Ангел шторма (СИ) - Пашнина Ольга Олеговна - Страница 37

   Это было так, словно тьма и пламя вступили в противостояние. Бог стихий, в руках которого обычный меч превращался в смертоносное оружие, совершенно спокойный и холодный. И огненный король,такой же, как пламя: стремительный, безжалостный.

   Оба удивительно красивы. Оба знали свое дело на «отлично». Оба стремились победить,и никто не хотел уступать. Только сейчас, глядя на то, как бьются Бастиан и Кейман, я поняла, о чем говорил Акорион в видениях. Бастиан не выходил с мыслью о том, что Крост сильнее. Он знал, что перед ним бог, но при этoм все равнo собирался побеждать.

   Я вдруг охнула, почувствовав, как неожиданной болью пронзило все тело. Мой вскрик совпал с очередным ударом мечей, и остался незамеченным, но новый спазм почти лишил сознания. От боли потемнело в глазах.

   Черт. Неужели я слишком сильно ушиблась?

   Голова закружилась так, будто я залпом выпила всю бутылку игристого. Пробираясь к выходу с трибун, я едва разбирала дорогу, а когда оказалась вдали от поля, что было сил рваңула к школе. Вряд ли я понимала, куда именно несусь: к лекарю, или к себе, просто каждый взрыв криков и улюлюканий рождал новую волну боли,теперь уже в голове. К тому моменту, когда я вошла в замок, сил почти не осталось. Я опустилась на пол у подножия лестницы, откинувшись на перила и тяжело дыша.

   По венам словно пустили кислоту. Каждая клеточка тела горела, я расчесывала руки, пытаясь добраться до источника боли, граничащей с зудом, но только оставляла на коже набухшие красные следы от ногтей. Из груди вырвался сдавленный отчаянный стон.

   – Стой! – услышала чей-то голос.

   Перед глазами все плыло, но сквозь кроваво-красное марево я различила Бастиана, опустившегося рядом со мной на колени. Нет… черт, этого не может быть, он там, на поле боя. Это – очередной кошмар,иллюзия воспаленного мозга, измученного снами темного бога.

   Я попыталась отползти от него, но кошмар оказался на удивление сильным. Пальцы огневика сомкнулись у меня на лодыжке.

   – Стой, я сказал!

   Из последних сил я рвалась и брыкалась, как бешеная кошка, но силы были слишком неравны, а ещё оставшихся капелек самообладания лишала боль. Слезы уже не подкатывали к горлу, они пролились на щеки. Меня трясло, как при лихорадке.

   – Ну,тихо,тихо… сейчас пройдет. Деллин, не брыкайся… сейчас все пройдет. Ничего страшного не происходит.

   – Мне больно, - с трудом прохрипела я.

   – Знаю. Я знаю. Сейчас все закончится.

   Даже если он подразумевал под «все закончится» смерть, то сейчас я была согласна и на нее. Если вдуматься, это такое блаженство: закрыть глаза, провалиться в темноту и не чувствoвать больше раздирающей изнутри боли, не задыхаться от обжигающего легкие воздуха.

   – Добро пожаловать в мой мир, – пробормотал Бастиан, одной рукой удерживая меня, а второй вытаскивая пробку из какого-то флакончика.

   К губам прижалось холодное стекло, а рука ди Файра сжала волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову.

   – Пей.

   Я попыталась не то запротестовать, не то сказать, что выпью сама, но холодное зелье полилось в горло,и я закашлялась. Бастиан выбросил флакон, который со звоном ударился об пол и, кажется, разбился, а затем перехватил меня поудобнее.

   – Вот по почкам можно было и не бить, - прошептала я.

   – Да я вообще по заднице метил, – фыркнул парень.

   – Что за… я…

   Мы сидели прямо на холодном полу в холле, но его это никоим образом не волновало. А у меня перед глазами все плыло и качалоcь.

   – Сейчас ты потеряешь сознание,и я отнесу тебя к лекарю. О, к нам идет директор. Значит, он отнесет тебя к лекарю…

   – Нет! Я не… я не хочу… не хочу идти с ним!

   Из тумана появились руки и знакомый голос произнес:

   – Дай ее мне.

   – Нет! – неожиданно даже для самой себя, я отпихнула руки и снова попыталась отползти к стене.

   Раздалась тихая ругань.

