Кладбище забытых талантов (СИ) - Мельн Игорь - Страница 133

— Анжела!

К торчавшему мечу присоединилась рапира, после чего призрачная девушка водрузила ладони на голову и плечи недруга. Юрий обхватывал руку, покрывавшуюся пятнами и язвами. К товарищам вдруг засеменила Сидни, прижавшись всем телом к туловищу и бедру гробовщика.

Когда рука отцепилась от шеи призрачного юноши и безвольно повисла, Юрий наступил с ответным движением и воззвал ко всем силам, что таились в его теле, и физическим, и душевным. Мучение прекратилось: мост, что связывал голову и тело, оборвался, и лысая голова покатилась по полу, оставив пыльный след.

Сотканное из тьмы тело повалилось на пол, накрыв собой все клинки, и разлилось черной жижей, что разъедало их. В воздух взмыли первые частицы пепла. Менее чем за минуту молчания, которой команда невольно одарила монстра, от него остались лишь горестный воспоминания.

— Спасибо тебе, Юрий, — раздался тихий голос Корво в тишине. — Ты уничтожил худшее, что было во мне.

Талант №26. Умение вырывать страницы из книги

Последнюю часть плана команда не обговаривала, продвигавшись коридорами в молчании. Я могла лишь догадываться о том, куда повел их Корво. Все же за долгие годы он часто уклонялся от доверенной работы — ослаблять мои силы, ежечасно, ежеминутно ударяв в створки двери — и отправлялся, пока собратья не ведали, изучать мои лабиринты. Возможно, только поэтому я тогда осталась жива и даже способна сразиться с ныне покойным гробовщиком.

И вот после продолжительных скитаний, десятков развилок и сотни пройденных факелов Корво замер. Перед ним находились дубовые двери слепого конца коридора, что несколько расширялся перед входом. Он сместился к каменной стене, вжался в нее, превратившись в подобие темной кляксы на желтоватой бумаге, и сказал:

— Я не уверен, что находится в этой комнате. Мне удалось приоткрыть ее лишь раз, ненадолго. — Он поднес голубое пламя факела к правому боку, чуть выше таза, где мелкие отростки прижглись, слиплись в страшных формах и стали неподвижными. — Я увидел много книг. Думаю, это вовсе не для чтения. Думаю, здесь хранится память ведьмы, каждое ее воспоминание. И мы уничтожим нужное. Найдите его! Увы, я пойти с вами не смогу…

Призрачные девушки — Анжела с одной стороны, Сидни и Марни с другой — схватились за металлические кольца, что были продеты в круглые ручки двери и служили удобством для их открытия, и потянули. Коридорный полумрак разрезала полоса яркого света, от какого даже у призраков заболели глаза. И вскоре вся девичья часть команды скрылась за древесными створками, не в силах унять восхищения.

Какое-то время Юрий и Корво глядели друг на друга, и одна из алых точек на лице на мгновение погасла, будто подмигнув. Гробовщик с теплом — по-товарищески?! — кивком указал призрачному юноше направление.

— Попробуй войти.

— Юрий, ты хочешь моей гибели? Ты знаешь, что это сожжет меня.

С истиной трудно не согласиться! Я наложила на эту комнату сильнейший из своих барьеров, через какой монстр не в состоянии переступить; но даже если это случится, допустим, силами меча из призраков, то десятки мощных светильников обратят незваных гостей в прах за секунды.

Тем не менее Юрий схватился за длинный паучий палец и потянул Корво к пятну света. От неожиданности я возомнила, что жизнь последнего из моих недругов прервется в тот момент! И, верно, гробовщик думал так же, поскольку начал дергать рукой, извиваться в попытках освободиться, но хватка призрачного юноши оказалась крепкой.

Момент наступил! Но что за чудеса?! Быть того не могло! И все же столбы неоспоримой истины рушились в моей голове… Все тело Корво тряслось, будто по привычке, не верив, как и я, в происходившее, но плоть не горела, в воздух не прыснул мерзкий запах, не закружились лепестки пепла… Мой теплый естественный свет не обжигал, не ранил, не приносил никаких неудобств — лицо гробовщика вытянулось в изумлении, и какие-либо проявления жизни на нем застыли.

Корво испытал ощущение, забытое за многие столетия. Ощущение тепла.

— Я так и знал, что все будет хорошо. Видишь? Идем.

