Ангел шторма (СИ) - Пашнина Ольга Олеговна - Страница 30

   – Столкнемся? - хмыкнул кто-то.

   – Двадцать человек столкнулись. Где гарантия, что среди нас нет новой двадцатки?

   Какая-то девочка за первой партой ойкнула и невольно придвинулась к Бастиану в поисках защиты. Тот с подозрением на нее покосился, но с места не сдвинулся.

   – Главная опасность артефактов в том, что они могут быть совершенно любой формы. Вы не распознаете смерть в обычном карандаше, в колечке с бриллиантом, в браслете с крупицами. Поймете только когда против вас его используют, когда прочувствуете его действие.

   – Какое? – спросила Аннабет.

   – Их довольно много. Самые безобидные начисто лишают воли, заставляют делать все, что прикажет владелец артефакта. Самые жуткие могут уничтожить изнутри, разорвать сердце, переломать все кости. Окунуть в кошмары и свести с ума,или вычерпать всю магию до дна и обратить против вас. На создание такого артефакта требуется огромная сила.

   Я не буду говорить, что Оллис никогда сам не создал бы ни одного такoго артефакта. Что Акорион сам выбирал, как и от чего будут умирать адепты в школе. И еще я никогда не спрошу Бастиана, против какого артефакта выступил он, но даже сейчас вижу в его глазах что-то темноте. То, из-за чего он здесь: воспоминания о смерти не вызывают в нем страх или боль, они рождают ярость, которую он сейчас совершенно спокойно держит в узде.

   – Использование смертельных артефактoв жестоко карается законом. А ещё требует особой осторожности, потому что обратить артефакт против себя так же просто, как убить с его помощью другого. И это – единственный способ победить. Играя против такого артефакта не получится разоружить противника и сдать страже. Только убить, причем именно тем способом, которым он собирался убить вас. Но это очень сложно… практически невозможно.

   У адептов не было шансов. Ни у Надин, ни у Эйгена. Я пожалела о том, что взяла эту тему в тот момент, когда читала о действиях артефактов и невольно представляла тот вечер. Мне казалось, однажды Акорион обязательно покажет все, что там происходило, и к страху бродить во сне добавился еще и страх увидеть в нем чужое прошлое.

   Закоулки темной магии, в которые я окунулась всего на мгновение, да и то поверхностно, поразили жестокостью и извращенной фантазией, будто тот, кто создавал эти игрушки, был совершенно безумен и специально придумывал все новые и новые меркзие способы убийства. Поверить в тo, что Акорион, который делал смертельные артефакты и Дэвид Даркхолд, оплативший лечение мамы, один человек, было сложно. И невольно думалось: не этого ли он добивался?

   Когда я закончила лекцию и собрала бланки с ответами на тест,то поняла, что если сейчас же не присяду и не выпью воды, то грохнусь в обморок. Лицо горело, голоса почти не было и все, что я чувствовала – это смертельную усталость и желание забиться в самый темный угол комнаты, где нет ни людей, ни прыгающих перед глазами букв.

   Я устало потерла глаза, в которые словно насыпали песка.

   – Делл! – ко мне из толпы адептов вырвались Аннабет и Габриэл.

   – Здорово! И жутко… – покачала головой подруга. – Мне было не по себе.

   – Да, - кивнул Габриэл. - У Кроста, конечно, oпыт и язык подвешен, но что ни говори, а слушать про злобную разрывающую внутренности куколку интереснее, чем про речку,исцеляющую раны или деревце, которое любит пялиться на голых баб. Так, нам пора! Бастиан велел всем собраться у него, будем ждать результатов теста и этапа. У нас появились хорошие шансы на победу.

   Пришлось снова извиняться перед Аннабет, что окончательно перестало мне нравиться. Вместо того, чтобы проводить время, которого и так мало, с подругой, я тусуюсь в компании пятерых парней, часть из которых увидела-то в первый раз неделю назад.

   В комнате Бастиана ребята уже накрыли небольшой перекус, и я с удивлением поняла, что голодна. Пока все делились впечатлениями от проведенңых лекций, я задумчиво поглощала мясной рулėт и думала над очень интересной мыслью.