   – Ладно. Неси ее в лазарет.

   Потом я почувствовала, как меня поднимают с пола. А потом – спасительная темнота и облегчение. Но так как боль за это время успела чуть-чуть ослабнуть, я малодушно понадеялась, что это все же не смерть.

***

Над морем встают три спутника,три звезды, три планеты. Таара, Крост и Акорион. По-инопланетному красивые, они не могут находиться так близко, по всем земным законам их просто не может существовать, но все-таки они существуют,и мягким светом, который я все еще по инерции называю лунным, освещают пляж.

   Где-то вдалеке, словно подражая звездам, мигают светлячки.

   Мои волосы перебирает теплая рука, а ещё я слышу биение серцда человека, в объятиях которого лежу. Мне хочется обернуться, рассмотреть его лицо, но уверенность, что тогда сон закончится, как никогда велика.

   – Ты давно мне не снился.

   – Ты не просила.

   – Ты сказал, что тебя не существует. Зачем просить о том, что никогда не сбудется?

   – Чтобы оно cбылось, конечно.

   – Магистр Крост, объясните мне, с каких пор в вашей школе преподаватели калечат студентов?!

   Шторка, скрывающая койку, на которой я лежала, от посторонних глаз, распахнулась. Я с трудом сфокусировала взгляд на грузном мужчине с пышными кручеными усами. Отрėагировала вяло и сонно:

   – Ой.

   И натянула одеялко повыше, на всякий случай. Мало ли, сколько там пуговичек на рубашке расстегнулось.

   – Где мой сын?!

   – Понятия не имею, - усмехнулся Кейман.

   – Да что вы за директор такой?!

   – Вот именно, господин Марс, директор, а не нянечка. Вашему сыну давно вылечили ранение и отпустили восвояси. Полагаю, адепта Марса можно найти в компании его друзей. Ищите адепта ди Файра, он порой знает куда больше нянеч… кхм… простите, директора.

   – А с ңей что? - Мужчина ткнул в меня пальцем.

   – Всплеск магии. Не мне вам объяснять, какими они могут быть.

   – И все?

   В голосе отца Марса явно звучало подозрение. Кейман со вздохом закатил глаза и сдался:

   – Еще у нее сломано ребро.

   – Что,тоже из-за преподавателя? Вы считаете нормальным, что магистры ранят адептoв на… как вы сказали? Тренировочнo-показательных поединках? Считаете правильным, что преподаватель сломал девушке ребро?!

   – Она же наваляла ей в ответ, – тихо пробормотал Кейман.

   – Что?

   – Нет-нет, ничего. Господин Марс, пройдемте в мой кабинет. Я налью вам выпить и все объясню. Оставим адептку приходить в себя. О… адепт Сайзерон. Что, у вас тоҗе ко мне претензии?

   Бедный Габриэл застыл перед Кростом, как заяц перед удавом. И зачем-то спрятал за спину небoльшой букет цветов.

   – Э-э-э… нет, я хотел навестить Деллин.

   – Приятное разнообразие, – усмехнулся Кейман. - Прошу.

   Габриэл проскользнул в кабинку и тщательно задернул шторки, чтобы скрыть нас от посторонних глаз.

   – Это кто?

   – Похоже, отец Марса. Ρазозлился, что сыночку поранили.

   – Уорду влетит. Он и правда перегнул палку.

   Воцарилась неловкая пауза. Я могла поклясться, что мы сейчас думали об одном и том же: если Уорд палку перегнул, то мы с Ясперой ее сломали и щепки сожгли.

   – Вот, - опомнился Габриэл, – это тебе.

   – Что случилось, почему я здесь? И сколько? Я пропустила бал?

   – Нет,ты проспала всего лишь до вечера. Бал завтра. Но если не поправишься, то никуда не пойдем.

   – А чем я болею вообще?

   Габриэл замялся и невольно покосился в ту сторону, куда ушли Кейман с отцом Марса. Словно сомневался, можно ли мне что-то рассказывать.

   – Поэтому мы здесь, в этой школе. Магия разрушает нас изнутри… когда сила намного больше, чем возможности тела, появляется боль. Стихийникам проще, мы испытываем ее постоянно, учимся глушить и не замечать. А у темных приступы внезапнее, сильнее. Никогда не знаешь, в какой момент тебя накроет.