Кладбище забытых талантов (СИ) - Мельн Игорь - Страница 137

— Дело твое, старик. Сейчас времечко смутное, у меня найдется другая работа.

Как только охотник на ведьм поднял высокое грузное тело, толстая с седыми волосками рука остановила его, схватившись за рукав плаща.

— Через три дни проследишь за ним. Коли это злая ведьма, расправься с ней. А сына моего и пальцем не трогай.

— Половину монет наперед.

— Если что-то случится с моим Хранимирушкой, клянусь, я тебя найду и задушу. Как последнюю собаку задушу, — сказал лекарь, выложив на стол мешочек с монетами.  С видимым отвращением он наблюдал пересчет золота. — Только ведьму!

— Будет сделано, — холодно ответил наемник, и шляпа кивнула вместе с головой.

На закате лекарь смотрел на сына, мелькавшего меж сосен, и сердце его отзывалось недобрым предчувствием. В сторону рыцаря едва различимо и бесшумно следовала чужая высокая тень, державшись на расстоянии. Один раз, перед подходом ко мне, тень потеряла юношу из виду, но следы подков и острый нюх помогли в поисках.

Я жила в особом скрытом от чужих глаз месте. Вдоль трех сосен, окружавших мой домик в форме треугольника, я полила землю зельем. Вид открывался при пересечении этих деревьев, причем в нужном порядке, иначе же путники проходили мимо. И все же, несмотря на колдовство, звери находили меня, и я часто подкармливала и лечила лисиц, одиноких волков, кочевых птиц и животных, виды которых давно стерлись силой времени.

Спустя множество встреч Хранимир выучил путь ко мне наизусть. Его мысли охватила радость предстоявшей встречи, потому он неосмотрительно скользнул сначала между первых двух сосен, затем вышел через другие, повернул скакуна и вновь пересек их и, наконец, последние… Темный преследователь был знаком с волшебством, а потому запомнил нехитрый порядок действий и стал выжидать ночи.

В сумерках и редких порывах холодного ветра от света в окнах вмиг стало тепло, уютно и сонно. Все оконные рамы сияли чистотой, лишь на одной успела появиться прозрачная паутина с привычным для нее жителем. Крышу пронзала труба дымохода; я любила зачитываться, лежав на печи, благородными науками: алхимией, травологией и зельеварением. Позади домика располагалась небольшая теплица, где выращивались нужные виды растений.

Этой ранней осенью сбор большинства трав уже закончился, и я последние пару дней вычищала дом. Пришлось пересмотреть необходимость многих вещей и избавиться от них, отчего внутри стало на порядок просторнее. Ноги мои болели от долгих порханий по всем комнатам то с метелкой, то со шваброй; чтобы не заскучать, я скрашивала рутинную работу пением и танцами, хотя, верно, от этого я и устала… В конце концов дом выглядел прекраснее, чем когда-либо. Надеюсь, он оценил это!

Стойла для животных у меня не было, потому Хранимир привычно привязал скакуна к столбу под навесом крыши и угостил взятой копной сена. Конь фыркнул и прерывисто заржал, говорив уйти — понимал скакун, что у хозяина наметились дела поинтереснее.

Хранимир отворил дверь, снял тяжелые сапоги подле входа, прошелся по коридору и не поверил, что попал в нужный дом. Широкая гостиная с накрытым столом сияла блеском и огоньками свечей, что приятно затемняли комнату, в печи трещали дрова, над которыми кипел ужин, а от первого прилива тепла бросало в жар, хотелось скорее сбросить верхнюю одежду. В дальнем углу помещения находилось место с каменной пристройкой и полками, что я использовала как маленькую кухню: насыпала блюда по тарелкам, разливала чай…

По заблестевшим глазам, устремленным сначала на меня, но быстро переместившимся на стол, я поняла, что напрасно трудилась над чистотой. Власть над мыслями вмиг захватил желудок! Конечно, кому важен блеск половиц, когда стол усыпан едой, а по всему дому витает пряный рыбный аромат?!

— Здравствуй, лисичка моя.

— Ах ты… Тебя давно в земноводную тварь не превращали? Я же просила меня так не называть!

