всех опытных мореплавателей, набрать команды на оставшиеся корабли и атаковать Малагу!

— Но что скажет Энрике IV, король Кастилии? Гранада выплачивает ему дань…

— Да что он может?! Недаром его прозвали Бессильным. Тем более я уверен, наш поход на Гранаду поддержит вся кастильская знать, которая недолюбливает Энрике IV. Слишком он мягок по отношению к сарацинам и это многим не нравится! Мы же, захватив Малагу, упрочим пошатнувшееся положение нашего королевства.

— Хорошо, Жуан. Я поручаю это дело тебе. Надеюсь, ты справишься. Уверен, Его Святейшество Сикст IV благословит этот поход.

— Верь мне отец, я не подведу твоего славного имени!

И государственная машина завертелась, гонцы поскакали во все города с призывом к дворянам и мореходам прибыть в Лиссабон и Порту. Римскому папе было отправлено письмо, в котором описывались злодеяния сарацин и просьба благословить поход на Малагу — богатый торговый порт Гранады. Купцам, имеющим хорошие морские суда, посланы извещения, принять участия в предстоящей военной экспедиции. У генуэзских банкиров взяты кредиты под будущую военную добычу. Многие из них сами горели желанием отправиться в этот поход, так как в результате пиратских нападений лишились прибыли, а некоторые оказались полностью разорены. Рыцари ордена Христа, у которых на разграбленных островах погибли родственники, жаждали мщения. Грозовая туча разрасталась…

Интересные всё-таки кульбиты выделывает история… Самым логичным для португальского короля было бы отправить карательную экспедицию в Марокко, но вылетело слово, зацепилось за эмоции и, будто снежный ком, пущенный с горы, превратилось в безудержную лавину. В начале декабря 1475 года из гаваней Лиссабона и Порту вышли две флотилии и, объединившись недалеко от мыса Сагреш, двинулись на Малагу. Объединённый флот насчитывал свыше двухсот различных судов, на которых находились около сорока тысяч солдат и матросов. В конце декабря 1475 года началась осада города, а в марте 1476 года он пал. Пал на одиннадцать лет раньше, чем в известной нам истории и не от рук Кастилии.

Хотя Малагу и захватили достаточно быстро, однако двухмесячное сопротивление так разозлило наследника Португалии, который в отличие от своего отца имел более властную и решительную натуру, что после разграбления города он приказал всех оставшихся в живых горожан продать в рабство. Город практически обезлюдел, зато авторитет Жуана вырос неимоверно. Солдаты боготворили своего принца.

Пока шла осада Малаги, в Кастилии умер Энрике IV. Это событие привело к гражданской войне, так как на кастильский трон претендовали сразу две дамы. Первая — это Хуана, дочь Энрике IV, которая считалась рождённой не от него, а вторая — Изабелла, сводная сестра умершего короля. Кстати, та самая, благодаря которой Колумб смог организовать экспедицию и открыл Америку. Изабеллу поддерживал Арагон, так как её муж был наследником этого королевства. Хуану поддерживала Португалия по аналогичной причине. Плюс ко всему на стороне Португалии встала Франция, у которой были территориальные споры с Арагоном. А принц Жуан тем временем двинулся на Гранаду, желая окончательно очистить Пиренейский полуостров от мусульман… Появится ли Испания в этой истории?

Глава 9. Дела шпионские, житейские и финансовые

— …вот так вот, Павел Андреевич, — докладывал Бурков о результатах военной экспедиции, которая неделю назад возвратилась в столицу, — в Европе практически все дела решаются через римского, мать его, папу! Эдакий дон Карлеоне средневековья. Он и его кардиналы удерживают в своих руках не только духовную власть, а так же все ниточки торговли, да и многое другое тоже. Поэтому в своё время Англия и примет протестантизм, чтобы избавится от этого ошейника.

— А как сейчас дела у протестантов?