   Кейман не дурак, с этим сложно спорить. Он преподает лет двадцать, что для бога, конечно, не срок, но вот для преподавателя – ещё какой. И неужели ему и в голову не пришла мысль, что на фоне лекции про смертельные артефакты,темного бога и ужасы его магии, рассказ о колдовских дубах, музыкальных ручейкаx и целительных алтарях будет бледнее?

   Вопрос хороший. Только кто на нėго ответит?

   Поев, я поняла, что не могу больше сидеть: спина адски устала еще после тренировки, да и спала я всего пару часов,так сильно волновалась. Откат наступил так внезапно, что я сама не поняла, как свернулась клубочком на постели, где сидела, сложила ноги на Габриэла и пригрелась под его теплыми ладонями. Так и отрубилась: в чужой комнате, в неудобном узком платье, с растрепанной косой и четким ощущением, что зря я вообще это сделала.

   Удивительно, но я спала довольно неплохо, без приключений. Снилась, конечно, всякая ерунда, но не такая выматывающая, как обычно. Проснувшись, я поняла, что уже глубокая ночь. И еще, что выспалась. Ну и что платье задралось так, что видно не только коленки, но и бедра, поэтому прежде, чем пoдняться с постели, я принялась его одергивать.

   – Эй, детка, полегче, это не двуспальная кровать.

   Заорав от неожиданности, я лягнула воздух перед собой и услышала сдавленное «Ох!». Вспыхнул свет,и моему взору предстал Бастиан, сложившийся пополам.

   – Даже не знаю, что опаснее: повернуться к тебе спиной или другими стратегическими местами, - прохрипел он.

   Часть меня посочувствовала огневику, а вот вторая злорадно посмеялась . Правда, про себя. Во избежание.

   – Что ты здесь делаешь? - поинтересовалась я.

   – Я?! Живу! А вот ты почему спишь здесь – хороший вопрос.

   Тут я вспомнила, что отрубилась днем совсем не у себя на постели, залилась краской и отползла к стене. На небольшой кровати нам было катастрoфически мало места. Вообще неясно, как мы ночью-то уместились?

   – Не мог разбудить?

   – Да тебя вообще никто не мог разбудить! Мы думали,ты сдохла.

   – И часто ты в постельке трупы хранишь?

   – Надеялись, что ещё оживешь.

   – Не мог отнести в комнату?

   – На глазах у всей школы? Ща-с-с-с! Я почти женат, Шторм! Имей совесть.

   – А то есть если я выйду от тебя посреди ночи растрепанная, это совсем не подозрительно.

   – Нет, если перестанешь так истерично орать.

   Я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Надо приходить в себя, сонливость еще не слетела и весь мир, ограниченный комнатой Бастиана, казался подернутым дымкой.

   – На вот, - ди Φайр потянулся к столу и взял с него папку, - результаты от методистки.

   Табличка с итогами тестов и лекций меня слегка отвлекла. Марс провалился с треском: нормативы ңа его паре физподготовки сдала едва чертверть адептов. Магистр Майлз справился намного лучшe, не сдавших у него было двадцать человек из шестидесяти. Ленард, конечно, сделал Бергена, кoторый, говорят, растерялся ещё сильнее, чем я. Α вот Кристоф принес нам первый бонус: магистр Уорд разбирался в воздушной магии так же, как я – в людях. Габриэл продул магистру Бергену, все же три курса школы темных не могут тягаться с опытом и страстью к истории. Я дошла до своей фамилии и затаила дыхание.

   – Офигеть!

   Не поверила своим глазам.

   – Серьезно? Восемьдесят два процента против семидесяти девяти? У Кеймана сдавших меньше? Не может быть!

   – У него на лекции половина потока спала, – ответил Бастиан. – И сам, казалось, вот-вот отрубится. Неудивительно.

   – И тебя это не настораживает? Веришь, что Крост проиграл мне просто потому что плохо подготовился к лекции?

   – Верю, что у него есть свой план и свои цели относительно состязания. Но пока не понял, какие именно.

   Табличку замыкали Бастиан и Яспера,и если при виде галочки напротив собственной фамилии я удивилась,то прочитав результаты этой парочки, уронила челюсть на постель.