Вначале шаги случились неторопливыми, будто сбой в работе света мог рассеяться в любой момент, но вскоре лучи покрыли все тело монстра. И пламя открыло неведомые черты внешности, словно накрытые все это время тенью.

Перед дверным проемом ныне возвышался мужчина средних лет, в чьих несколько влажных глазах засело поистине детское удивление. Лицо обильно покрывали шрамы, терявшиеся в отпущенной бороде; потрепанные с сединой волосы обрамляли голову, и взгляд казался притягательным, гипнотическим. От яркого света он все еще напрягал мышцы на переносице и клонил густые брови вниз. Верно, в юности он мог одной лишь улыбкой завоевать расположения глупых умов.

— Ты не такой, как другие могильщики. Это видно сразу. К тому же, ты сам сказал, что я уничтожил все ужасное в тебе, — улыбнулся Юрий.

— Но… Я поймал одного призрака там, в склепе… Его потом убили. И даже до кладбища я много убивал ради денег.

— Корво, все из нас натворили глупостей. За это мы и попали сюда, как своеобразный способ искупить вину. Я думаю, самое важное — это осознать свои ошибки…

— Мои поступки не сотрешь из памяти. Ведьма восстановится и, поверь мне, сотрет меня щелчком пальца. За все то, что я сделал…

И, пожалуй, я впервые была бесконечно согласна с гробовщиком.

— Я не позволю! — нагло крикнул Юрий. — Тогда пусть убьет и меня. Я привел им десять «искателей»… Я — вот кто главный монстр!

Библиотека моих воспоминаний воистину впечатляла. Ни в одном другом месте — а Анжела посетила все библиотеки в городе и могла сравнить! — не нашлось и не найдется такого количества шкафов с книгами. Хотя помещение казалось узким по ширине, оно тянулось вдаль, точно длинный поезд, и расстояние размывало очертания дальних шкафов. Десятки тысяч книг, истории детей, что попадали на кладбище столетие за столетием, в каждую эпоху, расположились в три ряда: вдоль стен и между ними в центре, — и история каждого хранилась в моей памяти. Даже тех, кого уже было не вернуть… Просто не удается их забыть — дети есть дети.

Строгий алфавитный порядок определял расположение книг. На разного цвета корешках значились полные имена призраков, выведенные извилистым почерком.  Неподалеку от входа Юрий заметил Анжелу; глаза подруги пробегали строчку за строчкой, вправо-влево, как маятник, а на лице виднелась теплая улыбка и добрая порция смущения. Когда он приблизился, призрачная девушка резко захлопнула книгу, словно желала уничтожить севшую на страницы муху, и с багровым тоном лица засеменила вглубь комнаты. Интересно, что в том месте, где она стояла, ни на одной книге не было ее имени.

Мне трудно описать, как я получаю знания о всех моих детях. Мне известны их прошлые жизни, их нынешние поступки, порой их мысли — все это сохраняется на страницах книг… Конечно, я не стремлюсь запечатлеть каждое движение и каждый вздох, а только интересные и удивительные события и мысли. Например, у Анжелы за время пребывания накопилось два тома, Юрий довольствовался лишь одним, в то время как у иных, проживших на кладбище годы, насчитывалось пять или даже семь книг.

— Как ты думаешь, твоя здесь есть?

— Не знаю, — сказал Корво и печально улыбнулся. — Не думаю, что мне хочется читать про себя.

Начальная буква фамилии Юрия привела его чуть ли не в конец библиотеки. Чтобы утолить любопытство, он раскрыл книгу на последней странице. Удивление живо отразилось на его лице, поскольку вход в библиотеку и даже это открытие книги отразились в записи. Невидимые чернила возникли и при мысли о том, что я наблюдаю за каждым его шагом. Тогда призрачный юноша в страхе вернул томик на полку: он не мог унять мысли, что их план разрушится при малейшем просчете.

Вскоре команда собралась у входа в помещение, сжимав в руках нужные книги.

— Все откройте страницы, — говорил Корво, принимав удивленные взгляды по поводу его внешности, — на которых есть упоминание нашей задумки. Нужно будет вырвать их и все последующие страницы одновременно. Иначе ведьма почувствует несоответствие в воспоминаниях и план не сработает. Я сосчитаю до трех, и вы сделаете это. Один…