— Так нет их! Хрен, который придумал это религиозное направление, не родился ещё, — ответил Бурков.

— Мартин Лютер его звали, то есть будут звать. Там вроде ещё Жан Кальвин какой-то должен быть…

— Короче, нет ещё ни того, ни другого, — отмахнулся Артём Николаевич.

— А на Руси что-то подобное уже есть, — сказал император, подняв вверх указательный палец. — В историю это движение войдёт под таким понятием, как "ересь жидовствующих". Если верить хроникам, то в Новгороде оно уже пустило свои корни, потом в Москву перекинется и примет такие размеры, что даже княжеские бояре станут его адептами.

— Ну-ка, ну-ка, просвети меня по этому поводу, — попросил Бурков, — из-за чего весь сыр-бор?

— Из-за денег, из-за чего же ещё? Между купцами и священниками битва за прибыль пошла. У святых отцов привилегий больше, а деятельность ни чем от купеческой не отличается: и земли имеют, и торгуют, и деньги в рост дают… Вот и начали купцы их носом в Библию тыкать, дескать, неправедно они живут. А те в той же Библии найдут аргументы в свою защиту.

— А боярам это зачем? — удивился Артём Николаевич.

— Боярам… Ну, кто-то действительно примет на веру, что негоже святым отцам такими непотребствами заниматься, а у кого-то будут более меркантильные цели. Слышал о таком понятии, как секуляризация?

— Изъятие церковных земель?

— Ага. Так вот, на Руси, если верить имеющимся у нас книгам, тридцать пять процентов всех земель принадлежит церкви.

— Ого, кусочек! — почесал Бурков свой затылок.

— Но сам понимаешь, если у одних убудет, то другим прибудет. Поэтому некоторые бояре очень даже эти идеи поддерживали. А Иван III тем более был не против, но, как умный правитель, сам в эту мышиную возню не лез. Церковь, испугавшись за свою власть, приняла жёсткие ответные меры и смогла повлиять на Московского князя. Пока ему ещё бодаться с ней не по силам. Это получится только у Петра I, и то в результате потеряет сына.

— И чем всё дело закончится?

— Как чем? Церковь всех в ереси обвинит. Типа ради наживы руку на святое подняли. Кого на костре сожгут, кого казнят, кого в монастырь заточат…

— А мы с этих знаний, какую выгоду можем поиметь?

— У нас только одна выгода, заселить наши земли как можно большим числом русских людей. А от всех политических разборок, что идут на Руси, нужно держаться в стороне. Мы всегда поддерживаем правящую власть и с нею заключаем договора.

— Хм, логично, — согласился Бурков.

— Какие ещё новости, Артём Николаевич, есть? — между тем спросил Черныш.

— Новости… — задумался тот. — Исходя из многочисленных допросов, сейчас про Америку и путь в Индию вокруг Африки не знают, от слова совсем.

— Арабы кое-чего знают…

— Арабы знают, что и земля круглая. Я про Европу говорю. А там сплошной тёмный лес, но про нас римский папа уже наслышан.

— И что же он знает?

— Пока до него дошли только слухи, что где-то далеко есть сильная христианская страна, окружённая со всех сторон океаном. Узнал он это через торговцев, очень уж много у нас необычных товаров. Плюс в Индии мы громко о себе заявили, вот и полетело эхо… Тем более у папы римского куча осведомителей, которые по всему миру собирают всевозможные слухи. Как раз один такой типчик нашим ребяткам и попался. Они поняли, что мужичок много знает, и отправили шпиона ко мне.

— Понятно, — растянул слово Черныш.

— Кроме него, — продолжил Бурков, — ещё шестьдесят восемь молодых парней доставили. Обработаем некоторых из них как надо и отправим обратно в Европу. Во-первых: будут распространять там выгодную для нас информацию, а во-вторых: выискать людей, которые могут нам пригодиться. Где-то сейчас в Италии проживает 22-летний Леонардо да Винчи.