Я невинно похлопала глазами и упала в его объятия, поцелуи… Признаюсь, я обожала, когда он произносил это в мою сторону, но нарочито злиться стоило, иначе мог привыкнуть и та самая обворожительная интонация исчезла бы. Говорил он так, потому что мои рыжие волосы еще в первую встречу напомнили лисицу, увиденную в детстве на охоте. И вот этот образ навсегда закрепился на мне. Ух, задам я ему когда-нибудь!

Я чувствовала себя превосходно, когда не думала о ногах. Голубое платье, подаренное Хранимиром, подчеркивало красоту тела (в особенности одно место), шею украшали амулеты, а на запястье висели травяные браслеты; и чистые волосы мои блестели на свету и пахли мятой, шалфеем и ромашкой, равно как и остальное тело. И причиной моего счастья также было известие, о котором я узнала с утра, хотя по глупости не прекратила уборку.

— Чем кормишь славных путников?

— Проходи, если ты, конечно, славный, хотя да, да, погляжу я… Деревенщина кличет это рыбным супом, — язвительно отозвалась я, припомнив недавний случай, — а в городе это модно называть ухой.

— Не таи обиду, в самом-то деле! Сказал, что первое придумалось в дурной голове — так во век памятовать будешь?

— Чтоб знал! Я еще долго этого не забуду…

Мы начали трапезу, поскольку и мой рыцарь, и я весьма проголодались за день, и некоторое время провели в тишине, наслаждавшись пищей. Хранимир так расхваливал уху, будто в ином случае я бы выдворила его из дома; хотя если подумать, сколько же времени я потратила, чтобы наловить рыбы, его опасения могли сбыться. Наши животы наполнились приятным теплом, и мы разговорились о всяких бытовых мелочах жизни. Он рассказывал про рыцарскую службу, к которой я испытывала ненависть.

— Может, откажешься? Найдешь такую работу, где я не потеряю тебя.

— Ни за что! — воскликнул он, ударив кулаком по столу от возмущения. — Прости… Я шел к этому всю жизнь и не собираюсь прозябать в скуке.

Однажды Хранимир пробовал работать городским стражником, но подобное дело быстро наскучило. Он готов был отправиться в любой бой, лишь бы больше не видеть городских врат и складов с продовольствием.

— Уж лучше меня будут посылать ведра таскать, но я хотя б смогу проявить себя в бою. Спасу чью-нибудь жизнь.

— Путем отнятия чужой!

— Разбойники сами выбирают такой путь, — грустно заметил он. — Либо ты их, либо они тебя. К тому же, теперь ты вряд ли потеряешь меня. Конечно, я стараюсь не показывать никому, но в бою о скрытности думаешь в последнюю очередь. Я уже много где отличился, и все диву дивятся, как это однорукий рыцарь-калека выходит сухим из самой мокрой воды. Хотя… один юнец, совсем еще зеленый малый, заметил руку, когда я бросился на выручку.

— И что теперь будет?

— Молчит пока… Думаешь, ему поверят? Вот и он так же думает.

В ответ я мучила его перечислением рутинных дел из своей, скучной в его понимании, жизни: сбор трав, создание зелий, чтение книг, обучение, добывание еды, стряпня, лечение животных… И все по новой. Кажется, я была из тех людей, кому интереснее слушать других. Однако у меня появилась воистину интересная новость.

— У моего народа есть традиция. Все-таки деревенщины должны их чтить! Я знаю, тебе не понравятся подобные глупости, но меня так воспитывали… В день годовщин знакомства мой народ… танцует. Танец — вот какова наша традиция.

— Что?! Я никогда не…

— Я тоже. Да и не это важно… Поднимайся скорее!

В тот вечер лес стал невольным наблюдателем самого нелепого танца, какой когда-либо случался в мире. Сцепившись ладонями, мы скакали по просторной гостиной, кружились, выполняли движения, которые видели в чужих танцах, и беззаботно хохотали. Заставив меня забыть о посуде, Хранимир в ходе танца направил меня в спальную комнату, где мы пробыли, пока за окном не взросла последняя звезда.

После того усталость дня чувствовалась так ярко, что мы отдались наслаждению отдыха. Накрытые легким одеялом, мы смотрели друг другу в глаза и слушали наши дыхания. Вдруг Хранимир отстранился от меня, перевернувшись на спину, и глубоко вздохнул.